Дарья Цезарь

 

 

 

ЦЕЗАРЬ ДАРЬЯ АЛЕКСЕЕВНА 

родилась 5 декабря 1987 года.

Место рождения - юго-запад Москвы, близ усадьбы-заповедника Коломенское.

MEDUSA

 

Подойди ко мне ближе, мне весело,

За очками не видно бездонности.

Чёрных дырок-колодцев. Мне весело

От эмоций твоих, безысходности,

 

Оттого, как за веером спрятались

Твоя робость, твой стыд и сомнения.

Улыбаюсь я, искренно радуясь...

Лютой злобой улыбка навеяна.

 

Хладный разум мой, льдами окованный,

Сердце, что лишено сострадания,

Сочинили удел, уготовали

Для тебя. Я люблю созерцание...

 

На колени падешь, обессиленный,

Шевелящий беззвучно губами, ты.

И волос моих змеи в крови твоей

Будут виться, шипя, во все стороны.

 

С толку сбитый совсем, озадаченный,

Вот пришел ты ко мне на свидание.

Я ж снимаю очки в час назначенный.

Посмотри! Знаешь, кто я? Раскаянье!!

 

ДУША-ВОРОН

 

Милый мой, я так скучаю по тебе,

Ах, насколько это истинно возможно.

Люди отвлекают. Мысли — твоя тень.

Каторжный труд вновь засунуть в ножны

 

Острый нож воспоминаний о любви,

Тёплом сне в ласкающих объятьях,

Поцелуях при луне, где дождь и мы,

Леса запах. Снег. Моё проклятье...

 

Ворон чёрный над дубравой в облаках —

Это ты, твой дух устал томиться

В небесах, и в моих долгих снах,

Я ж устала о тебе молиться.

 

На рябиновых на темно-алых берегах

Возле озера слетел ты колдовского,

Отдохнуть присел в моих руках,

Нежное моё услышать слово...

 

Подлети, сядь на мгновенье на руке,

Прикоснись к щеке кончиками крыльев,

Цену страшную богам я заплачу вдвойне,

Сотворить пытаясь сказку былью...

 

Горький вкус полыни на губах,

Обжигающий мертвенный холод в скулах,

Ворон каркает. И разлетелся прах

Серый в стороны туманом хмурым...

 

Разлетелся, стёк вдоль вольных берегов,

С тающими бриллиантами из снега

Слившись, и звенит печальный зов

Ворона, что движется вдаль следом.

 

АЛЫЙ ПАРУС.

 

Над буйным морем реет алый парус,

Скрещенный череп ветер вольный рвёт.

На палубы на самый верхний ярус,

Я, подбоченившись, стал, в берег вперив взор.

 

В порту стоит прекрасная царевна,

Ладонью защищая лик от солнечных лучей,

Сощурившись, своей печалью блЕдна,

Уже несчетно много долгих дней, ночей.

 

Безумным счастьем осветились ее очи,

Она вбежала на шатающийся пирс,

И вот я сам, мрачнее ночи,

Навстречу ей спускаюсь вниз.

 

Я снова здесь, мне больно видеть, как страдаешь,

И перехватывать столь любящий твой взор.

Ай, с каждым годом пеной волн ты увядаешь,

И воплем чайки над пучиной вьется ужас твой.

 

Я не хочу обнять тебя за плечи,

Меня обнимет дикая волна,

Когда услышу вольный свист картечи,

Что грудь мою пробьёт насквозь. До дна

 

Мне душу выпил пьяный морской дьявол,

Потешившись, давно зелёных во волнах.

И этот порт я с тобою я оставил

В огне заката красных парусах...

 

Ах, ты пойми, я не люблю тебя, царевна.

Я не умею, я рожден, чтоб убивать.

Ты выплакала слезы все, наверно,

На пирсе статуей меня застыла ждать...

 

Ах, ты поверь, я навсегда тебя оставил.

Сойдя на берег, в плен опять вернусь

Безумных волн, чей изумруд расплавил

Ромовый ветер, поднебесный гусь.

 

Стоит фигура на причале, сокрушаясь,

Кричит молчанием русалочьим морским.

Плывёт под горизонт, качаясь,

Корабль пьяный с рулевым лихим...

 

РУСАЛКА

 

Над печальной волною Оби

Раздаются гусляра слова,

Что склонившись над гладью воды,

Во русалочьи смотрит глаза.

 

Хвост взметнулся стрелою во мгле

И пополз змейкой к шатким ногам,

Тень тревоги в бунтарской душе –

Мрачный, серый, холодный туман.

 

Над рекой возвышается холм,

А за ним начинается лес…

Филин ухает, близится гром.

У воды где-то охает бес…

 

Запах влаги и тёплого дня

С вешним радостным клекотом птиц

Опечалила песня одна,

Что русалка поёт… «Жил-был принц,

 

Он так сильно хотел быть любим,

Но мечты он свои убивал…

Он ужасно хотел стать другим,

Но другим никогда не стал.

 

Оттого приходил он глазеть

На зеркальную водную гладь,

И тоскою он стал болеть,

И себя потихоньку терять…

 

Он не ведал такой тоски,

Что как горький пчелиный мёд,

Он не знал никогда любви,

И русалка его ждёт…

 

И однажды смотрел он в волну

Да услышал её зов,

Он шагнул к ней и вмиг утонул –

Утащила она на дно.

 

Ах, не бьется в его груди,

Словно бубен, любовь.

И русалка рыдает, в Оби

Выпивая его кровь».

 

ГЕНИЙ В ЗЕРКАЛЕ

 

– Рассеянно по клавишам

Несутся пальцы быстрые,

И шёпотом ласкающим

Мне голос нежный слышится.

В окне волшебный диск луны.

Как волчьи, очи жёлтые,

На её фоне мне видны,

Внимательные, тёмные.

Как призрачно сиянье звёзд

И занавесок колыханье.

Опять полуночный тут гость,

Ко мне пришедший на свиданье.

Я ударяю – дивно он поёт –

По чёрно-белому восточному узору

Из вечной музыки. О, как же он зовёт

Меня пойти с ним песнью грустной снова!

Дождь барабанит кровли красных крыш,

По коим днём с гитарой я бродила

И пела с ветром, зная, где-то ты сидишь

И слушаешь, мне подпевая тихо.

О, как же хочется увидеть мне лицо,

Того, кого люблю я самый голос.

Ты видел, как надела я твоё кольцо –

Подарок, в кой ты вплёл свой чёрный волос.

 

– Ах, дева милая, ты радость, сама жизнь,

В твоей улыбке колокольчики смеются.

Что мои крылья мне – взлететь мне дашь лишь ты,

И твоя музыка от грёз не даст очнуться.

Я не скажу тебе, будто исчадье зла

Тебе подарок драгоценный предложило –

Творенье черного и злого колдуна,

Чтобы в ответ меня ты полюбила.

Таков как есть, весь в перьях и во тьме,

В проклятых сумерках сиреневым сияя,

Огромной тенью снова спрячусь я

Послушать с нежностью, как ты играешь.

Я вижу мир в неведомых цветах,

Что превращаю в звуки – пёстрые союзники

Несутся, и укутывает, будто снегом, нас,

Ведь я люблю только тебя и музыку...

– Сегодня я в особенном бреду.

Такое странное, смешное настроенье!

Мне матушка сказала, я пойду

На бал к кузену в это воскресенье.

Там будут кавалеры – целый полк,

Что в городке Сен-Бри остановился,

И те, кто в музыке и музах знает толк,

Из Оперы, изволят к нам явиться.

Ах, как мне кажется, всё так смешно!

Я знаю музыку, я голос ее слышу...

Ах ты ли это. Слышу справа шаг твой,

Где тёмное окно прохладой ночи дышит.

То музыки таинственный мой ангел. Отзовись...

Зачем меня ты в темноте пугаешь?

С тобою грусть уносится, как бриз,

Ты душу мою музой наполняешь.

 

– Сегодня мы увидимся с тобой,

Моя любовь, мои сияющие крылья.

И в зеркале узришь ты образ мой,

Когда к нему ты подойдешь с улыбкою игривой.

Красавица, мне страшно быть с тобой!

Клянусь. А был я ранее бесстрашным.

И с первой самой утренней звездой

Отринь скорее день вчерашний.

Не отшатнись, возьми в свою ладонь мою

И следуй лабиринтом зазеркалья

За мной шаг в шаг. Приди! Тебя я жду!

