Николай Полотнянко

СТРАНИЦЫ    1 ..... 2 ..... 3 ..... 4 ..... 5  .....  6

ЖИЗНЬ МОЯ КАК ТЛЕЮЩИЕ УГЛИ

 

Звёзды надо мною не потухли,

Чуть темнее стали, чем вчера.

Жизнь моя как тлеющие угли

Буйно отпылавшего костра.

 

Полыхал он искрами-словами,

Что, взлетая пчёлами во тьму,

Становились звёздными огнями

В облачном космическом дыму.

 

Я для слов своих торил дорогу

К истине, что есть всему итог.

Подошёл к последнему порогу,

Но переступить его не смог.

 

И подумал – ни к чему всезнанье

Мне конечных тайн добра и зла.

Мне милее листьев трепетанье,

Запах яблок, пение щегла.

 

Жил как все, ни в чём не торопился,

То, что мило сердцу, то и пел.

Оглянулся. Грустно удивился,

Что костёр мой скоро догорел.

 

Жизнь моя как тлеющие угли.

Дунет ветер – вспыхнут лишь на миг

Звёзды надо мною не потухли,

И понятней стал мне их язык. 

 

 

ОЛЬХА

 

Зачем ты помнишься, былое,

Зачем являешься во сне,

Такое близкое, живое,

Такое родственное мне?

 

Я прожил жизнь, и слава богу.

Как человек был слаб во всём.

Во всём я грешен понемногу,

Живу как все одним лишь днём.

 

Что будет завтра, я не знаю.

Снег упадёт ли на траву,

Или гусей пролётных стаю –

Увижу, если доживу.

 

Пока же день и чист, и ясен.

Он как предчувствие стиха.

И человек во мне прекрасен,

Прекрасна старая ольха.

 

Ветвями к дому прислонилась,

Шумела листьями в окно.

Сегодня мне она приснилась,

Какой была давным-давно.

 

Мы с ней всю ночь проговорили

О жизни, звёздах и любви.

И нашу встречу освятили

Волшебным пеньем соловьи. 

 

 

НЕЗРИМАЯ МЕЖ НАМИ ЕСТЬ ЧЕРТА

 

Вы слишком сдержаны, и это не даёт

Надежды мне на встречу с вами.

И всё же приглашаю вас в полёт,

Зову душой сродниться с небесами 

И пережить восторг и детский страх...

 

А после даже в четырёх стенах

Свободной стать, и даже выше – вольной.

Всё вам доступно, вы в душе поэт,

И неизбежно совершите шаг крамольный

Навстречу мне… Не говорите нет.

 

Но вы так сдержаны, почти что холодны,

Но почему, не приложу ума, не знаю.

Не вижу за собой я даже тень вины,

Что, разве я уже не забавляю,

А утомляю вас, иль вы боитесь краю,

За коим неизвестность, темнота...

 

Незримая меж нами есть черта,

Я лишь в мечтах её переступаю. 

 

 

ЛИШЬ СТОИТ МНЕ ЗАДУМАТЬСЯ О ВАС

 

Вы дороги мне тем, что вы на свете есть

Как мой итог духовного исканья,

Что мне явился из глубин сознанья.

И сказанное – правда, а не лесть.

 

Признаться мне давно уже пора,

Что вам обязан многими стихами.

И часто посвящаю вечера

Общению загадочному с вами.

 

Лишь стоит мне задуматься о вас,

То сразу, через несколько мгновений,

Незримый ток нежнейших дуновений

Касаются души моей тотчас.

 

И будит тайный творчества источник,

Давая вдохновению посыл.

Вы для меня таинственный подстрочник,

И я, как смог, его переводил.

 

И посвятил стихи Прекрасной Даме,

Но вы не признаёте в них себя.

Под тусклыми земными небесами

Нам встретиться, как видно, не судьба.

 

 

МОЙ ПЕНСИОННЫЙ ДЕНЬ НАЧАЛСЯ НЕ СПЕША

 

Мой пенсионный день начался не спеша,

Полоской алой знойного рассвета.

И разбудил меня весёлый писк стрижа,

Чтоб повидать его, я вышел неодетый

 

На лоджию, попал под россыпь брызг

Встряхнувшейся от ветерка берёзы.

Слегка озяб и бодро глянул вниз,

На выложенный камнями квадрат,

На клумбу, где уже проснулись розы

И выдохнули свежий аромат.

 

Что снилось им?..

Цветов прекрасных жизнь –

Загадка для меня, и до сих пор вопросы

О красоте смущают разум мой

Туманной зыбкостью предмета размышлений,

Как будто некто шутит надо мной:

Даёт ответ, но через несколько мгновений

Его я забываю навсегда.

 

И на вопрос «что значит красота?..»

Я отвечаю: ничего не значит,

Когда в душе у человека пустота.

Пока он горькими слезами не оплачет

Свою судьбу и согласится умереть,

Не протестуя против Божьей воли…

Спасает душу красота, чтоб смерть

Не помешала ей покинуть мёртвых поле.

