Василий Тишин

***

О чем в наше время писать стихи,

В то время, где их даже не читают? 

Может о силе разных стихий? 

Или о том, как лёд в холодильнике тает? 

 

Писать, конечно, о хорошем нужно.

Писать о добром и о грустном,

О тучах, море и вине;

Писать о музе, неизвестном

И о душевной пустоте;

Чтобы слова на листе

прошли сквозь эпохи,

И сквозь время читали

их наши потомки,

И сквозь время кричали:

 «Он был пророк!»…

 

Писать, конечно, нужно не о прошлом,

Ведь мы не знаем точно, как всё было…

И, уж точно, писать не о пошлом,

Ведь поэзия – она же как Лира…

Она же – нежность и любовь,

Она же – страсть и бурлящая кровь

В пылающем сердце юнца,

И, то и дело, без конца,

Она то требует внимания,

То гонит прочь;

Ведь поэзия – она, как дева юная:

Капризна, но мягка, легка

И прекрасна,

Как летняя лунная

ночь…

 

Да. Быть поэтом нелегко –

Раздирают противоречия,

Поэт может летать, как орёл, высоко,

А может быть запертым в комнате

С кошмарами вечными;

И, когда не поможет никто,

И, когда не поможет вино,

И, когда ничего не поможет поэту,

Тогда его озарит. И вдохновение

Сойдёт на него божественным светом,

И тогда напишется стихотворение:

Чёрным по белому все думы поэта.

 

Тогда прочтёт их читатель,

Проникнется искалеченной мыслью:

И, кто-то скажет:«Мечтатель»,

А кто-то скажет: «Пророк!».

Холод

 

Во тьме, где-то в задворках старого дома, 

В маленькой комнате сижу я один. 

Сегодня – ещё одна страница бесконечного тома, 

Сегодня – снова холод в груди. 

 

Холодные руки 

Лежат на постоянно включенном ноутбуке,

В надежде согреться, им нужно тепло,

Как нужно тепло бездомной суке, 

Как пустой раме нужно стекло. 

 

Пустая тетрадь в слезах моей музы, 

Вместо чернил – моя кровь; 

За окном осенние лужи 

Дождём наполняются вновь. 

 

В этих лужах увижу я город, 

Город счастливых людей. 

Там я хоть кому-то, но дорог, 

Там мне станет теплей. 

 

Не заплачет там муза

на пустую тетрадь, 

Там не буду вечерами

от одиночества

умирать.

Муза

 

Снова в противный дождливый вечер 

Ты пришла после стольких дней; 

Ты подошла и, оголив свои плечи, 

Обнимала меня всё сильней. 

 

У тебя ледяные руки, 

Чёрные слёзы на бледных щеках, – 

В таком виде, после долгой разлуки, 

Ты предстала в бетонных стенах. 

 

В этот вечер тебе стало грустно, 

И ты снова пришла ко мне: 

Ну же, давай, излей свои чувства, 

Расскажи о нелёгкой судьбе; 

 

И вот, мы стоим, обнявшись друг с другом, 

Ты на ухо шепчешь мне эти слова... 

Секундная стрелка идёт всё по кругу, 

Ты исчезаешь... И так всегда... 

 

Ты исчезаешь всё так же – бесшумно, 

Снова оставив меня одного... 

Как наберёшься печали в своих ночных клубах, 

Приходи пить со мною вино.

***

 

Я уходил в глубокие леса, 

Ровесники же шли на представление; 

Меня пьянила запахом – весна, 

У них было алкогольное опьянение. 

 

Я наслаждался простором полей

Под звуки шелестящей травы на ветру; 

Я был один, и не было друзей, 

Да и были они ни к чему.

 

Сейчас, как говорится, повзрослел, 

И вино заменяет родниковую воду: 

Ведь на быт и суету 

Я променял свободу. 

 

И позвонить вечером некому: 

Кто-то спился, у кого-то семья... 

И в полях не встретиться с ветром – 

Там стоят панельные дома;

 

И вечером, сидя в квартире 

Или на скамейке у дома,

Охватывает ностальгия: 

«А нужна ли была 

мне такая свобода?» 