...И в песне прячу я наигранно страданье.

 

– Я не пришла к тебе. Я испугалась. Весел бал,

И встретила я друга детства,

Он меня целый вечер после танца ждал,

И мы болтали целый вечер. Без кокетства.

Ну а когда мы прибыли домой

С больною матушкой моею,

Я не могла прийти к тебе, друг мой,

Всю ночь обняв ее чело рукою.

Я у ее постели сторожить

Покой обязана полночный. И ещё мне страшно.

Мне очень страшно уходить,

Как ты велел, забыв про день вчерашний.

ВЕСНА В ГОРАХ

 

Покачай меня в своих объятьях.

Подними меня над снежной дланью гор,

К улыбающемуся солнцу ясну,

К братьям-ветрам и плеядам облаков...

 

Розовый отблеск раннего восхода

В зеркалах чистых озёр будет течь,

И весенняя пробудится природа –

Вся юность, нежность наших встреч.

 

К РИТЕ

 

Как далеко прекрасный летний день,

Когда в объятиях моих сокрыта

Надёжно рук сплетеньем, всех страстей

показать целиком..

Желанней, всех прекрасней, Рита.

 

Ланит шелк, трепет дивных губ,

Луна и звёзды на свиданье…

Мне возвращает боль разлук

Тревожный образ расставанья.

 

Через два года ты с другим

Уехала на крайний север.

Я счастлив, что я был любим.

Я проклят, что я свято верил

 

Юнцом в прекрасные мечты,

Живя одним днем – то вчерашним,

То будущим, и только ты

Одна осталась настоящей

 

На протяженье жизни всей.

В волосья впутались седины

Из паутинки долгих дней,

Из всех ночей моей кручины.

 

И встреченный тобой жених,

Суровый северный ученый,

Бедняк, очкарик, верно, псих,

Пленил судьбой тебя какою?

 

Как мог ошибку допустить,

С словами запоздав венчанья.

Как мог тебя я отпустить,

Навек нырнув в моря отчайнья?

 

Я помню всё. Мне даже снилась ты –

Смесь запаха духов, улыбки, грёзы…

На мой стол старые, истлевшие листы

Стихов легли и три завядших розы.

 

О Проклятом Поэте

 

Сонм Олимпийский зрел, как расцветал

Ты в диком поле, будто мак прекрасный

И как родных и близких после потерял,

Боль в рифму кутая, как в шёлк атласный.

И как на пьедестал сел в Академии Наук,

Всего себя Хирону на алтарь слагая,

Изведал в жизни столько горьких мук,

Что отдалась тебе Поэзия нагая.

Ужасный сонм взрослеющих юнцов,

Взлетая, простирают к тебе руки…

И в лабиринте из часовен и дворцов

Затейливых душа ревёт от скуки.

Когда ты умер, этот мир потух.

И стало время комнатой пустою.

И тысячей свечей между миров ты двух

Задержан был Богов толпою.

Ты вихрем зимним, снежною пургой

Швырнул снежинки шлейфом белой стужи,

И – кружат в воздухе над спящею землёй

Прекрасные трагические души.

 

ВЕЕР

 

Моя улыбка спрятана за веером.

В сиянье глаз откроешь ты секрет,

Да сердце, скрепленное леером

С твоим, хранит в себе ответ.

Твоя улыбка в дне бокала винного

Преображенных чувств горит

Огнем в груди твоей – постыдную

Ты сжечь хотел. Она ж в тебе парит,

Любовь, мечта, услада сокровенная.

Зачем ее пиит благословлял,

Доколе яд отравы древнией

Созданья человеческие отравлял!

Моя усмешка спрятана за веером.

Моя слеза под пудрою ланит.

Всю боль, что мысль о тебе навеяла,

Всю страсть и радость веер заслонит.

 

ГОРОД СПИТ

 

Город, окутанный фатой

Темной, как яд на дне бокала,

Из мглы заводов золотой,

Из серых утренних туманов.

И здания, будто термит,

Зеленый сад опустошили.

И желтые глаза-магнит

Макдональдса вдали застыли.

Над чистыми прудами пыль

Ушедших в прошлое столетий

И МИДа ввысь уходит шпиль

В скопленья туч, где свищет ветер...

Летят машины в пустоте,

Будто бы выпущенны стрелы

Из лука витязя. Что ж те,

Которые за нас страдали?

За папертью советских стен,

ВДНХ что обрамляют,

Весь род восстал, лица-как мел,

Стоят и кулаки сжимают...

Отдали жизнь свою и кровь,

Чтоб в рабстве не были их дети.

Но вот, свободная любовь –

Их идеал на белом свете,

И в банке служат, от тоски

Теряя нервы, радость, силу,

Американцу, немцу... Спи,

Мой слабоумный брат унылый.

Глаза скорее закрывай.

Путь колыбельная играет

Из рок н ролла. Отлетай,

Душа, игла тебя ширяет,

И кажется, что крылья есть,

Сыпь на руках от кокаколы...

Да разве можно это есть?

Вдыхать погибельные смолы

От сигареты каждый день,

Глядя на ставший чуждым город,

И утром убивая лень,

Работы ненавидя молот.

Ты так устал, мой бедный брат...

Душно. Лежи. Открою я оконце.

Последний огненный закат

И термоядерное солнце...

 

РЕКВИЕМ

 

Как ты неизмеримо много сделал!

Мой лучший друг,

Мой лучший друг,

Ты тьму своим сиянием развеял,

Мой лучший друг,

Мой лучший друг.

Прошёл со мной ты, разделяя мою участь,

Путь по дороге между терниев во мгле,

Себя позволив почему-то мучить:

Вот так мы шли: рука в руке.

И, если б можно было вспомнить сеть реинкраций,

Всё время ты хранителем мне был.

Шаг. Слушай. Тишина вспорола гром оваций,

Что заглушил слова, что ты вопил!

А я, я, опьяненна терпкой славой,

К которой я пришла, опершись на плечо

Твоё, за этою дубовою заставой

"прощай" шепчу тебе, о ангел мой.

Теперь так часто я вниманье обращаю

На тех, кто идёт справа от меня.

Тебе я парой роз всю радость возвращаю,

Что ты дарил мне прежде, так любя.

Как ты неизмеримо много сделал!

Мой лучший друг,

Мой лучший друг,

Ты тьму мою своим сиянием развеял,

А ныне скрылся ты в ней вдруг.

 

НЕ СДАЮСЬ

 

Когда горит огонь в моей груди

И скрипкою душа моя играет,

Мгновений нежных столько позади,

О чем я думаю, никто не знает.

Один лишь образ твой мне осветит в ночи

Сокрытый путь сквозь кружева из тени,

И из глубокой самой из пучин

Мечта о нас вверх втащит моё тело.

Когда я вижу, как ты рада вновь,

Очей сиянье, радугу улыбки,

Как снова ты влюбленна, моя кровь

Стуится по краям моей ошибки...

Но все же верю, что любовь сильней,

Когда из глубины души фонтаном бьётся,

И не сдаюсь, и с каждым днём темней.

Вокруг мгла. Шёпот. Может, кто-то отзовётся...

 

УЗНАЙ МЕНЯ!

 

Искрится россыпью алмазной

На подоконнике снежок.

И окружен толпою праздной

Звезд ярких месяца рожок.

 

Одна из них сошла пониже

И задержала вдруг свой взор

На мне. Я очертанья вижу

Лица сквозь космоса узор.

 

Душа родная улетает

С проводниками на тот свет.

Надеется, а вдруг узнает

Ее любимый человек.

 

И простирая руки-крылья,

Слезу-хрусталик оброня,

Сквозь темноту зовет: мой милый,

Узнай меня, узнай меня!

 

ВЕРНАЯ МЭРИ

 

Сиреневый куст у открыта окна

Дурманит, пленит красотой.

От запаха стала тяжелой глава,

И садом цветущим стал дом.

Губы Мэри, алые, как кровь,

Шепчут нежные слова любви.

«Моя Мэри, свидимся мы вновь», –

Обещает муж ей на крови.

«Милый Вильям, богом поклянись,

Что вернешься, как закончится война».

«Я клянусь. Пора. Ты ж спать ложись».

Мэри долго не отходит от окна.

Взором беспокойным Мэри зрит,

Как подходит муж ее к коням,

Как туман фигуру проглотит,

Ожидает с трепетом она.

Тянутся недели. Вести нет.

Слёзы выкрал алый свет зари.

И никто не может дать совет.