 

Примечание. Красота спасает душу как

главную ценность тварного мира 

 

 

Я В ВАШЕМ СЕРДЦЕ БОЛЬШЕ НЕ ЖИЛЕЦ

 

Я в вашем сердце больше не жилец.

Случилось то, что и должно случиться.

Что стало мне понятно, наконец,

Пришла пора подальше удалиться

И мыслями, и чувствами от вас,

И навсегда забыть, что между нами было.

 

Скудеет нас соблизившая сила

Сама собой, но связывают нас

Ещё так много неразрывных нитей:

И радостных, и горестных событий,

Их из души не вырвать, не стереть.

Они смеются, плачут и стенают,

И остро о себе напоминают.

 

Всё в жизни рядом: время умереть

Ко всем приходит людям и эпохам.

Я вас теряю, как теряют жизнь,

Не сознавая, медленно, по крохам. 

 

 

ЭКСПРОМТ

 

Жизнь моя была не тусклой

Возле пушкинской свечи.

Я питался правдой русской,

Дифирамбы не строчил.

Не дрожал над каждой строчкой,

И хотя жил широко,

По земле ходил пешочком,

Пил вино и молоко.

 

До столетья – четверть века.

Голова белее снега,

И болячки все со мной.

Слава Богу, жив стихами:

Знатный гимн Прекрасной Даме 

Написал как молодой.

 

 

Никто мне не велел 

 

Никто мне не велел, но я почти исполнил

Свой путь греха – иного не дано.

Хоть вековой сосуд до края не наполнил,

Но там всего, что в жизни есть, полно:

И суеты, и лжи душепротивной,

И бесконечная чреда житейских бед,

И боль раскаяний, и временами дивный

Зовущий к правде несказанный свет.

 

И не было во мне ни зависти, ни злобы

Ни на людей, ни на пустую власть.

Я обходил натоптанные тропы,

И стороной от всех иду сейчас

Путём поэзии к всезнающему Богу

Сквозь тьму на свет призывного огня,

Чтобы припасть к заветному порогу…

Бог знает всех и, в том числе, меня. 

 

 

Все ищут правду 

 

Все ищут правду и не знают,

Что на виду всегда она.

И не на небе пребывает,

А с домом рядом у окна

В рябине, в тополе, в берёзе …

 

Они живут, как Бог даёт.

Об участи своей вопросы

Из них никто не задаёт.

И пусть им доля неизвестна,

Но лжи не ведают они.

Живут и праведно, и честно

Все им отпущенные дни.

 

Есть белоствольная подруга

И у меня в моём дворе.

Лепечет нежно мне на ухо

О правде Божьей и добре.

И дарит веточку с серёжкой,

Чтоб у меня на этаже

Она напоминала дрожко

Мне о берёзовой душе,

Смиренно-чистой и наивной

И с Божьей правдой неразрывной.

 

 

Обида (жестокий романс)

 

Мы встретимся, но не подам я виду,

Что знаю вас, хотя душа горит.

Отвергнутая страсть похожа на обиду,

Её ничто уже не утолит.

 

Она во мне, как угль под пеплом, тлеет

И душу жжёт уж многие года.

Как я хочу, чтоб память поскорее

Избавилась от боли навсегда.

 

Но как увижу вас, то вспоминаю снова

Признание в любви под майскою луной.

Вы не сказали мне худого слова,

Вы были зябко холодны со мной: 

 

"Я занята! Забудьте всё, что было…

Простите, если что… Я не со зла".

И этих слов душа не позабыла,

Она смертельно  ранена была.

 

И до сих пор в душе, как ножевая рана,

Обида начинает вновь кровоточить,

Лишь стоит мне увидеть вас случайно…

Былого не разрушить, не забыть.

 

Мы встретимся, но не подам я виду,

Что знаю вас, хотя душа горит.

Отвергнутая страсть похожа на обиду,

Её ничто уже не утолит.

 

 

*** 

Не кончены с прошлым расчёты,

И вся моя жизнь предо мной.

Далекие омские годы

Припомнились, как  молодой

На встречу спешу я с друзьями,

И мыслей полна голова,

Я слушать и спорить часами

Готов был о том, что едва

Тогда понимал, и слова,

Как семечки щелкал пустые,

И спорил о чём-то пустом.

Не знали ни я, ни Россия,

Что ждёт нас, куда мы идём.

 

Не знали, но верили слепо

В грядущее счастье, ведь мы

Пробили ракетами небо,

И сами восстали из тьмы.

За нами стояла Победа,

Нас ждал впереди Коммунизм …

Как пошло, мы предали это 

Стремление юности ввысь!

 

 

 Сокровенный свет

 

Я понимаю с грустным сожаленьем,

Что между нами нет взаимного огня.

И ухожу… Вздохните с облегченьем,

Что, наконец, освободились от меня

И от моих стихов, и трепетных, и нежных,

И скрытых в них намёках неизбежных,

Что всё слабее сокровенный свет,

Спасительно сиявший много лет,

Но в этом вас ничуть не обвиняю.