 

Я уходил в глубокие леса, 

Когда другие шли на представление; 

Я одинок, я не женат, 

Я стал частью 

Потерянного 

Поколения.

 Серое

 

Всё стало серым:

Ночь, день, цветы, что растут на аллее,

И даже море, что отражало солнечный свет,

Сияя алым во время заката,

Синее море прожитых лет

Вдруг стало серым

В неизвестную дату.

 

Исчез смысл из радости, горя,

Из фотографий, что кинул я в печь,

Из слов, вдохновения,

Из ненаписанного стихотворения,

И из мысли, порождавшей речь.

***

 

Моё сознание ушло куда-то вдаль,

Оставив тело здесь, в квартире;

Так много раз я улетал,

Не имея белых крыльев.

 

И много раз я умирал,

Хоть был здоров и полон сил,

Но был бессилен. Я страдал.

Я был как труп. Я  гнил.

 

Среди друзей я был один,

Я улыбался, ел и пил…

Но кто-то жил в моей груди

И изнутри её давил.

Помпеи

 

Великий город Помпеи!

Твоё падение увижу в костре:

Как ты стоишь, сломленный, на коленях,

Увижу ужас на лицах людей.

 

Зажжённая спичка превращалась в вулкан –

Величественный Везувий…

О, Помпеи! Чем ты не угодил Богам,

Сославших на тебя это безумие?

***

 

…В ночном небе ты увидишь дома –

Творения космических мастеров:

Ты не поверишь глазам,

Ты не поверишь в город из облаков.

 

Быть может, ты просто пьяна,

И тебе привиделось это:

Архитектурные чудеса,

Не воспетые известным поэтом.

 

Быть может, ты просто грустна,

И воображение с тобой играет,

А после бокала вина

Этот город в твоём небе растает.

Отчаяние

 

Брошу в огонь

                 свои стихи,

И пусть пылают

синим пламенем;

Может, они и были

не слишком плохи,

Но никогда не будут изданы

в печатном издании. 

 

Брошу в огонь

осколки листа,

Вывернув тетрадь

наизнанку,

И буду смотреть,

как сгорают слова,

Которые писал

спозаранку.

 

Вылью вино

в эту кучу «творений»,

ведь оно как соавтор

было со мной;

И пусть ярче горит

моё вдохновение,

И пусть свет будет виден

за высокой горой.

Поездка

 

По дороге, испещрённой кочками,

едет моё бренное тело.

В шапке с помпончиком

моя голова. Пейзажи меняются

то и дело; Слова, слова, слова

и мысли. Плохие, хорошие –

неважно. Всё в этом мире неважно

и глупо. Без смысла жить страшно.

 

Радио, как рупор, кричит невнятные

слова, но слышны лишь помехи,

в которых больше смысла,

чем в газете написанная глава

про огрехи

иностранного посла.

 

Я задумался, а автобус

увозил меня всё дальше –

в закат,

по дороге, что показал мне

глобус,

в мир, где будет лучше

в стократ.

 

Но лучше

нигде

не будет.

РАЙ

 

Дождь идёт, разбивая капли,

Словно мечты, о серый асфальт; 

Будет ли солнечный день? Это вряд ли. 

Будет вино, что разлито в хрусталь. 

 

Ответь же, погода, где дом, где свобода?

В какой стороне мной брошенный край?

Может, там, за холмом, на кайме небосвода

Остался мой сад и пролитый чай?

 

Святые и грешники промокли до нитки,

Дьявол заплакал в холодном аду;

Погода, прошу, доведи до калитки.

Я тоже промок. Домой я иду.

 

Я потерялся в этом тумане,

В напрасно пролитых каплях дождя;

Зачем я ушёл и начал скитания?

Зачем взял билет в ту ночь декабря?

 

Помню, вышел за хлебом в соседний киоск,

Но попал на вокзал и уехал куда-то.

Был я печален, без папирос,

Без денег, еды и билета обратно.