Только боль да призраки любви.

Вот багровый месяц, брат зимы,

Осветил холмы и спящий лес.

Чу! Как будто слышатся шаги,

Словно б кто-то в хату влез.

И не верят радости глаза,

Спал румянец с бледных Мэри щёк,

И любимого прекрасного лица

Кожи нежной гладят руки шёлк.

«Моя Мэри, вот я пред тобой.

Там, в далёком, во чужом краю

Я клянусь, услышал зов я твой!

Устремился, словно бы в чаду,

Спотыкаясь о стремёна и тела,

Сквозь сраженье в самый жар огня,

И знамёна вились в небеса,

Что послали мне видение тебя.

А на следующий после битвы день

Подошел я к задремавшему коню

И к тебе сквозь вихри полетел!

Дай мне руку белую свою...

Мои губы хладом обожгут,

Гнилостно дыханье бледных уст.

И, как обещал, я снова тут».

Взгляд ее пал на сирени куст.

Показались капельки кровИ

На укутанном снежком стволе.

Но тревогу бубен гнал любви

Учащенный, как в испуганном кроле.

«Ты соскучилась, сражаясь с тьмой,

Что приходит в гости поутру,

Так ступай же, Мэри, ты за мной.

Кони ждут нас за холмом». – «Иду».

Мэри смотрит в милые глаза,

Без сомненья руку подаёт.

Заслоняет путь прозрачная слеза,

Холод мужниной ладони кожу жжёт.

Подошли они к холму. В холме же дверь.

Мэри в изумленье замерла.

Тут она открылась перед ней.

И за Уильямом вослед она вошла.

Смотрит – вешний яблоневый сад

Перед ними посреди зимы...

Роют землю грозно и храпят

Кони, чёрные, как очи сатаны.

В кэб, манимая любимого рукой

Села Мэри. Грохот. Камнепад.

Содрогнулся страшно древний холм.

Дверь исчезла. Тихо. Двое спят...

 

ЮНАЯ МЕЧТАТЕЛЬНИЦА НА ЗЕМЛЕ

 

На свете немало сомнений,

Сильнее, однако, одно:

Вокруг меня тьма увлечений,

Так дивно... А мне всё равно.

Влюблённость, бывало, уходит,

И в сердце опять ни следа –

Оно суматошно, не вспомнит

То чувство, что жило всегда

В веках – им Амур забавлялся

И грустный пиит дорожил,

Герой Дон Жуан бахвалялся,

Влюблённый вампир этим жил.

Как будто б любови уводит

Ревнивый герой клинья стрел

И в небе с меня глаз не сводит.

Ах если б сюда ты слетел...

Ну что тебе стоит спуститься?

Зачем – ни себе ни другим?

Явись мне, харэ просто сниться!

Моя хворь, ты неумолим.

Неужто такою тебе я нужна?

Я в страхе, без добрых друзей,

Поддержки лишилась. Я в гневе страшна!

Не совестно ль, праведный змей?

Раз любишь, раз можешь меня уводить

От взглядов любовных Земли,

То что же ты медлишь? Пора отплатить

Мне тем, что ты станешь моим!

Не месть мною движет, ах, смилуйся, нет,

Увидеть хочу я тебя!

Спустись же, и дай мне скорее ответ,

Что станешь таким же, как я!

 СТУК КОЛЕС УНОСИТ МЕНЯ ВДАЛЬ…

 

Да, в мире нет такого счастья,

Как просто здесь сидеть с тобой,

Твоих волос рукой касаться

И слышать голос тихий твой,

И отдохнуть с тобой под небом,

Что уплывает в глубину

Из дымки холода и снега,-

Я так хотела б ночь одну.

Наутро, глядя в горизонты,

Мы бы смотрели на восход

И перелистывали ноты

Из недосказанных в них слов

Курили б, сидя на завалке

Из брёвен сладостный ладАн...

Тихонько слезы я роняю

На гриф гитары. Вот мой рай.

Когда звучат твои аккорды

И дышит пламенем костёр,

И в бесконечность светят звёзды,

Смотри в глаза и просто пой...

 

ЛУННЫЙ ЛЮБОВНИК.

 

Мне не надо говорить, что ты истинна.

Любовь, я ничего тебе не должен.

Моею кровью, болью путь твой выстланный.

Любовь, ведь по-другому ты не можешь.

 

Пока не выпьешь, не опустошишь

Ты душу снами беспокойными,

Ты в небеса на крыльях не взлетишь,

Раздутыми от слез моих тяжелыми.

 

Зачем мне рвать тебя на части, так любя?

Ты говоришь, тебя я не достоин.

Что ж, более не буду беспокоить я тебя,

И более не буду я спокоен.

 

Луна, луна, ты будоражишь мой недуг,

Холодной сталью проникая в разум.

Пожалуй, ты единственный мне ныне друг,

Грустя со мною в ночь да утром ранним.

 

Когда на небе солнышко взойдет,

Прекрасное и тёплое, живое,

Опять ко мне любовь придёт

И навсегда останется со мною.

 

ВЫСОЦКИЙ

 

Глаза луны из фонарей безмолвных

Во мраке, точно кошки, наблюдают

За мной. По тротуарам темным

Иду, в плащ кутаясь. Огни мелькают

Автомобильных фар, зажженных ярко.

Как пламень, ночь сияет под пологом

Созвездий и галактик. Но не жарко

Промозглой ночью зимней, режет ноги,

Промокшие в проталенной грязи,

Словно кинжал турецкий, резкий холод,

И в душу он пробрался. Отвези

Меня, таксист, отсюда! Был я молод,

Когда впервые здесь я побывал,

И были эти все места куда любезней,

Людей добрее, кажется, я знал,

Но я вернулся. Я вернулся прежним.

Я болен был в чужбине, я в беду

Прожить пытался, хоть бы саму малость.

Стихи писать садился, как в бреду,

Словами будто бы давя на жалость

Всех тех, кого покинул тогда враз.

Теперь я говорю, я знал людей добрее?!

Кого я встретил, не превратился в мрась,

Оставшись здесь, когда я на панели,

Пропахнувший духами, в пустоту

Орал, на хрип сбиваясь, в микрофоны,

И красным фонарём, скрывая наготу

Души плащом, я освещал те очертанья снова -

Глаза из фонарей безмолвных,

Петли дороги, кошек и луну.

И не оглядываясь, царь теней огромных,

Я в ночь неспешной поступью иду.

 

РАЙ

 

Зачем мне не уничтожили память?

Почему мне так плохо в раю?

И зачем ноет сердце от горя и боли,

Почему не качаюсь в лиане - скорблю

По братишке, по маме, по отчему дому?

Вон избушка, сарайчик, слегка на боку,

Весь скосившийся, старый, гнилой, неуютный,

Только кошки теперь наскребли мне тоску,

И опять вспоминаю свой мир поминутно.

Пусть жестокая злоба кромсала меня,

Пусть людские усмешки и бедность изгрызли,

Все ж мне надо немножко родного огня,

Чтоб согреть мою хладность, прогнать мои мысли -

Они так убивают, всю душу прожгли,

Как кислотностью, пленкой овеяли тело,

В каждой жилке его прогорают угли -

Так, наверно, ты раньше хотела?

На облаке сидя, порой я глядел,

Как Амур вновь натягивал вострые стрелы,

И... чего я желал? И чего я хотел?

Да, должно быть, чтоб снова те стрелы согрели

Моё хладное тело, чтоб встретить тебя,

И не здесь, на земле, прикоснуться к вам нежно,

Мать и брат, и прижать Тебя к сердцу, любя,

Снова с кровью бегущею, с кровию грешной...

О, зачем мою память забыли убить

И зачем мои мысли вас не иссосали?

Видно, чтобы я снова сумел полюбить

И страдать, как вы прежде, наверно, страдали.

 

НАД РОССЫПЯМИ ЗВЁЗД

 

Над сумеречным покрывалом тишины,

Расшитым россыпями звёзд,

Галактики сияют корабли,

А в небо грустно смотрит чёрный дрозд.

Напрасно ветка позвала его, качаясь.

Мечты о прошлом у них были впереди,

А то, что волшебством им показалось,

Тоскою сладостною замерло в груди.

 

ГРОЗОВЫЕ НЕБЕСА

 

О любовь всей моей жизни,

Мое сердце живо лишь тобой.

Об ответном чувстве мои мысли,

Пламя лет не сможет сжечь их. Сон

Вижу часто о заветном нашем счастье,

Грежу я тобою наяву.