Всё гуще сумрак. Шаг иль два до краю. 

 

 

Поэзии мне по сердцу огонь…

 

Поэзии мне по сердцу огонь…

Над каждою строкой стихотворенья

Он -- то взовьётся, словно красный конь,

Вкруг рассыпая искры вдохновенья,

 

То от него останется лишь жар,

Как от углей сгоревшего кострища.

И мы с Прекрасной Дамой в нём отыщем

Поэзии животворящий дар.

 

В свой час он вспыхнет над строкой огнём

И точно в сердце бьющими словами.

И станет навсегда и жаждой, и глотком

Поэзии, что властвует над нами.

 

Любым стихам -- недолог срок гореть

При жизни их творца у них удел особый:

Огонь поэзии не гасит даже смерть,

Но превращает в бронзу высшей пробы. 

 

 

Когда вокруг и гласность, и свобода

 

Когда вокруг и гласность, и свобода,

Зачем писать стихи и для кого?..

И от Прекрасной Дамы слышу: «Для народа,

Чтобы спасти в нём то, что есть живо.

 

К тебе, поэт, пришла я не случайно:

Помочь России, гибнущей в беде.         

Судьба народа для меня не тайна,

Его спасенье в русской Красоте.

 

Она есть Божья сила оживленья

Души, что в людях умерла почти.

Вдохни же словом дух сопротивленья

В народ, и Красотою освети

 

Безвременья державного потёмки,

Забвение  святых имён земли,

Чтобы прозрели душами потомки

И силу правды Божьей обрели.

 

 

Молчанье розы

 

Вот розы царственный бутон

Благоухает… Страсть и нега

Проникли в душу человека,

Молчанье розы слышит он,

Её безмолвный сладкий лепет.

 

Его пронизывает трепет

От плесков ароматных струй.

Он к ней склоняется, вдыхает

И розы нежный поцелуй

В него до сердца проникает.

 

 

Зябко нам от скудеющих чувств

 

Что так ждущее глядишь на меня

На закате предзимнего дня?

Я тебе не скажу: «Погоди…»

Собралась уходить – уходи.

 

Зябко нам от скудеющих чувств.

Поцелуи утратили вкус.

И желанье восторга не жжёт…

Пыл сердец превращается в лёд.

 

Лист опавший летит по нему

В бесконечную зимнюю тьму.

 

 

Прекрасная Дама, не плачь обо мне

 

Умру ли я сам, иль убьют на войне,

Иль сгину в тюремной темнице,

Прекрасная Дама, не плачь обо мне

В сияющей звездной светлице.

 

Не плачь, я вернулся к началу начал

И встал на другую дорогу.

Тебе я давно свою душу отдал,

И ты возврати её Богу. 

 

 

Идеал 

 

Прекрасной Дамы негасимый свет

На жизнь мою струится и поэзию.

И по нему иду я, как по лезвию,

К тому, чему названья даже нет.

 

Концы концов, начала всех начал

Хочу постичь, найти исток движенья.

Я много строк об этом написал,

Но не утратил жадного стремленья

Продолжить то, что не закончили отцы,

Распутать навсегда начала и концы.

 

Распятого Христа познать к спасенью путь

Стремлюсь я, отвергая все сомненья.

Но не могу я на него  взглянуть

Из глубины греховного паденья.

 

Как безоглядно тянет душу ввысь

Стремленье к постиженью идеала!

В нем скрыты все концы и все начала,

И божья красота, и божья мысль.

 

 

 Таким я был, таким я и остался

 

Холодный разум не смирял мой пыл,

С каким я вам писал стихи, бывало.

Пусть для меня нет выше идеала

Чем вы, но в сердце я хранил:

И чистых дум высокое стремленье,

И страстное неутоленное влеченье,

Сосущий душу мне греховный глад,

От коего мой возжигался взгляд,

И оттого на вас взглянуть боялся…

Таким я был, таким я и остался. 

 

 

Когда над миром убывает свет

 

Когда над миром убывает свет,

То всё вокруг теряет очертанья.

Я не пойму: со мной вы или нет?..

Ведь я не слышу вашего дыханья,

И в сердце чувствую больную пустоту.

 

Не заглушить её и пачкой валидола.

За вами я стремился в высоту

Прекрасного, чтоб трещину раскола

Между людьми, что не имеет дна,

Преодолеть… Но вам не до меня.

 

Гляжу вокруг: всё сумрачно и голо

И в темноте, и в ясном свете дня.

Меня вы погрузили в одиночество

Оставив невесёлое пророчество:

«Мы встретимся ещё когда-нибудь,

Когда земной закончится наш путь…» 

 

 

Зачем ты это сделала, зачем?..

 

Ты в памяти как тень того, что было,

Лишь эхо от того, что говорила,

Как жаль, что я тебя не потерял совсем.

Зачем ты жизнь мою перекрутила,

Зачем ты это сделала, зачем?..

 

Я в лживых ласках и пустых словах

Завяз, как будто в яме с липкой глиной.