 

Вера впустила в плацкартный вагон,

Любовь угостила чаем горячим,

Надежда сказала, что счастья лишён,

Что печаль ото всех напрасно я прячу.

 

Вышел на станции. Меня встретил старик,

Повёл в темноту по тропинке, к воротам.

«Ты умер. В раю». – Видать, он шутник.

Так где же мой дом? Ответь мне, погода.

 

 

СМИРЕНИЕ

 

Пустая палата с серыми стенами.

За дверью тихо. Людей нет.

Смерть разукрасила кровавой пастелью

Белые простыни, взяв пистолет.

 

Сидит за столом с остывшим телом,

Пьёт крепкий людской алкоголь из горла;

Она грустит, она не хотела

В один летний вечер сойти с ума.

 

Пустая планета с мертвыми душами.

В космосе тихо. Бог ушёл на обед.

Тысячи жизней здесь обнаружено,

И только смерть взяла пистолет.

 

 

***

 

Когда не пишутся стихи,

Весь мир окутан пустотой,

Как в древних временах лихих,

Когда голодный, чуть живой,

В цепях стальных закован вечно

Поэт хмельной, всегда беспечный,

Пустив в чернила свою кровь,

Потратив душу на бумагу,

Писал всё песни про любовь,

Про врагов, про честь, отвагу;

Заточён в темнице был

И, вечно жизнью отвергаем,

Писал про то, что он любил.

Его все гнали, презирали,

Причиняли ему боль,

А он всё улыбался миру,

Знал сценарий, свою роль,

Всё зло менял он на чернила.

Наполнил мир он красотой,

В мгновении каждом видел смысл,

Он умирал, но был живой,

Он вдохновлял людей на мысли;

И так и жил, гонимый всеми,

И так и сгинул навсегда.

На свалке оказались крылья,

На которых он летал,

Будучи в цепях, оковах,

Заточённый под землёй,

Наполняя мир не злобой,

Наполняя добротой.

 

 

ПИСЬМО ИЗ ЖЁЛТОГО ДОМА

 

Мам, а знаешь, ведь Цой был прав:

Мы, и правда, все тяжело больны,

Мы, и правда, все сошли с ума

И неизвестно чем ослеплены.

 

Пачка сигарет нам уже не поможет,

И билет не взяли на самолёт;

Мам, прости за опухшие рожи,

Просто нам всем чуть-чуть не везёт.

 

У нас вместо Солнца – электрический свет,

И толком он совсем не горит,

Он часто мигает. Выключателя нет.

Мам, не верь, что народ говорит.

 

Он про меня расскажет плохое:

Что я пью и не сплю ночами;

Мам, я хочу с тобою на море,

Что бы ты не сидела в печали.

 

Прости за всё, что тебе написал,

На самом деле, всё хорошо.

Ты подарила мне жизнь, спасибо, мам!

Я не сошёл с ума. Не сошёл.

 

 

***

 

Я построю лестницу до неба,

Я открою свою луну.

Буду кушать пельмени по средам,

По пятницам – что захочу.

 

Костры буду жечь ночами,

Танцевать под кантри и рок;

Будут звезды мне фонарями

В мире без лишних дорог.

 

А космос покажет мне фильмы,

Какие не снимет никто,

Планеты будут петь гимны

Забытых давно городов.

 

И вид из пустой квартиры

Будет совсем другой:

По небу плывут ламантины

И кит – настоящий, живой!

 

Я покину родную планету

И сюда не вернусь никогда;

За окном меня ждет карета,

А в небе вторая луна.