Но сказать не смею в одночасье,

Как тебя безумно я люблю.

Ночь придет, звезд россыпей сиянья

Небо темно-синее пронзят

Светом серебра и злата ярче,

И мечтательным вновь сделается взгляд,

И с ресниц сорвется на подушку,

Как жемчужина, прозрачная слеза,

Обниму ее, как милую подружку,

Вспоминая про твои глаза.

В них есть свет звёзд этих ярче,

И лукавая мелькает в них искра.

Как хотелось бы с земли подняться -

В грозовые, цвета стали, небеса…

НЕПРАВДА

 

Не шепчи мне, прошу я тебя, что ты смертен,

И мне ласковых слов от тебя не надо,

Успокоить мне душу нельзя. Черны вести

В этом белом письме я держу, угли ада

Точно, жгут они руку мне, как же больно!

Но тебе я скажу в очи лишь неправду,

Как актёр, озадачена жить эту роль я

Лучше всех, ощущая по венам прохладу.

Я скажу тебе, что приготовила ужин,

Я солгу, что мы завтра увидим солнце,

Ведь постельный режим уж тебе не нужен,

С чёрной болью захлопну в палате оконце.

Тебе ветер способен сжигать минуты,

А часы посильнее, чем мои руки,

Что в объятьях зажали тебя, будто путы,

Задержать пытаясь миг вечной разлуки.

Под унылым дождем через тьму и сырость,

Горбясь, точно под грузом, под хладным ветром,

Я иду, шепча, что мне всё приснилось,

Вслед за гробом, теряя суть жизни и смерти.

 

ОДИНОКАЯ В КРАСНОМ

 

Огнём пылает в сердце вспоминанье

О днях, которых к жизни не вернуть.

А я, увы, беспечное созданье,

И не ценила радостных минут.

О чём тогда ты, милый призрак, думал,

Когда с другою в тот вечер танцевал?

Понять тебя, наверное, смогу я,

Но вот принять не сможешь ты меня.

Теперь на бал иду я в красном платье,

Одна, походкой гордой от бедра,

И кавалеры кланяются. В вальсе

Кружусь, чтоб мысли прочь шли от меня.

Но возвратится злой укор рассудка,

Ведь в сердце я тебя смогла впустить...

Ах, как же в тишине бывает жутко,

Да как мечту смогла я упустить?

 

АЛЧНЫЙ СТАРИК

 

Я жадно жизнь любил из кубка

Пить драгоценного; на пир

Друзей обманных для придурка

Сзывала Алчность, мой кумир…

И радуга добра и злата

И счастья ощущенья сном

Мне не казались. Но расплата

Таилась рядом, за холмом.

Из кружева притворной лести

Убранства чинно я носил.

А враг без совести и чести

Меня заочно поносил.

Однажды встал я утром ранним,

Увидел, как мой дом горит.

Мой потрясённый дух бездарный

Вдруг смолк, как будто был убит.

Когда прошло оцепененье

И спасся как-то чудом я,

Меня постигла боль лишенья –

Погиб мой сын и мать моя.

И тут жестокое прозренье

Ко мне Судьбою принесло…

Мне не вернуть все те мгновенья,

В которых счастие жило,

Что я упорно не заметил,

Когда я занят был собой,

Деньгами их кормил-приветил,

А они жаждали любовь.

Принёс карьере в жертву сердце

И возложил ей на алтарь.

А жизнь такая хуже смерти!

Но я того не признавал.

Затем я предался сомненьям,

Исканьям, запил и заел.

Друзей больному утешенье

Обидно. Вот я растолстел,

Стал злобным, сытым, одиноким,

Печальным, вечно недовольным,

А, верно, был я недалёким

Всё это время жизни вольной.

Печально кончилось обжорство.

Диагноз: заворот кишка.

Моё последнее притворство –

Решить, что жизнь не коротка.

И, может, этот самый случай

Покажется кому трагичным,

Однако яд змеи ползучей

В крови у всех. Столь прозаично…

 

В ОДНОМ БЕЗУМНОМ ЦИРКЕ

 

Цирк. Занавес. Пляшет арена

Сиренево-желтым огнём,

И стрелки вращаются – время

Летит на часах над толпой.

 

По кругу зверьё с клоунадой,

Как страшная рота, идут,

Я в центре кромешного ада,

Как точка отсчёта, как спрут.

 

Я, будто актёр, знаю роли

И смог все их перестрадать,

Но Боги не ведают боли.

Лишь Боги умеют играть.

 

ЦЫГАНСКАЯ ПЕСНЯ

 

Услышите музыку ветра в листве –

Это цыганская песня,

Услышите топот копыт по земле –

Это цыганская песня,

В ней воздух ночной и дыханье огня,

В ней солнышко и бор осенний,

В ней моря прибой, тихий шелест дождя,

В ней утренний свист птицы вешней.

Сквозь лес и луга, сквозь дорожную пыль

Летит цыганская песня,

Огнём вспыхнут в сердце легенда и быль,

Услышав цыганскую песню...

 

ГРОТЕСКЪ

 

Над тёмной дубравой былинной

Холодного солнца восход.

Трескуч и тяжёл воздух зимний.

Вдаль мавок идёт хоровод

Печальной процессией длинной

Улыбок ужасных в глазах,

И песнею звучной старинной

Их вой раздаётся в сердцах.

Под елью, в дубах, околдован,

Спит чёрный искрящийся пруд

И хлопает крыльями филин,

В тиши схоронившийся тут.

И с тёмных зловещих полянок,

Что тряской болотной дрожат,

С туманами серые тролли

На странных валУнах сидят.

Шныряет промежду деревьев

Кошмарными тЕнями зверь,

И шёпот листвы – голос эльфов

В холмах над овражком. Там дверь.

Из тёмной, как Зева, пещеры

На лунной грибной шляпки блеск

Выходит, сам как луна, белый,

Прекрасный, как Тайна, Гротескъ.

Пока он одним глазом дремлет

За лесом, другим за войной

Со страстью он смотрит, и внемлет

Валькирий ему целый рой.

На засуху, землетрясенье,

Могучей рукой свою утёс

Обвив, он глядит с упоеньем.

Холм вешними мхами зарос.

Морошка на древних болотах,

В которых утоплены спят,

Краснеет, как кровь. И, как ноты

Симфонии, Псы Сна летят.

Настал март, ручьи наполняют

Журчаньем и звоном весь лес.

Подснежник видАть. Снега тают.

Пока ж дремлет снова Гротескъ...

Когда вопли Гончих вновь осень

Накинут, как тёмный полог

На лес заколдованный, восемь

Он Одину од пропоёт.

Сливаясь с дождём в ритм экстаза

Своей окрылённой душой,

Он с воплем откроет два глаза.

Что ж будет с планетой Землёй?

 

ТУУАТТ ДЕ ДАНААНН

 

Ты пришёл за заколдованной тропою

Вслед сюда, к подножию холма,

Что над пропастью навис седой горою.

Здесь живёт Туатт де Данаанн.

"Отвечай мне, о юная дева,

Сколько лет вам?" "Я стара, как мир.

Моё юное древнее тело

Источил червь и выпил вампир.

Мое самое большое в мире счастье –

Искупаться в солнечных лучах,

Когда вся природа в моей власти,

СУдьбы многих на моих плечах.

Смена холода зимы душистым летом,

Наполненье тишины пением птиц.

Но коль на моей спине есть крылья света,

Будет тяжко, больно их по земле влачить.

Душу изгрызает червь сомненья.

Магией всесильной одарен,

Я творю через предубежденье

Низшим существам вокруг добро.

Что ж я прежде маялась, скиталась,

Не приемля награжденья за труды?

Тайнам мастерства я колдовского обучалась,

Постигая смысл Красоты,

И, заглядывая потихоньку

В темень самую сил дремлющих богов,

Я уверилась, что прожила без толку

Сотни лет под тяжестью замков.

Что ж, отныне отпираю я преграды

И шагаю в алхимический огонь.

Так иди же, человече, мне в усладу

В плен ко мне, в свой вечный долгий сон..."

 

НАБРОСКИ

 

Холодный острый дождь за шиворот летит,

Метает вниз конические стрелы.

То облако, которое в вершинах спит

Гор синих, чьи вдали видны вершины.