Шагнул в неё, витая в облаках,

В беспамятстве, и как укус змеиный

Твой поцелуй прощальный на губах. 

Ужалила.

И метку кровяную

Ношу я в сердце все мои года,

И мучу за твое предательство другую,

Что Господом дана мне навсегда, 

Тебя, проклятую, не забывая никогда.

 

 

Я дожил до того...

 

Я дожил до того, что не смогу сказать

Вам ничего, что было бы не сказанным.

Мы общностью судьбы навеки связаны,

И это не порвать, не развязать,

Не разрубить и не разрезать пламенем…

Что это, счастье или тяжкий крест

Любить друг друга телом и сознанием?

Иль это неосознанная весть,

Что в нашем неземном существованье

Господь соединит нас навсегда,

И мы сольёмся как с водой вода?

 

 

Вы так обидчивы порой, так зябко холодны

 

Вы так обидчивы порой, так зябко холодны,

Наверно, для того, чтоб для других казаться,

Что равнодушны вы ко мне, не влюблены,

И чувств нет никаких, чтоб в них признаться.

 

Но дорог мне любой ваш милый знак:   

Пожатие руки и тембр нежной речи…

Они уже давно живут в моих стихах,

Как наши все и расставания, и встречи.

 

Не потому ль вы так строги со мной,

Что любите меня через преграды,

Не смея мне признаться, что вы рады

Прекрасной Дамой быть, беседовать со мной,

 

Про то, как было радостно в начале

Судьбы и стало сумрачно в конце.

Я прочитаю всё на дорогом лице,

В глазах, что потускнели и устали,

 

Взирать на власть земную, на народ,

На жизнь, что лишь проезжая дорога

В один конец. И нас она ведёт,

Не спрашивая, всех объятья Бога.

 

Он всех простит. Он всех нас извлечёт

Из кожаных одежд, и станем мы бесплотны,

Прозрачны, невесомы, беззаботны.

Душа свободу воли обретёт.

 

Не знаю, что дано ей будет знать

И чувствовать в краю, где нет сомнений.

Но как, скажите, вас мне отыскать

В загробной толчее прозрачных теней?

 

Где не возможны страстные слова,

Как я узнаю вас, мне непонятно?..

Мы, с древа жизни павшая листва,

Все превратимся в солнечные пятна.

 

И будем пребывать среди живых

Мерцаньем переливов  золотых,

Забав про то, что на Земле мы жили,

В земное счастье верили, любили…

 

 

Я не нашелся, как ей возразить

 

Она сказала: «И зачем ты пишешь

Мне страстные стихи?

Я этим смущена…

Но, может, ты во мне забаву ищешь?

Мне участь жалкая тобой предрешена:

Стать женщиной твоей на всякий случай?

Найди другую и стихами мучай!»

 

Я не нашелся, как ей возразить.

Писать писал, но для Прекрасной Дамы,

Что властна надо мною и стихами.

И без неё поэтом мне не быть.

 

Она дала мне волю и простор,

И лучик солнца над моим закатом.

Поэзия похожа на костёр,

И согревает всех, кто с нею рядом.

 

 

На эту ночь я взят тобой в полон

 

За тучу скрылась полная луна,

И распахнулось поле звёздной пашни.

И не твоя вина, и не моя вина,

Что мы с тобой не повстречались раньше.

 

Ты говоришь, что с нелюбимым жить –

Твоя судьбина, будь она неладна.

Хоть от чужого счастья не отпить,

Меня целуешь радостно и жадно.

 

Я не увидел в комнате икон,

А на луну молиться не умею.

На эту ночь я взят тобой в полон,

Владей же мной, как я тобой владею.

 

И я как  молодой, и ты как молода,

И вспыхивают искры между нами.

Не погасить уже их никогда,

В моих стихах они зажгутся сами.

 

И не твоя вина, и не моя вина,

Что мы с тобой не повстречались раньше.

За тучу скрылась полная луна,

И распахнулось поле звёздной пашни.

 

 

Не воскрешай, что умерло во мне

 

Уходит день, и в зыбкой тишине

Повеяло желанною прохладой.

Не воскрешай, что умерло во мне

Улыбкой нежной и несмелым взглядом.

 

Не говори, что ты устала ждать

Моей любви, и  счастье потеряла.

Я ничего не в силах обещать,

Как не могу судьбу начать сначала.

 

Не   говори, что дорог я тебе.

На перекрёстке временного круга

Мы встретились на жизненной тропе,

Чтобы взглянуть с надеждой друг на друга.

 

О, как хотел бы я твоей любви

Отдать себя, упиться наслажденьем.

Вновь обрести и жар, и хлад в крови

Пред сладостным в объятиях забвеньем.

 

И чтобы ночь в распахнутом окне

Вдруг пролилась, как ливнем, звездопадом…

Не воскрешай, что умерло во мне 

Улыбкой нежной и несмелым взглядом.

 

 

Пишу и не надеюсь на ответ

 

Пишу и не надеюсь на ответ,

Прочтёте ль вы моё стихотворенье?

