Николай Полотнянко

СТРАНИЦЫ    1 ..... 2 ..... 3 ..... 4 ..... 5  .....  6

 

ОБЛАКА

 

Прекрасны утром облака,

Чуть позлащённые восходом.

На всё взирая свысока,

Они идут степенным ходом,

Надежд живые корабли,

Куда-то вдаль, в миры иные,

Над исковерканной Россией.

 

Небесным странникам вослед

Мы жадно устремляем взоры.

Давно в России мира нет,

Везде воинственные споры

О Правде, скоро тыщу лет.

И не найдём никак опоры,

Чтоб устоять в пучине бед.

 

И облака, мрачнея, видят,

Как все друг друга ненавидят.

И грозно хмурятся в ответ,

И заслоняют Божий свет.

И в темноте, сбиваясь в тучи,

Преображаются в могучих

Коней, и всадники на них,

В сиянье копий грозовых,

По небу скачут с громыханьем,

Грома швыряют с  ликованьем…

Настал судьбы последний час.

И все умершие восстали.

И все живые в бездну пали.

И нет Спасения для нас.

 

И не одна чреда эпох

Пройдёт, пока возжаждет снова

Единый и Всесильный Бог

Произнести творенья Слово. 

 

 

Следы прежде живших людей

 

Иду я по первой пороше

И вижу мерцающий след,

Его комсомолец, быть может,

Оставил тому сотню лет.

 

И рядом мерцают другие

Следы прежде живших людей.

Они не ушли из России

И мирно покоятся в ней,

 

Остались всего лишь мерцанья,

От них на пушистом снегу.

Но мне так близки их исканья,

Что выпали им на веку.

 

Нашли или нет, они счастье,

Не знаю, но верю, что их

Такие же мучили страсти,

Что мучают всех нас, живых.

 

Я их, не дошедших до рая,

Что Ленин нам всем обещал,

За то лишь в стихах прославляю,

 Что каждый о счастье мечтал,

 

Не только своём, но и общем

Для всех работящих людей.

Что жизнь станет чище и проще

В правдивой основе своей.

 

Иду я по первой пороше

И вижу мерцающий след,

Его комсомолец, быть может,

Оставил тому сотню лет. 

 

 

ОСЕННИЕ СТАНСЫ, 2018

 

Мне нечего об осени сказать…

Природа,

Как вздумает, так и её творит.

К тому ж во мне другое время года,

Предзимье надо мной давно чудит.

Взяло и завалило снегом память,

И я забыл, как Путина зовут.

Рассеянность. Беда со стариками.

 

Спасибо радио, что через пять минут

Подсказку получил: Володя.

Явилась рифма сразу же – свобода.

Чего-чего, а этого добра хоть пруд пруди,

Но много больше безнадёжной скуки.

Она связала людям ноги-руки,

И грусть-тоска как острый нож в груди.

 

Ужели правда Божия от нас,

Что предали её, навеки отшатнулась?..

 

Ужели совесть так и не проснулась,

И все мы есть отступники сейчас?..

 

Ужели этот грех секирою над нами

Останется до Страшного суда?..

 

От самого себя не убежать,

А мне тем более, с инсультом и годами.

Но оживляют дни мне иногда

Наивные мечтанья и надежды,

Что скоро править будут не невежды,

А люди правды – только где их взять?.. 

 

 

ВСЕ МЫ, ГРЕШНЫЕ, ЛЕТИМ… 

 

Нас пугает ожиданье

Неизбежного конца.

Тьма, которой нет названья,

Ранит ужасом сердца?..

 

Шар земной, повитый Богом

С человечеством больным,

Из-под ног людей уходит.

Все мы, грешные, летим

 

Вкруг Земли, по кругу Солнца,

Вдаль Вселенной, каждый миг,

Вместе с домом и колодцем,

Вместе с кладбищем – в тупик

 

Беспросветной массы черной,

Где бессилен белый свет.

Нет звезды над нею горней.

Где-то здесь на всё ответ.

 

Где-то здесь во тьме таится,

Что узрим мы все в свой срок –

Изначальная частица

Бытия, чьё имя Бог. 

 

 

СМЕРТЬ НЕ ЗАБУДЕТ НИКОГО ИЗ НАС

 

Давным-давно на кладбище Донском

Любил бродить я меж могил почтенных.

Во мне и мысли не было о том,

Что здесь когда-нибудь, устав от дел никчемных,

Найдет себе пристанище отныне

Прах существа невиданной гордыни,

Избравшего предательство судьбой,

И злобно мстивший своему Отечеству,

Которое спасло все человечество,

Своих писаний подлой клеветой.

 

Навряд ли он сейчас почиет с миром

В загробном обиталище немилом,

Он не покинет нас враньём своим

Про то, что сгинуло. Ему еще по силам

Из замогильной тьмы курочить молодым

Мозги и души творчеством постылым,

Что было мертвым и мертво сейчас.