Кобыла чёрная – ночь тенью окрылённой

Несётся слева, справа от меня;

Я медленно бреду походкою влюблённой,

Образ в душе лелея и храня

Той, для которой я хранил мечты и верность,

И для которой правильно старался жить,

И выстрадал бы с радостью я бедность,

Чтоб её всякому желанью угодить,

Той, чей я голос чрез сирен хор слышу,

Чей лик узнаю из любой толпы,

Которая отныне иным желаньем дышит,

Допив до дна мой пыл, любви моей цветы

Со скуки оттого, что надоел безмерно,

Втоптав в комья земли. Вот, бьются у сапог

Они, и кажется, наверно,

Что кончен я, раз опостылеть так я смог!

Ах нет, кидайся, злое небо,

В меня дождём и снегом – мой тиран,

Каким бы горьким памяти плач не был –

Ты сладок, нежен, как самообман,

Которым тешилось дитя, наверно, раньше –

Моя душа, что верила в любовь.

Ах, коли вправду встретимся однажды,

Мимо пройдём, чтоб не встречаться вновь.

 

ДВАДЦАТОЕ ДЕКАБРЯ

 

Разбились с грохотом на мелкие осколки

Мои крылатые хрустальные мечты,

Они подняли вверх меня далёко

К небесным перламутрам высоты,

А ты швырнул их вниз, как злая сила,

Как демон злобный ада, и сразил

Крылатого могучего Икара,

Что над волною яростной парил

В закатных отблесках багряного светила

Средь золота червонных облаков.

Упала вниз могущественна сила,

И Люцифер из ней родился вновь…

Ты слышишь, Вельзевул – сильнее

Труби в свой рог погибельный, кровавый!

О, трубадур, запечатлей скорее

Грозною рифмой миг сей величавый…

Холодной поступью, касаясь едва скал,

Иду к тебе. Готовь мешок, злой демон.

Ты будешь собирать в них трупы, что кидал

С гор по пути я, проклиная время,

И слабость вся с гордынею, разверзшись

Поболее Георгия Дракона,

Преображает в злобную, унылую усмешку

Вся жизнь мою, что проходила ровно,

В которой детские надежды и мечтанья

Соединялись с милой красотой.

Представить трудно крылья из страданья,

Которыми я ныне одарён!

Они разверзлись черной скорбной тенью,

И с воем жутким в воздухе морозном,

Искрящимся снежинками, взлетел я…

Менять всё завтра будет слишком поздно.

 

Тот, Кто Вечно Смотрит в Море…

 

Закат пронизал кровью неба стены,

Упав потоком на барашки моря

И на утёс, где в профиль виден демон

Сидящий, обхватив колени в горе.

С карнизов золотых сорвавшись, ветер

Над берегом гулять ушёл из рая.

До бригов же, с которых в силуэте

Тень зла узнали люди, долетает

Суровый шёпот, этот голос древний,

Что жив в ручье, огне и камне

И эхом катится в бездонном небе.

В себе он мудрость сочетает с тайной:

"Смотреть на море и не видеть его волны,

Не помнить запахи, вдыхая полной грудью,

Смешать все краски света, его тоны,

Я музыку лишь слышу сквозь решётки прутья –

О клеть моя, невидимая, злая!

Я обречён. Обрёл навек усталость

От мира, от бессмертия, от знанья,

Но море слышу я – и это моя радость.

Оно безумной музыкой взорвалось,

Потом затихло тихой нежной флейтой –

То буря, разразившись, прекращалась

И корабли носить устала ветром.

Спокойно плещутся сапфиры-волны

И мягкой музыкою в космос улетают.

С утёса этого сойти не смею годы,

Боясь лишиться слышать море дара..."

Над мрачною пучиной вод суровых

Утёс навис, как жуткий зуб дракона,

Зернов став для моряцких споров

О Том, что вечно смотрит в море...

 

КОРАБЛЬ  ЖИЗНИ

 

Пруд, окованный тоской.

У врат ветер вздыхает;

Парк безлюдный и пустой

Печальный Ангел охраняет.

Каменный печален лик.

Чёрное шуршаще платье

Скользнуло в света блик

Луны, и шпиль-распятье

Четко в небе виден стал

На верхушке старой церкви.

Вкруг него горит овал

Лунный, словно пламя свечки.

Вдаль дорожка меж могил,

Склепов тихо убегает.

Здесь туман утром бродил,

А теперь же ночь гуляет.

Про места си говорят

В чёрные глухие ночи

Мудрость времени таят

Тех, кто спит, вещие очи.

Тут влюблённым парам рай –

И романтика, и жутко,

В час вечерний в этот край

Часто их приводят чувства.

Те, кто близких потерял,

Их надеются здесь встретить,

И я вопросы задавал

Тишине, и ждал ответа…

Я мечте своей внимаю,

И перед зари пожаром

Я букеты роз роняю

На прохладный бледный мрамор.

Может быть, они когда-то

Меня встретят за порогом,

Где туман плывет над садом,

Где кончается Живое.

Когда в раздумье у плиты

Или камней надгробных стану,

Мне кажется, я слышу их мечты,

Их шёпот странный различаю…

«Чем думаешь и как живёшь?..»

Пока в огне танцуют мысли,

В туман уносят шторм и дождь

Чёрный корабль моей жизни.

 

Я ИДУ К ТЕБЕ

 

Промозглым холодом несет от свежевырытой могилы,

С запахом глины и ледяной земли,

В ней спит глубоким темным сном мой самый милый…

Под синим шатром неба серп луны.

Камыш колышется. СтрашнО. Кругом болота.

Венок оставлю и скорей пойду домой,

И до утра ко мне в окошко будет кто-то

Стучать, и голос будет слышаться родной,

И сами по себе звучать струны гитары.

Потом заржет в конюшне старый конь,

И я увижу чрез окно, как будто пьяный,

Ты пал с коня, в крови. О, снова этот сон.

В глухую ночь я, позабыв про холод,

Раскрывши двери, убегу к тебе.

А завтра опустеет дом. Ставни завоют,

Сквозняк пуская в комнаты теперь.

 

МОГИЛА СВЕТЛЯЧКОВ

 

Над лесом темным ярко светит серп луны,

В сиянье северном купая облака,

И меж деревьев проплывают тихо сны,

За лапы елей задеваючи слегка.

Окутанный туманом древний лес,

В ночных глубоких звуках потонувший,

Скрывает тайну, словно спящий бес,

На берегу Геены прикорнувший.

Будто огонь, лежит везде листва,

Опавшая с разбуженных деревьев

Ужасным звуком, что взлетел впотьмах

В трескучий воздух грозовой, как ворох перьев.

В зеленой арке елей и берез

Фигура черная. Как ночь, зашевелилась.

Обжег мне руки холодом мороз,

И на дороге я, застыв, остановилась.

Ни шагу больше по лесу в темноту…

Мне яма страшная у ног того, во мраке

Видна, будто уходит в пустоту.

Над страшной ямою, как призраки, летают,

Сверкая жёлтым, сотни светлячков…

Их множество в ней тут же погибает,

В могиле жуткой мёртвых светлячков.

Несите прочь скорее меня, ноги,

Из злого леса, беспросветной мглы,

От этой тени, что в душе моей тревогу

Вплела, казав мне мёртвые огни…

 

АЛОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

 

Сегодня ты меня убил.

Жестоким точным выстрелом мне в сердце.

Когда я падала, ты рядом был,

Глядел, не в силах насмотреться,

Как я лежу в яркой крови,

Среди алмазных клубов пыли,

Как догорает свет любви

В глазах, что образ твой ловили,

Когда он плавно исчезал,

В обманном свете растворяясь,

И ток меня насквозь пронзал.

Я, засыпая, улыбалась...

Тебя холод огнём прожёг,

Ты чувствуешь: бьёт лёд по жилам?

В висках опять стучит кровавый ток;

Ты лёг, как пьяный, у моей могилы

И обнял нежно каменну плиту,

Жестоко приминая чьи-то розы.

Твой взгляд недвижен, словно видишь ту,

Что сделала Убийцей твои грёзы.

 

НЕВЕСТА

 

В сиреневых частотах вдохновенья

Кружусь я в танце с вихрем лепестков

Роз алых, что от дуновенья

Кружатся призрачных ветров.

Мне платье белое колени,

Волнуясь, обнимает нежно.

В углу, тоскуя, жмутся тени

Друг к другу на настиле снежном.

Осина мне кивает тихо –

Фата запуталась в ветвях.

На Свадьбе гость печальный Лихо

Боль ног моих спрятал в снегах...