Оно, не будет, думаю, во вред

Таланту вашему.

Быть может, настроенье

Поднимет вам. Оно ведь не вода,

Что капает занудливо из крана.

В нём все слова весомы, никогда

В нём нет ни капли желчи, ни обмана.

 

Загадочность я вашу не нарушу,

И не скажу, что понимаю вас.

Я лишь слегка стихом затрону душу,

Чтоб вы создали как-нибудь для нас,

Поборников исконной русской речи,

Шедевр искусства цельный, как алмаз.

И мы в старинных канделябрах свечи

Зажгли бы и послушали ваш сказ

Про старую Москву, как в ней чудили

Юродивые, старицы и старцы.

Вы все прочли и небыли, и были,

Пред вами время открывало ларцы,

Вы перлы языка просвирен находили

И насыщали ими свой рассказ,

Что мы услышим как-нибудь от вас.

Собравшись у свечей в крещенский вечер,

И насладимся вашей чудной речью.

 

 

Я вдохновенья свет твой из столпа 

 

Когда вокруг темны все этажи,

И звёзд не видно, и мечты бескрылы,

Я не зову тебя, но светом из души

Являешься  ты мне в ночи постылой,

Чтобы сказать: «Не забывай, поэт,

С дня встречи нашей минуло шесть лет.

 

Когда-то называл меня ты милой.

Была я много лет как верный камертон

Поэзии твоей, что вдаль времён

Устремлена с космическою силой.

 

Вновь встретиться нам, видно, не судьба.

Я с каждым днём всё дальше от тебя.

Ты о любви ко мне всё реже пишешь,

Не знаю я, что видишь ты и слышишь.

Я вдохновенья свет твой из столпа.

Ты жив, пока моим дыханьем дышишь». 

 

 

Но вы, конечно, вряд ли позвоните…

 

На Новый Год ваш телефонный номер

 Набрал я дважды. Тихие гудки

 Ответом были мне, вы отключили

 Меня от связи с вами.

 Ваш поступок детский

 Мне по душе пришёлся, неужели

 Вы до сих пор сердиты на меня?..

 

 Не знаю, что и делать, подскажите,

 Как с Рождеством поздравить вас Господним?

 Быть может, наберу ваш номер и услышу

 В шумах помех ответный нежный шёпот,

 Что вы прощаете мне милое

 Не в рифму баловство, ведь иногда ему,

 Как и любви, все возрасты покорны…

 

 Но вы, конечно, вряд ли позвоните…

 

 

 Лишь вспомню вас

 

Лишь вспомню вас – и, вспыхнув как звезда,

Душа готова в песню превратиться.

Свободен я, но знаю: никогда

От вашей власти не освободиться

 

Тому, кто сердце возле ваших ног,

Как яблоко, надкусанное вами,

Вдруг уронил, и не подвёл итог

Всему, что не случилось между нами.

 

Я был смущён, вы были смущены

Не менее меня, скорей уйти спешили,

И взгляда избегали моего, и говорили,

Что мы когда-то встретиться должны…

 

Я память пролистал – лишь тенью видел вас.

Я просмотрел все сны – и всё напрасно.

Нигде я вместе не увидел нас.

Мы были порознь и друг другу не опасны.

 

 

За что мы мучаем друг друга

 

За что мы мучаем друг друга

В потёмках жизненного круга,

Где лишь в мечтах сияет свет?

За что мы мучаем друг друга

Уже восьмую тыщу лет?

 

Не знаю я, в какие числа

Конец мучениям придёт,

И жизнь божественного смысла

                            В стада людские низойдёт.                          

 

Спадут с людей грехи земные,

Настанет мир и благодать.

И лишь останется Россия

За всех молиться и страдать.

 

 

Но никогда меня вам не забыть

 

О милом близком вспомнил я сейчас,

Когда настали времена печали.

И рад, что не посмел коснуться вас,

Хоть вы, быть может, этого желали.

 

Я никогда не склонен был шалить

И верил, что любовь – это серьёзно.

И был не прав.

Раскаиваться поздно,

Коль ничего уже воротить,

И жизнь свою нельзя прожить сначала,

В ней всё опять то будет, что бывало.

 

Нельзя свои ошибки отменить,

И, повстречав вас в измеренье новом,

Смогу ли я вас страстью опалить,

Огнём  прикосновения и  словом?

 

Но вы горды…

Останьтесь, так и быть,

Томиться в одиночестве суровом.

 

Но никогда меня вам не забыть.

 

 

Как дорог этот мне самообман

 

Душа переполняется волненьем,

Когда вдруг вспомню, милая, о вас.

Я вам обязан страстным вдохновеньем,

Огнём поэзии, что вы зажгли сейчас

В моей груди и осветили разум.

И в сумрак погрузили кабинет.

 

Но ваше в нём присутствие я сразу

Угадываю… Зыбкий силуэт

Изящной женщины, летящей в облаках,

Просвечивает в белизне бумаги.

Она разбрасывает письменные знаки.