 

Смерть не забудет никого из нас,

Кто прожил жизнь, бесстыдно иль по совести.

Она – конец всему, подорванный фугас…

Смерть – это точка в человечьей повести,

Но не для всех: бывают мертвецы,

Кому тесны могильные утробы.

 

Они торжественно их покидают, чтобы

Отпраздновать столетний юбилей

На оскорблённой родине своей

Их злобными и лживыми наветами,

Что к нам вернулись пошлыми советами,

Как обустроить Русь по дряхлым образцам,

Что не сгодились дедам и отцам,

Но стали позарез нужны их внукам.

 

В его столетье все сойдутся кругом

И будут вспоминать, как рушили Союз,

И обрекли к скитанию по мукам

Его народы, убивали Русь,

И сердцевину жизни – справедливость.

Им уйму худа сделать удалось…

 

Но Пушкин жив – и с нами Божья милость,

Жив Русский дух, и в душах занялось

Сияние всеобщего прощенья.

Но сбудется ль, оно?.. Россия вопиёт

И требует на Правде возрожденья,

Не то – она сама себя взорвёт. 

 

 

КАК ХОРОШО, ЧТО ЖИЗНЬ ПРОШЛА

 

Ещё один уходит день.

И ночь уйдёт. Слабеет тело.

Умом овладевает лень,

Но жить ничуть не надоело.

 

Как хорошо, что жизнь прошла

И всё пустое унесла,

Оставив лишь стихи и волю.

Подобна скошенному полю

Душа. В ней ни добра, ни зла.

 

Осталась только жажда слова –

Всем людям нужного, простого.

К нему уже две тыщи лет

Взывают падшие народы.

 

Но не рождён ещё поэт,

Что все пройдёт огни и воды

И вслух его произнесёт–

И мир оно перевернёт.

 

Но это Божеское Слово

Не для людских греховных уст.

Я плоти раб и не гожусь

В учителя или пророки.

Я праха горсточка в итоге.

 

Но для народа своего

В душе всегда имею слово.

Оно всегда взойти готово,

Хоть я не сеял ничего.

Был занят этим русский гений,

Соратник пушкинских прозрений,

А я лишь вымолвлю его.

 

ЧТО ТАМ ГОРИТ ОКНОМ?

 

Что там горит окном –

То ли закат, то ли дом?..

Иль догорает эпоха,

Забывшая Правду и Бога?

 

Чему я свидетель?..

Кому

Поведать о том, что вершится?

Быть может, уходит во тьму

Россия, чтоб в ней раствориться?..

 

Иль зреет в её глубине

Святая мечта возрожденья?..

Но что-то не слышатся мне

Толчки, колебанья, движенья.

 

Российский застыл материк.

Нет в жизни надежды и роста.

Тяжка революций короста,

В коросте и ум, и язык.

 

Так что там горит окном?

То ли закат, то ли дом?..

Иль догорает эпоха,

Забывшая Правду и Бога?

 

ЕСТЬ У МЕНЯ МИНИАТЮРНЫЙ ТОМИК...

 

Есть у меня миниатюрный томик

Семи французских лириков.

Изящная вещица. Тонкий вкус

Присутствует во всём: и на обложке

Кувшинки разбросал сам Клод Моне,

И в переводах бережных... Во всём

Я вижу школу классики, которой

Уже давно мы все пренебрегли,

И ляпаем стихи, как штукатурку,

И потому всё сыплется вокруг:

И вкус, и разум наш, и совесть.

НОЧЬ

 

Низко склонились деревья

Над тёмной водой.

Жаркое солнце

В потёмках вечерних потухло.

Месяц взошёл

Вслед за первой звездой.

В дальней деревне

Собака пролаяла глухо.

 

Серым туманом растёкся

По лугу прибрежному сон,

Чтобы никто не спугнул

Тишину-недотрогу.

Царственно ночь заняла

Свой алмазами блещущий трон

И распростёрла над миром

Расшитую звёздами тогу.

 

Обрело всё живое под ней

И уют, и покой,

И спасенье от страха

Стать чьей-нибудь жертвой.

И поэта душа

Поднялась над уснувшей Землёй,

Чтоб с царицею тьмы

Пошептаться о доле бессмертной.

 

Свою звёздную руку простёрла

Над ней государыня ночь,

Позволяя насытиться

Тьмой мирозданья и светом

И придать

Безвоздушную лёгкость, и мощь,

И величие русским стихам,

Сотворённым безвестным поэтом.

 

Дабы от них огневыми зарницами

Вспыхнула тьма

И на Землю просыпалась

Ярким дождём звездопада.