 

 

***

 

Когда отклеятся обои,

И трещину даст потолок,

Покосится мой маленький домик,

А в печи догорит уголёк;

 

Когда, по какой-то причине

Крыша вдруг потечет,

И мебель увязнет в трясине

Ковровых узоров болот;

 

А безликий сквозняк через окна,

В которых уж нет стекла,

Нападёт на останки бетона,

В миг развалив подвал;

 

И жить невозможно станет

В когда-то прекрасной избе,

Которая быть перестанет

В моей интересной судьбе:

 

Тогда соберу остатки

Вещей, что не съели клопы:

Одеяло, рюкзак, булавки,

Возможно, немного еды – 

 

Отправлюсь подальше от дома,

Которого больше нет,

Который спасал от грома

В минуты невзгоды и бед;

 

И вот, гуляя по миру,

Всё хожу и брожу тут и там:

То жарко, то холодно, сыро,

И петух не кричит по утрам;

 

Пираты нам доказали,

Что планета наша кругла,

И если мы убежали – 

Всегда воротимся назад 

 

В дом, где отклеилась плитка,

И трещину дал потолок,

Где когда-то скрипела калитка,

Где был родной уголок,

 

Где стены, увы, покосились,

А с крыши был виден рассвет,

Глаза где от счастья светились,

В тот домик, которого нет.

 

 

В ГЛУБИНАХ

 

I

В глубинах блокнота потерян твой номер,

В ночной тишине слышен шелест страниц, – 

Хочу позвонить и сказать, что не помер

Без улыбки твоей и длинных ресниц.

 

Хочу позвонить и узнать – как погода,

Хоть разделяет нас несколько строк,

Несколько улиц под небосводом,

Несколько линий железных дорог.

 

Хочу снова услышать твой ласковый голос,

Хочу убедится, что просто жива;

Желание это горит, словно хворост

В осеннем лесу под дождём сентября.

 

II

В глубинах альбома потеряно фото:

С тобою идём, над жизнью смеясь,

Мимо домов из цветного картона,

Мимо людей, что кидали в нас грязь,

 

Мимо паромов, различных вокзалов,

Стараясь не взять куда-то билет,

Мимо рекламных щитов и экранов…

Шли для того, чтоб расстаться навек.

 

 

ПРОЩАЙ НАВСЕГДА!

 

Поезд везёт сквозь пространство и время;

Неизвестно, где я сейчас и когда. –

Машинист вставил ногу в железное стремя:

Стучали колёса. Прощай навсегда!

 

Это было зимой, в декабре, если точно.

Снег за окном грел леса и поля.

Колёса стучали денно и нощно.

Прощай! Я не вернусь никогда.

 

 

***

 

Мы пережили конец света,

Ещё один из миллионов.

Кем-то спасена планета,

Планета клоунов и клонов.

 

Из памяти забрали день,

Когда все умерли навеки.

А это утро – просто тень

Полуразрушенной аптеки.

 

 

СЛОВО

 

Я слово своё распишу на бумаге,

Постараюсь с ума всех богов свести.

Пусть мысли мои в хаотичном зигзаге

Услышат, прочтут, съедят до шести.

 

Подобно огню, слово греет сердца,

Потерянным душам дорогу укажет,

Со звёздами вместе горит до конца,

Сияет, как сотни обычных бумажек.

 

Им можно разрушить все страны на свете,

А можно сковать в священный союз.

Подвластны ему и небо, и ветер,

Запретные песни всех греческих муз.

 

Способно оно исцелить, покалечить,

Навеки убить всю Веру в душе:

Ни Надя, ни Люба, ни куча аптечек

Не смогут помочь, ведь мёртв ты уже.

 

Лишь слово зажжёт священный пожар,

И смысл укажет для жизни чудесной

Под звуки весны, под песни гитар, –

Это дар и проклятье всей поднебесной.

Comments: 4
  • #4

    Каролина (Thursday, 09 May 2019 22:09)

    Василий, Вы восхитительны!

  • #3

    Антон (Tuesday, 12 February 2019 11:41)

    Здорово!

  • #2

    евгений никишин (Tuesday, 12 February 2019 08:53)

    классные стихи!

  • #1

    Сергей (Tuesday, 22 January 2019 17:13)

    Случайно наткнулся на стихи, понравились) А ведь это, наверное, важно автору - эмоциональный отклик случайного человека)

Людмила (Thursday, 10 November 2016 14:30)

Необычно, не рифмовано, но трогает душу.
Потому что искренне