Я строю их, чтоб в поэтических строках

Реальность и мистический туман

Вам показались чем-то новым…

 

Как дорог этот мне самообман!

Я предаюсь ему, чтоб вас коснуться словом.

 

 

Вы до сих пор в обиде на меня

 

Вы до сих пор в обиде на меня,

Или давно уже её забыли.

Но помню я, как вы меня любили

Один лишь раз, каких-нибудь полдня.

В пустом дому, где я для вас стал первым,

С кем повстречались вы наедине.

И я таким же был – неопытным  и нервным,

Мне было страшно с вами наравне.

 

Но кто-то без меня всё  разрешил.

Пылая страстью, к вам шагнул и грубо

Прижал к себе, и жарко впился в губы,

И сил к сопротивлению лишил.

 

Наутро я случайно встретил вас.

Вы вспыхнули и горько прошептали:

«Всему, что раньше связывало нас,

Уже не быть, меня вы потеряли».

 

 

Я вас не позабыл

 

Я вас не позабыл, хотя с  мечтой расстался

Увидеться когда-нибудь опять.

Но где бы я ни жил, и где бы ни скитался,

Я буду наши встречи вспоминать.

 

Ведь до сих пор они мне душу греют.

О милых днях так ясно говорят,

Что облик ваш разлука не развеет,

И сохранится ваш прощальный взгляд,

 

И в нём ожившая надежда и тревога,

Хотя о будущем вы знали всё тогда,

Что скоро уведёт разлучница-дорога

Меня от вас, быть может, навсегда.

 

Сегодня память сердца побуждает

Меня вернуться к незабвенным дням.

Как часто случай всё за нас решает,

Где встретиться и где расстаться нам.

 

Я вас не позабыл, хотя с  мечтой расстался

Увидеть вас когда-нибудь опять.

Но где бы я ни жил, и где бы ни скитался,

Я буду наши встречи вспоминать.

 

 

Я ждал звонка…

 

Я ждал звонка…

Она не позвонила.

Тогда решил я от неё бежать

Из страха догадаться и понять:

Она меня нисколько не любила,

Лишь самолюбье тешила своё,

Читая мои нежные посланья.

Нет, лучше мне уйти в самоизгнанье,

Чтобы не видеть никогда её.

 

Уеду я на дальний край земли,

Чтоб всё забыть.

В разлуке весь измаюсь,

Не выдержу и сам себе признаюсь,

Что чувства не завяли, не ушли,

А навсегда в душе моей остались

Под хладным пеплом тлеющим огнём.

Не затоптать его и не залить вином,

И женщиной другой не заслонится… 

Вы — это я

 

Вы — это я, чья трудная дорога,

Блуждания средь чувств пустых и слов

Почти закончились, когда по воле Бога

Я встретил вас как чистую любовь.

 

И тот огонь, что мне она внушила,

И чудо красоты, что ощутил от вас,

Передаю и нежностью, и силой

Своим стихам, что я пишу сейчаc

 

На пышном насте выпавшего снега,

Что стает вмиг под солнцем молодым.

Мы много потеряли за полвека,

Что было для души всегда святым.

 

Наш стыд остыл, и вслед померкла совесть.

И душу зло пронзило без помех.

Утраты сердца нам давно не новость,

Они для нас предмет лихих потех.

 

Где правят люди с совестью пропащей,

Ни красоте, ни правде места нет.

И потому мне дорог исходящий

От вас очеловечивающий свет.

 

Вы — это я, чья трудная дорога,

Блуждания средь чувств пустых и слов

Почти закончились, когда по воле Бога

Я встретил вас как чистую любовь.

 

 

И я к устам её почти приник

 

Я знать не знаю, сколько Даме лет,

Ведь для меня она всегда прекрасна.

И преподнёс сегодня ей букет

Из белых лилий и тюльпанов красных.

 

Она была слегка удивлена

Моим поступком.

Улыбнулась нежно:

«Я подношеньем вашим смущена,

Вы что-то ведь задумали, конечно?

 

И я, волнуясь, произнёс в ответ:

«Прекрасная, вас повстречав однажды,

Я восхищаюсь вами как поэт.

Как человек я выпить всю вас жажду.

 

И я к устам её почти приник.

Она затрепетала, отстранилась

От поцелуя страстного, и вмиг,

Как облачко, бесследно растворилась.     

 

 

Не помню даже как, но потерял я вас

 

Не помню даже как, но потерял я вас.

Кричу, зову… В ответ нет даже эха.

И как мне жить теперь, не видя ясных глаз,

Улыбки милой, и не слышать смеха,

 

И голоса, в котором иногда

Мне чудилось дыханье нежной страсти?..

Но я не знал, не ведал, что тогда

Каким несметным обладал я счастьем.

 

Вы, мной наскучив, возвратились ввысь

В созвездие своё Прекрасной Дамы.

Вас утомила взбалмошная жизнь

С поэтом ветреным и мрачными стихами.

 

Обижен крепко я за ваш побег:

Ведь не Минкульт, а вы -- за Красоту в ответе.