И взлетели стихи

На двух крыльях – души и ума,

И наполнили жизнь

Просветлённой гармонией лада.

 

БЕЛЕЕТ ПАРУС

Премного лет как знак Спасенья вещий

Белеет парус в море голубом.

И каждый день на острове пустом,

Его завидев, человек трепещет

От радости, что помнит Бог о нём,

Что вот оно – желанное спасенье...

 

Но надо плыть до лодки самому,

Одолевая волн столпотворенье,

И страх, что цели не достичь ему,

Что море поглотит его во тьму,

Колеблет веру в Богочеловека.

Он то хулит его, то тянется к нему...

 

Мы все такие, Господи, от века.

 

ЦВЕТЫ ПОЛЕЙ

Ц

Цветы полей, красавцы и красавицы,

Обжившие глухие дальние места,

Вас некому сорвать, вам некому понравиться,

Скажите, для чего вам красота?

 

Вы не берёзы, что на ветер ропщут

И плещут нежной зеленью листвы,

И не трава, которую все топчут...

И всё же, для кого цветёте вы?

 

В своём цветении вы трепетно безмолвны,

И мне милы небесной чистотой,

Что омывает человечью душу, словно

Родник, водой наполненный живой.

 

Жаль, коротко у нас в России лето.

Снега и вьюги землю заметут.

Я тоже, как и вы, не ведаю ответа,

Зачем иль для чего все смертные живут.

 

В РОССИИ РЯДОМ И ЖАРА, И ХОЛОД

 

Февраль. Жилище продувает ветер,

И бродят сквозняки по этажу.

Хочу согреться и стихи о лете,

В оконце глядя на зиму, пишу.

 

В них солнце раскалённое пылает

Над морем, что прибоем бьётся в мол.

И девушки весёлые играют

Мячом упругим в пляжный волейбол.

 

Они зовут меня, но я не слышу:

Мне жарко, душно, заливает пот...

Но я пишу стихи и ясно вижу,

Как вдоль по улице метелица метёт.

 

И солнце занавешено снегами,

Сыпучими и жёсткими в мороз.

Печь горяча, и пахнет пирогами

В избе, где я в далёком детстве рос.

 

В России рядом и жара, и холод.

Я их всегда легко переносил.

Был счастлив тем, что и здоров, и молод,

И жадно жил, и время торопил.

 

Но всё идёт к концу на этом свете,

И, тенью побродив по этажу,

Хочу согреться и стихи о лете,

В оконце глядя на зиму, пишу.

 

Я уйду с Россией в небо

 

У поэта нет карьеры,

У поэта есть судьба.

И в заоблачные сферы

Пролегла его тропа.

 

Я иду по ней полвека

Сквозь прозрения и тьму.

Что во мне от человека,

Что от Бога?.. Не пойму.

 

Не дано мне, в том всё дело,

Распознать свою судьбу,

Что сгорела, улетела

С мёртвым временем в трубу.

 

И не зная, был, иль не был,

Нужен я в родном краю,

Я уйду с Россией в небо,

С той Россией, что люблю.

 

 

 В России небо потеряло высь

 

Читатели мои ещё не родились,

Иль навсегда остались в прежнем веке.

В России небо потеряло высь,

И то же  самое случилось в человеке.

 

Но я людей за это не корю.

Во всём, конечно, виновато время.

Придет пора, и радостное племя

Заменит нас и вновь зажжет зарю

 

В сердцах, и рухнут пошлости оковы.

И явятся герои жизни новой,

Что будут Правды Божеской детьми.

Они разрушат над Россией крыши,

И приподнимут небо над людьми.

И в человеке небо станет выше.  

 

 

 Не надо это забывать

 

Не надо это забывать –

Они пришли нас убивать,

Всех  и живых, и не рождённых,

И стариков, и молодых,

Всех  русской правдой заражённых,

И цели не было у них

Другой…

 

Никто не знает, сколь

(Навечно с нами эта боль)

Нас полегло. Мы свой подсчёт

Потерь ведём который год

Но до сих пор не завершили.

А пришлых извергов считать –

К чему?.. Такое натворили

Они, что дьяволу подстать.

 

Не надо это забывать!

Они пришли нас убивать,

Но Бог помог, и мы убили

Змею, заползшую в наш дом,

В наш муравейник русский.

Гада

Загрызли словно мураши.

Об этом забывать не надо.

 

Но падки мы на дурь и злато,

Кичимся широтой души.

И на развалинах страны

Договорились до вины

России за свою Победу.

И некого призвать к ответу.

 

В нас поколеблена основа.

И в душах, и умах – война.

И участь вечного больного

Теперь России суждена,

 

Но устоят державы стены,

Коль встанет за неё народ,

Изгонит подлые измены,

И Божья правда к нам придёт. 