Следы кровавые повсюду

В зигзагах и иных фигурах,

Миг равен вечности... я позабуду

Всё, что предсказано мне в рунах.

И пьяный бред мне не терзает сердце,

В висках стучит полёт мечты,

И с каждым шагом мне всё легче

Уж оторваться от земли.

 

РЫЦАРЬ-КЕЛПИ

 

В то время, когда выходили

Гадать на любовь при луне,

Андро-хороводы водили

Да дань приносили весне,

 

При свете в вечерний час свечки,

Пока не придет с поля мать,

У дома на ветхом крылечке

Садилась Айлин вышивать…

 

Ведет рукой — месяц и звезды

Сверкать на тартане начнут,

А то ль ежевичные гроздья

На твиде в руках расцветут.

 

Прекрасные ясные очи

Узор сложный точно следят.

И длинны пшеничные косы

Ее обрамляют наряд.

 

Порою ей так прогуляться

Охота в ночную пору,

Особливо в вешнем убранстве

Столь чудном дубовом бору…

 

Ждала долго мать и скучала

Айлин в день апреля последний,

И рыцаря лик вышивала

На скатерти чудный и бледный.

 

Про строгий наказ позабыла,

Решила немного пройтись,

На лавку Айлин положила

Несшитое кружево вниз.

 

Закутавшись в шаль, меж дубравных

Прекрасных витающих троп,

Шла дева в молочном тумане

И к озеру вышла Ломонд.

 

Ей дивный пейзаж открывался.

В умиротворенье она

Присела на берег. Там пасся

Прекрасный конь, чёрный, как мгла.

 

Он длинною вьющейся гривой

Почти руки ей задевал,

Когда наклонился игриво,

Погладить он шею ей дал.

 

Айлина красой восхищалась

Волшебною диво-коня

И нежно ему улыбалась

В объятии милом, хваля.

 

Что смотрит он, не отрывая

Прекрасных рубиновых глаз,

Айлин, ах, Айлин, не видала

И на коня взобралась.

 

Взлетел вверх каленой стрелою,

Взвился, как дракон, до небес,

И липкой оброс чешуею

Озерный тоскующий бес.

 

Из гривы и водрослей цепи

Её тонкий стан оплели,

И дева, влекомая Келпи,

В Ломонде сокрылась глуби.

 

«Ах, Келпи, — шептала с надеждой,

Ты жизни не трогай моей». —

«А что взамен?» — «Прочь всю одежду,

Женою я стану тебе».

 

Он сбросил с Айлин ее платье,

С себя лошадиный свой вид,

Как вышитый на ее скатерти,

Прекрасный эльф рядом стоит.

 

Она обняла его нежно

Точеный божественный стан,

И ночью безумной и грешной

Любви пробудила пожар.

 

На шею у спящего Келпи

Уздечку надела она,

Из водорослей и волос сделав,

И имя его назвала.

 

Проснулся в обличии прежнем

Ее околдованный муж.

И повела дева Келпи

С собою в деревню свою.

 

Ее повстречали, как ведьму,

Угрюмы и злы старожилы,

И мать ей калитку не смела

Открыть: мол, моя дочь в могиле,

 

Она выходила купаться

Шестнадцать лет сроку назад,

С Ломанда дна рыбаки платье

Вернули. Дочь воды хранят...

 

А ты на нее так похожа,

Но тысячу крат красивей,

И конь твой прекрасный тревожит,

Мне от его глаз холодней,

 

Чем лютой зимою от вьюги.

Дитя, отправляйся домой.

Мне сердце тревожить не вздумай

Печальною вешней порой.

 

Айлин, ай, Айлин под уздечку

К озерному брегу коня

Свела, и у вод безутешно

Проплакала добрых полдня.

 

Затем она, обнажив шею

У Келпи, вскочила наверх…

Ах, видели юную деву,

Прекрасную, точно сам грех,

 

Она завлекала, купаясь,

В объятья влюбленных селян,

И с Келпи она, забавляясь,

Топила их в водах Ламанд.

 

КАМЕННЫЙ АНГЕЛ

 

Холодный ангел мраморный печальный

Свой лик к тропе чуть освещенной обратил

Луны серебрянноей призрачным сияньем

Между крестов, надгробий и могил.

Весь в чёрном, странник в царстве мёртвых

Приходит часто этой траурной тропой

Ко статуи. Стоит в молчанье, смотрит,

Недвижностью со статуей схож той.

У девы с крыльями лик так напоминает

Ему любви его прекрасные черты,

И каждый день он вспоминанья вызывает

И боль свою, и нежность, и мечты,

В свой дом пустой не хочет возвращаться

И в мёртвой комнате возле окна сидеть-

Лунной тропой приходит он слоняться

И в прошлого лик каменный смотреть:

Обнимет ангела – и боль уйдёт любая,

И поцелуй холодный мрамор примет.

Он руку к сердцу крепко прижимает.

Нет стука. Холодно. Любви нет.

 

ЛЮБИВШИЙ ДЕМОН

 

Твоих глаз дивноей лазурной синевой

Невольно небо возлюбуется дневное.

Волос шёлк – будто цвет дали ночной,

Как крыльев цвет того, кто вновь в твоем покое…

Я очарованный, как только лег закат

На плечи взволновавшемуся морю,

К балкону подлетел сквозь тихий сад

И замер, наблюдая за тобою…

Расческу положивши у окна,

Ты подошла к балкону, в звёзды

Мечтательно смотря, и зеркала

Мой лик сзади тебя явили, как угрозу.

Но не заметила… К тебе я прилетал

Не раз давно, когда была ты нежной

Совсем юна, забавна – я читал

Тебе о сказках и преданьях древних,

Ты слушала, внимала и росла,

Ночами убаюкана в объятьях

У демона, в тёплых руках,

И улыбалась мне, – лик милый как заклятье!

Когда исполнилось тебе пятнадцать лет,

Я тебе другом стал, и утешал от муки

Первой отвергнутой любви, и восемь лет

Я рядом был, лечил тебя, и руки

Тебя качали в царстве темноты,

И пели колыбельные волшебны,

Когда с работы возвращалась ты,

И утром просыпалась ты с ответом

На мысли, что тревожили тебя…

Но вот не приглашен на праздник

Твой самый главный ныне я –

Ведь у тебя сегодня свадьба.

Ну что же, значит, вот как… слеп,

Ничто для той, кто в моих жилах

Огнём горел. Лишь хладный склеп –

Свидания обитель с милой…

Твое сознание меня

К балкону уж не подпускает,

И лишь на кладбище, маня,

Тебя твой демон поджидает…

Что ж, для свиданий кратких я твоих

От горестной забавы иссушаю близких,

Разочарования пожар в тёмных очах моих

Раздавленный твой образ впитывает. В тисках

Твоя душа, свободной что была,

В мечтах что выше гор вершин летала.

Почувствуй боль, что демону дала

Любовь нечеловеческая, что полёт кинжала.

Ты знаешь, милая, хотя ты отреклась

И отмахнулась от времен угасших,

Тебе осталось очень мало ждать

Последних двух свиданий наших.

Одно – когда найдёшь на площади в толпе

Лицо, что исказил гнев и отчайнье,

Любви лик, что явил однажды зверь...

Пройдём мы мимо, сохранив молчанье.

Исчезну я средь спин и серых лиц,

А ты возможно, узнавая, обернёшься,

Но трудно будет тотчас подойти

Ко мне. А может, ты и развернёшься,

Но никого не видя, позабыть

Под тот же вечер ты меня сумеешь.

А я обязан далее любить!

Так, как ты и предположить не смеешь!

И вот, вторым свиданьем в темноте,

Тихонько опущусь на полог

Кровати к спящей я тебе,

И унесу тебя я в ночи колот,

За плечи обнимая темнотой

Сверкающей летящих вдаль созвездий,

С свистящими крылами над землёй

Над спящим городом, с вихрями вместе…

Вторым свиданьем я закончу боль,

Что так садняще режет душу,

И палача приму своей любви я роль,

Убив тебя, ее я красоту разрушу!

Вот миг желанного отмщения настал.

Над снежными деревьями серп-месяц.

А небо будто бы художник расписал

Сиревым, златым и алым цветом.

В объятиях своих держу

Я драгоценнейшую свою ношу,

От мысли о твоей смерти дрожу,

Как лист осенний, что приклеила пороша

К стволу березы. Дивные глаза

Ресницы сном волшебным прикрывают,

Чтобы не видели, как демона слеза

На твой румянец падает, когда он умирает…

С рассветом розовым проснёшься ты в лесу,

На ветках сложенных на россыпях алмазных

Первого снега, «ангел» на снегу

Рядом с тобою будет с ранним солнцем таять.