Она ему нужна как прошлогодний снег,

Но людям Красота важней всего на свете.

 

Наверно, нелегко вам отраженьем  быть

Её всегда небесного сиянья.

Ваш вечный долг – Прекрасное хранить 

 Поэту и народу в назиданье.

 

 

 Быть может, для кого-то вы красивы

 

Нет, перед вами я ничуть не виноват,

Что к вашей красоте остался равнодушен,

Не отозвался на призывный взгляд,

В нём прочитал желанье ваше скушать

Меня, как в жаркий полдень эскимо,

Запить боржоми, посмотреть в трюмо

И губки промокнуть бумажною салфеткой.

И поделиться новостью с соседкой,

С такой же, как она, притворой и кокеткой,

Что я валялся у неё в ногах,

Руки её просил и обещал Мальдивы…

 

Быть может, для кого-то вы красивы,

Но никогда Прекрасной Дамой вам не быть.

Не в силах, как она, меня вы одарить

Тем, что поэта душу приближает

К познанью животворящей Красоты.

И он своей Прекрасной Даме посвящает

Поэзии волшебные цветы:

Они всегда цветут, всегда благоухают.

 

 

Не вспомнить, где мы счастье потеряли

 

Зачем же мы друг друга потеряли,

И я про вас давно не вижу снов?

И голуби бумажные стихов

К вам с моего стола давненько не взлетали.

 

Хочу забыть, но тянется к перу

Рука, чтоб на мелованной бумаге

Нарисовать ваш профиль поутру,

Вокруг рассыпав письменные знаки…

 

Задуматься, вздохнуть и разорвать

Письмо любви, зубами скрипнув, смять.

И, чиркнув спичкой, запалить клочки

И пристально сквозь тёмные очки

 

Смотреть, как исказился профиль ваш

И превратился в огненный мираж.

С обугленными чёрными краями.

И захлебнуться горькими слезами…

 

Не вспомнить, где мы счастье потеряли.

Быть может, кто-то нас обворовал?

Или себя мы сами обокрали,

Когда семейный бросили причал?..

 

И носит нас житейскими волнами.

И грусть не покидает наших глаз.

И  счастье жизни, брошенное нами,

Отравой стало и терзает нас.

 

 

Я вас не позабыл

 

Я вас не позабыл

За будними делами.

Вы – страстный жар и пыл

В стихах Прекрасной Даме.

 

Вы навсегда со мной

В любом моём творенье.

Я не пойму порой:

Вы – явь или виденье?

 

То вижу вас как тень,

То слышу голос милый,

То провожу весь день

В безмолвии унылом.

 

В тетради вянет стих.

Чтобы зацвёл он снова,

Явитесь, хоть на миг,

Из огненного слова!

 

 

Скажу я, ничего не утаив

 

Сейчас, когда нет связи между нами,

Скажу я, ничего не утаив,

Что счастлив был обманываться вами,

Вы были для меня к прекрасному порыв

 

Души моей, что в сумерках гонений

На Красоту и власти пошлых мнений

Рванулась к вам, узрев заветный свет.

И обрела источник вдохновений,

Откуда Правду черпает поэт.

 

И ею делится с обманутым народом,

Хотя тому во лжи привычней жить,

Утратившим страну разноплеменным сбродом,

Но всё-таки его любить, боготворить…

 

 

Что нравится мне в отношеньях наших

 

Что нравится мне в отношеньях наших,

Так то, что вы и недоступны, и близки.

Красноречивое молчанье ваше

Я чувствую, как мановение руки,

Которым вы меня то гоните, то ближе

Зовёте подойти, не преступив рубеж,

За коим исполнение надежд

Мне только чудится,

Хотя я ясно вижу,

Что вы ко мне неравнодушны, но не так,

Чтобы совсем утратить осторожность…

Вы не готовы преступить чрез невозможность,

Но к этому близки… Я жду… Подайте знак… 

 

 

Играла музыка в саду

 

Играла музыка в саду,

Луна светила.

Скажи мне, где, в каком году

Всё это было?

 

Скажи, чего не насулил

Мир нам в начале?

О, как я мало сохранил

Надежд в печали.

 

Я потерял событий нить

Средь суесловья.

И мне тебя не возвратить

Из тьмы безмолвья.

 

Никто не даст мне тайных сил

Стать снова юным.

Венчально-белый снег накрыл

Наш час безумный.

 

И ты молчишь, и над тобой

Лишь холод вечный.

Ты в нём сияешь молодой

Звездою млечной.

 

Где были мы, в каком году

Мечтали страстно?

Играла музыка в саду

Светло и ясно.

 

 

Уйду от неё я, уйду

 

Вечерняя зимняя синь

Как полог из звёздного ситца.

Себе говорю я: «Остынь!

Пора навсегда с ней проститься!»

 

Обиды во мне к милой нет.

Лишь в сердце печаль и усталость.

Она мне сказала: «Поэт!

Я вдоволь с тобой наигралась.

 

Пусть каждый идёт по своей

Назначенной долей дорожке.

Простимся, давай, поскорей

На скользком крылечном порожке».

 

Я вижу тропинку в саду,

Свечение звёздного ситца.

Уйду от неё я, уйду,

Но прошлому --  не позабыться…

 

 

Два эха

 

Прошло полгода с нашей первой встречи…

Печальный юбилей отметил я.

И ровно столько времени с разлуки

Прошло…

Но вы мне так близки,

Что, кажется,

Мы не встречались и не расставались,

Тому полгода, а всегда-всегда

Друг в друге были…

И с той поры перекликаются всё реже,

Всё тише, тише,

еле-еле слышно… 

 

 

Вас нет со мной 

 

Вас нет со мной,

Хотя всегда вы рядом

Остались жить

Своим прощальным взглядом.

И, вспоминая вас,

Я вновь читаю в нём

Упрёк и сожаленье, и обиду.

 

Но внешне вы не подаёте виду,

Что мы друг друга

Больше не найдём,

Не встретимся,

Что наши обещанья,

Безвкусный поцелуй.

Слезинки на щеках –

Всего лишь ритуал

Печального прощанья.

 

Но по-другому

И не может быть.

И наша встреча

Вряд ли повторится.

И только нашим душам

Не забыть

Попытку навсегда

Друг с другом слиться.   

 

 

 Останусь я один

 

Останусь я один

С Прекрасной Дамой в сердце

И грустной думой на исходе дней,

На крае жизни возле тайной дверцы,

Не ведая, что ждёт, что кроется за ней,

Когда она внезапно распахнётся,

И кто-то вынет душу из меня,

И у неё другая жизнь начнётся.

 

Когда сквозь тьму и всполохи огня

Дела мои земные лицезрея,

Надежды на спасенье не имея,

Она пройдёт, исполнится мечта:

Мне душу сохранит от казней Красота,

И оправдает все грехи поэта.

Жаль, не смогу  отблагодарить за это.

 

И выполнит она мою мечту другую.

Когда Прекрасной Даме подойдёт черёд

Покинуть навсегда юдоль земную,

То Красота её сквозь пламя проведёт

К престолу Господа, и он её спасёт,

Прекрасную и для меня святую.   

 

 

Не помню, где я...

 

Не помню, где я подхватил  словечко,

Чтобы затронуть хладное сердечко

Прекрасной Дамы, так похожей на зарю,

Сказав ей искренне: «Я вас боготворю!»

 

Вы – образ совершенства неземной,

Чуть видимый сквозь солнечные нити,

Но женщиной прекрасною порой

Рассудок вас рисует по наитью.

 

И я свой пыл пытаюсь укротить

Прочтеньем премиального романа.

Он сразу начинает меня злить

И слякотью письма,

И наглостью обмана…

 

Забрасываю в угол писанину.

К приятелю художнику спешу,

Чтоб заказать портретную картину

Прекрасной Дамы, коей я дышу.

О ней ему всю правду расскажу,

 

Но тот идёт в решительный отказ,

И требует хотя бы фотоснимок,

Он не рисует,

Пусть прекрасных, невидимок.

 

-- Ты что, ослеп,

Ведь только что сейчас

Она в окне стояла и на нас

С улыбкой ослепительной глядела

И, кажется, войти сюда хотела…

 

Художнику наивным мой рассказ

Не кажется. – Я знаю, кто  сейчас

Тебе привиделся в зарамленном оконце:

В нём твоя Дама, если она солнце.

 

  

Про три любви мне рассказала Дама

 

Про три любви мне рассказала Дама

Прекрасная,  как солнечный рассвет,

Что каждая из них достойна храма,

Но их воздвигнуть сможет лишь Поэт:

 

«Есть три любви, о коих надо знать:

Телесная, сердечная и духа.

И в них таится всё — и ад, и благодать,

И наслажденья сладостная мука.

 

Телесная любовь — всегда слепая страсть.

И в печени она, как червь, гнездится.

Неистова, груба и оглупить стремится

Влюблённых, чтобы взять над ними власть.

 

Гармония сердец влюблённых так редка,

Что люди называют это счастьем.

Сердечная любовь светла и глубока,

Она очеловечивает страсти.

 

И есть ещё любовь духовная, она

Устремлена к познанью идеала,

Чтоб Истина над нею воссияла,

И пала между мёртвым и живым стена».

 

Про три любви мне рассказала Дама

Прекрасная, как солнечный рассвет,

Что каждая из них достойна храма,

Но их воздвигнуть сможет лишь Поэт.

СТРАНИЦЫ    1 ..... 2 ..... 3 ..... 4 ..... 5  .....  6

Комментарии: 1
  • #1

    Диана (Воскресенье, 08 Апрель 2018 08:23)

    Поэта сердце -рай... а может - ад...
    Туда стремлюсь, не сознавая часто,
    Что становлюсь зависимо- причастна,
    Хотя не каждый встрече этой рад.
    Но с вами чувствую единое дыхание,
    Что помогает мне творить и жить,
    Внимаю... и душа во мне дрожит,
    Как будто к вам стремится с покаянием.