 

ТЕНЬ ЭЛЬФОВ

 

Средь вересковых океанов голубых

В даль синюю от ветров да озОрных

Парящий сокол в небесах парит

Над дивным краем заозёрным…

Туман весны лёг на снега зимы,

Что на алмазы растопило солнце,

И из молочной мглы слышны

Песни волшебные – как плачет и смеется

Злаченый колокольчик вдалеке.

Играют средь деревьев тени…

Единорог в туманов молоке

Своих хозяев ищет тщенно…

Забыт мелодий дивных шарм

И хороводы в чащах древних.

Холмов осиротевших лишь оскал

Дракон застывший охраняет верно,

Да из ущелий тёмных диких гор

Порой доносятся обрывки эха,

Со склонов неприступных, да из лисьих нор

С луною слышится волшебный голос флейты…

 

ПЕСНЯ СИДА

 

Однажды по лесу искал,

Заблудши, я дорогу,

Охотясь, сильно я отстал,

Замешкавшись, от многих.

Алмазные снежинки мне

На волосы ложились,

И вязнул конь в белесой мгле,

И тени близ кружились.

Полоска алая легла

На облака из злата,

Когда вдруг свет увидел я

Между дубов лохматых.

С коня сойдя, прошел меж них

И вдруг остановился –

В ветвях увидел Веанир,

И перед ней смешался.

Длинных златых волос волна

Ее объяла плечи,

Лицо так светло, как луна,

В глазах играет вечер –

Зелено-голубым дождем

Зрачки ее сияют,

И от нее исходит зной,

Колени подгибает.

Она изящною рукой

Меня манила ближе.

И жалобно заржал вдруг конь,

Что оступился, – слышу,

Но не хочу идти назад,

Остался рядом с нею,

На пень трухлявый сел, и взгляд

Ловлю ее несмело.

Она мне ласково речет:

«Ах, милый, добрый странник,

Твое я имя – Ланселот –

Шептала из забавы.

И вот пришел ты, статен, юн,

Что делать – я не знаю –

С тобой. Слыхала, ты певун,

Так спой со мною Вайю."

И я с ней пел, не зная слов,

И сердце замирало,

И от сплетенья голосов

Весна мир наполняла...

Увидел я, как зацвели

Кружком сплошным, мерцая,

Белесо-синие грибы.

Тут вдруг она привстала

И собиралась уходить,

Но я воззвал: «Останься!

Забыл я, верно, как ходить...

Я встать хотел… для танца».

Она с усмешкой на меня

Тотчас же обернулась,

С земли дрожащей подняла

И в вальсе повернулась,

Держа меня чуть-чуть, слегка

За трепетные плечи…

Улыбки странен был оскал.

Давно был тёмный вечер.

Но не заметил это я.

Усилился вдруг ветер.

«Смотри, – сказала мне она, –

Как руки постарели».

Действительно, я, как старик,

Устало шевелился,

Морщин вид вызвал страшный крик,

И я пред ней взмолился:

«Ах, отпусти меня домой,

Довольно насмехаться,

Я пел, когда ты приказала «пой!»

«Ты сам мне пожелал остаться.

Ну полно, милый юный друг,

Возьми скорей, откушай».

Я принял из прекрасных рук

Кусочек алый. «Слушай,

Я так хочу уйти домой!

В сказаниях об эльфах

Я слышал, что нельзя есть то,

Чем угощают дАну девы».

«Сей фрукт вернет тебя домой, –

Веанир усмехнулась,

– Но ты забудешь образ мой».

«Ах, нет! – в душе кольнуло.

– Я не хочу тебя забыть,

Хоть злые твои шутки,

Но – губ твоих нектар испив,

Забыть его в пустой разлуке…

О песне, будто соловей,

Что ты мне напевала.

Нет, не могу. Тогда убей».

«Того я и желала.

Но ты противиться посмел

Моим речам обманным.

Что ж, выбрал сам ты свой удел.

Вернись домой гостем незваным».

Я удивился – меня ждут,

Но это ей я не ответил,

И прочь пошёл – меня вел мой испуг,

Только коня на месте не заметил.

Вместо него на горсть костей

У дуба натолкнулся.

Но мало ли в лесу путей –

Дорогой промахнулся.

Когда пришел к деревне я,

Никто меня не помнил,

Чуждалась даже ребятня.

Тогда пришел я к дому.

Меня там старая чета

Возле ворот встречала,

Вздохнув от страха «Как же так!»

– узнал я в старце брата.

«Ушел из дома ты давно,

Вернулся – как не ехал ты

С рожками на охоту.

Отец, мать с горя, как цветы,

Завяли чрез субботу.

Тебя искали мы в лесах,

Напрасно тебя звали.

И обернулось время в прах,

Уж мы тебя не ждали.

«Отец, мать померли давно?!»

Тут стал я безутешен,

Брат меня обнял: «Что ж с тобой

Случилось, друг мой нежен?

Уж Лилия, что ты любил,

Мне кажется, жениться

Хотел, оставила наш мир,

Так не дождавшись принца».

Я безутешно в горе впал,

Обвил главу руками:

«Ах, брат мой милый, я пропал,

С лесными ее грибками».

Никто не понял мой ответ,

Но я просил меня оставить

В покое. Ночью яркий свет

Во сне увидел. Громко лаять

Собаки стали во дворе,

И оттого тотчас же я проснулся.

Вдруг вижу: дева, и над ней

Сиянье. Я от сна очнулся,

И вижу, что в ладони тот

Малюсенький кусочек

От фрукта алого, и вот

Решил я память уничтожить.

Я сладкий, тающий, как мед,

Фрукт ощутил на нёбе,

И тотчас позабыл я род,

Любовь, и страх, и злобу…

 

"С улыбкой радостной ушел

Наутро брат зашедший

На ночь одну, и я нашел,

Что был он сумасшедший.

А может, воротился он

К родне из-за могилы".

И клал железо под порог

Джон от нечистой силы.

 

ПОТЕРЯ

 

Белоснежное кимоно

Шёлковыми поцелуями

Покрыло рисовые поля,

И река, бегущая к небосводу,

Заискрилась бриллиантами

Нежных снежинок.

Девушка с белым веером

Вышла на крыльцо.

Утро подарило небу

Розовые и золотые краски,

Но горных вершин снегами

Украсило ее черные волосы. 

 

БЕЛОСНЕЖКА

 

Кручиной полон, витязь статный

Печалится в саду вишневом.

Качается в ветвях хрустальный

Последний дом невесты скорбной.

 

Белее снега лик прекрасный,

Алее крови ее губы,

И обвивают шелк атласный,

Сжимая вишни, ее руки.

 

А витязь строже туч дождливых,

С душой черней беззвездной ночи,

Стекло холодное обнимет,

Будто б исплавить его хочет.

 

«Ты помнишь, гордая эльфийка,

Про день нашей заветной встречи?

Туманный лес. Бандит и витязь,

Что спас тебя в осенний вечер?

 

Поклявшись в верности, с мечтою

Оставлен рыцарь феям адским,

Что растерзали грудь тоскою,

Со мной чуднО играя в прятки.

 

Лишь твой любимый лик я видел,

Той, что прекрасней всех на свете.

Его потом возненавидел.

Желал я превратиться в ветер,

 

Твоих волос ласкать рукою,

Целуя, поднимая волны,

Да стать озёрною водою,

Чтоб обнимать тебя свободно.

 

Десятки раз безлунной ночью

Над серой лысою равниной,

Средь камышей-братьев полночных,

Как музыка, парило твое имя.

 

С такой любовью и тревогой

Его шептал я, как молитву,

В небо: вернись хоть ненадолго,

А утро вновь лило палитру

 

На облака¸ и в шлейфе нежном

Из розового, золотого

Под нежной синевой безбрежной

Я находил себя другого.

 

Что яркие цветы-ромашки?..

Что нежное святое утро?..

Стал забываться день вчерашний.

Я стал колдун, с душою жуткой.

 

Лютою злобой любовь стала,

А взгляд стал тяжелее стали.

Моим единственным желаньем

Стало найти царицу эльфов.

 

И вот, однажды, заклинаньем

Холмы волшебные разверзши,

Окрасив кровью полог ранней

Травы весенний, чёрен, грешен,

 

Встал на дороге я волшебной

Над трупами твоих придворных

И вторгся в замок невесомый,

Паривший над садом вишнёвым.

 

Ты вышла, услыхав глас скорбный

Казненных колдовской рукою.

И вот взор глаз-озер холодных

Меня приметил пред собою…

 

Ты улыбнулась – будто солнце,

Взошедши важно над холмами,

Тихонько глянуло в оконце,

Я понял – мысли я теряю…

 

Очнулся, лишь когда змеею

Твоя рука взметнулась влево.

Перехватив кисть, я напомнил,

Что мне знакомы эльфов стрелы.

 

Твои уста, как сахар сладкий,

Обжег мой поцелуй-клеймо,

И в сне глубоком пала на пол

Ты, ядом полна, мертвым сном.

 

И тут же, ясная царица,

Играючи что сна лишала,

Ясного солнышка сестрица,

Ко мне в извечный плен попала.

 

Семь эльфов мертвых, как семь гномов

Поставил охранять твой гроб,

Чтобы осенней ночью темной

Тебя бы удержать я мог,

 

Чтобы прекрасный принц, гуляя

По лесу, не встречал, огня

Опасней, чар моих ужасней,

Сказок Гримм лживее – тебя!»

 

ОБРАЩЕНИЕ К НАДЕЖДЕ

 

Моих стихов тревожный звон

В блеске горящих глаз потонет,

И музыкою грянет он,

И двери в ад и рай откроет.

Я обращаюсь к Тишине.

Кричу тебе! Пою! Я знаю,

Насколько в сердце больно мне,

Настолько безразлично даме…

 

ОТ ТОЧКИ ПЕЧАЛИ

 

Нет смысла в выборе формы стихам.

Зачем заключать звуки бога в темницу?

Пусть годы уйдут без прощенья грехам,

Но я не смогу жить и вечно молиться.

За пропастью виден ужасный конец.

Однако, мелодий забытых страницы

Вернуть могут веру, как праздный юнец

Обресть может чувства, дерзнувши влюбиться.

Когда один промах способен убить

Творения лет, верю я, это страшно.

Однако, возможно, его позабыть

Сокрытую силу, и двигаться дальше.

Пусть будет, возможно, конец не такой.

Однако раз есть он, есть, значит, начало.

Пусть музыку сердца услышит глухой!

Я двигаюсь дальше от точки печали.

 

НЕБО БЕЗ ТЕБЯ

 

Воспоминания в тревожном сердце-

Всё, что осталось от тебя.

Тоска, желание согреться,

Ведь холод жжёт сильней огня.

По клавишам танцуют пальцы,

Я слышу голос нежный твой.

Прошу, пожалуйста, останься,

На миг, что в жизнь мою длиной.

Я растоптал от гнева ноты,

Ведь без тебя они молчат.

А за окном кружатся хлопья.

Их братья снежные лежат,

Недвижны. Блеск фонарный манит

Меня наружу. Я бреду

За призрачной душой. О, память,

Ведёшь меня опять в аду.

Дороги все мне уж знакомы.

Не чувствую ни жара, ни огня.

А ангелы мне смотрят вслед с укором,

Застыв. Зачем мне небо без тебя?

 

ВЕЧНЫЙ АКТЁР

 

На сцене Большого театра

Играет жизнь вечный актёр.

Смерть в каждом жестоком спектакле,

И каждый раз – новая роль.

Вчера он был мрачным злодеем,

Сегодня был добр и глуп,

А завтра шутом-лицедеем,

Под маской тень прячущим мук.

Черты лица блёкнут под пудрой,

А кровь – как сплошной эндорфин,

И взгляд прячет в пол глаз он мудрых,

Он знает – Он будет один,

На залитой кровью заката

В руинах из павших колонн

Он сцене старинной театра

Отвести последний поклон.

 

ЧТО БУДЕТ?..

 

Небо в полоску каждый день

Я разорвать мечтаю в клочья,

И толстая стальная цепь

Мне шею душит. Больно очень.

Смотрю я жадно, как в огне

Рассветном кажно утро всходит,

Купая облака в вине,

Блик – термоядерное солнце.

Мечтал я, как спадут, звеня,

Рассыпятся у ног оковы.

Со страстью, вольно, как струя

Фонтана, в холод неба взмою.

И вот, вчера мне разорвать помог

В попытке еженощной путы стали

Мой тёмный ангел, чёрный бог

С кроваво-синими крылами…

Что будет завтра? Станет всё вокруг

Окрашено в оттенки снов жестоких,

А средь ночей бессонных будет круг

Сиять над миром Солнца Мёртвых,

Галактик призрачных миры,

Как светлячки, огни вселенной,

В морях потопят корабли,

А боги моря станут белой пеной,

И море станет так похоже на вино,

Кровавое, холодное, густое,

А земли станут чёрными, как кровь

Дракона, что обрёл свою свободу…

 

УХОДЯ УХОДИ

 

Взмахнув крыльями, пламень у свечки в ладонях

Дрогнул – сделан был шаг по мосту

Между двух берегов. И отныне, запомни,

Я вернуться к былому уже не смогу.

Обернуться нельзя, лишь вперед смотрят очи,

Ведь качается подле зловещая гладь

Вод озёрных, и ведьмы и демоны ночи

Молча стали вокруг. Невозможно помочь

Вдаль идущему к злату, пурпуру рассветов,

Кровь заката летит сзади тяжким плащом.

Толку звать меня нет. Не услышат ответа

Тени мрачные, что увязались за мной.

Не вернусь никогда я ни звуком, ни мыслью,

Вздох не вырвется, тяжко застрянет в груди...

Туман. Берег чужой. Сирены песнь слышна.

"Шаг последний вперёд... Уходя, уходи..."

 

ВОСПОМИНАНИЕ

 

Печально синими волнами

Море о берег белый трётся

И плачет тихо кораблями.

Не стоит звать его в дурмане –

Он никогда не отзовётся.

Напрасно ночью ты глухою

Бредёшь, качаясь, по песку,

По пляжу тёмному, пустому,

И слышишь только рокот моря,

Что разогнал твою тоску.

Он навсегда ушёл из мира,

Пропал в взбесившихся волнах.

Они со злобой поглотили

Его, навеки приютили

В подводных каменных гробах…

 

ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ

 

По грозным волнам плывёт пьяный корабль,

Качаясь, сквозь бурю и мрак.

Он в море, как дух одинокий, витает,

Сыскать сквозь туман хочет знак,

Что, может, поможет ему его поиск

Успешно вконец завершить.

Тогда его тотчас воронка поглотит,

На дне чтобы толщей морской его скрыть.

Пока же, как пламя, пылают закаты,

Восходы ведут за собой,

Под хриплые грома корабль раскаты

Танцует с шальною волной…

 

ОГОНЬ В КАМИНЕ

 

Сквозь тёмно-синей темноты туманные узоры

Я силуэты самой чёрной ночи различил,

Она наполнила всю комнату тенями вскоре,

И вот вошёл тот, с кем я сделку заключил.

"Готов ли ты принять свой дар проклятья,

Отринуть мир, в котором раньше жил?

Смотри: пришла она, чьи хладные объятья

Тебя забыть заставят сто причин,

Тебя заставивших к Тьме вечной обратиться

И ждать удовлетворения мечты.

Смотри: ещё не поздно помолиться

Тебе, Алхимик, о спасении души."

"Нет, та, что в подвенечном белом платье

В короткий миг вошла одна во Тьму –

Моя невеста, и моё проклятье

С суровым я спокойствием приму.

Пусть Смерть по-прежнему мне кажется загадкой,

Я в вечность сделать шаг без знания готов,

Что именно за сущность у неё, – украдкой

Взгляну, и вылечу я за её порог.

Пускай же крылья станут чернотою,

Пускай нависнут грозовые облака,

Как полог разорвавшись надо мною –

Готов уж в путь я. Знаю, что дорога не легка."

"Ну что ж. Летим." Как пантомима,

Что в театральном царстве власть имеет,

Влетел в окно огонь и вспыхнул вдруг в камине

С такою яркостию, будто золото в нём тлеет.

И две фигуры, чёрные, как сама Ночь,

Вошли в те колдовские огни ада,

И растворились в них, как сны – точь в точь,

И тени устремились вслед за своим батартом.*

 

Батарт*– источник тока

СТРАНИЦЫ  1 ..... 2 ..... 3

Comments: 0