 

 

 ***

Господи! Вразуми народ русский:

И смоленский, и курский,

И питерский, и московский,

И с бородой, и с соской,

И с оружием, и с лопатой,

И нищий, и богатый…

 

Господи, всех вразуми разом

Своим громовым наказом.

Прерви вековую спячку,

Хватит нараскорячку

Жить с рабскою дрожью

Между правдой и ложью!

 

Господи, засей свою пашню

Русскими семенами.

Сожги Вавилонскую башню

С чуждыми сорняками!

 

Господи, вразуми народ русский… 

 

 

…Иного счастья нет, и не найти 

 

Что раньше кончится – поэзия иль я?..

Иль вместе мы уйдем в страну безмолвья,

По серебристым волнам ковыля,

Как тени, ничего не славословя:

Ни жизнь --  она забыта навсегда,

Ни смерть -- она сурова и бесстрастна.

 

Неведомо нам, грешникам, когда

Приблизит нас, чаруя, Красота.

И мы поймём, что были не напрасно

Её посланцами, сияли иногда

Стихотвореньем огненно-прекрасным.

 

Иного счастья нет и не найти

В награду, что мы трепетно и страстно

Служили правде  на земном пути.

 

…Иного счастья нет, и не найти. 

 

 

Что наша жизнь – награда или месть?..

 

Предавшись стихотворному безделью,

Моя душа как дивный сад цвела…

И не заметил я, как жизнь прошла.

Куда? С какой такою целью

Несёт нас время?..

Для чего мы есть?..

 

Всё сознавать – не счастье, а  болезнь

Смертельная для всякого поэта.

И на вопрос я не ищу ответа:

Что наша жизнь – награда или месть?..

 

Едва родившись, каждый стал подсуден

И божьему суду и прихотям вождей.

Мне всё равно, кто - Путин иль Распутин,

Россией правит. Жалко мне детей.

Они прекрасны, но какие люди

Из них получатся?..

 Кто на исходе дней

Их встретит, кроме неизбежной смерти?..

Вергилий? Или светлый лик Христа?

Иль в Ад рекомендация в конверте

От Чёрта, если совесть нечиста? 

 

 

Треть жизни крайняя сгорела 

 

Моя берёза повзрослела.

С ней вровень пихта подросла.

Треть жизни крайняя сгорела.

Была она, иль не была?..

 

Треть жизни – это ж четверть века

С  судьбой затейливой игры

Мелькнули, будто я с разбега

Скатился в саночках с горы

 

На жёсткий лёд реки забвенья.

Затормозил у полыньи,

И заглянул, не без волненья,

В мои оставшиеся дни.

 

Я поздно начал – поздно кончил

Расчёты с памятью своей.

И песни пел других не звонче,

Но чуть правдивей и умней.

 

Треть жизни крайняя сгорела.

Была она, иль не была?..

Моя берёза повзрослела.

С ней вровень пихта подросла. 

 

 

12 июня

 

1-

Я видел взлёт страны,

И видел умаленье

Святынь народа,

Нравственный распад

Предательского поколенья…

 

И, может быть, я больше,

Чем другие, виноват,

Что заблудился

В толпах безголовых,

И не далось мне

Огненное Слово,

Чтоб им от бездны

Стадо отогнать

 

-2-

Мы превратились в дЮжинный народ,

И пошлый праздник обрели в числе 12.

Пытаемся плясать и петь...

Хотя пора признаться,

Что изгнанная Правда часа ждёт,

Чтобы предстать распятой, как Христос,

Перед остатками истерзанной России.

Но примет ли её народ – вот в чём вопрос,

Найдутся в нём хоть кто-нибудь, живые?..

 

 

СИНИЧКА

 

Проснулся…

Хоть солнышка нет,

Почувствовал тихую радость.

Молочно-туманный рассвет

Влюбленному сердцу не в тягость.

 

Синичка в окошко глядит

С цветущей сиреневой ветки.

Насмотрится и улетит

Под окна к прекрасной соседке.

 

И ей просвистит про меня,

Что жду я её пробужденья,

Как солнышка майского дня,

Как лёгкие ветра движенья.

 

Жду – вспыхнет сквозь белый туман

Рассвета малиновый гребень.

Откроется мне океан

Огромного чистого неба.

 

Когда-то мечтал я летать,

Но годы мои пролетели.

Недолго осталось мне ждать,

Когда вознесётся с постели

 

Навстречу рассвету душа.

Она на земле не жиличка.

Вослед с моего этажа

Легко просвистит ей синичка. 

 

 

 

Что жизнь была, что не было её...

 

Что жизнь была, что не было её –

Пустяшно человека бытиё.

Пусть будет он сам Сталин или Путин.

Приходит час и требует своё

Смерть, никогда не открывая сути,

Что ждёт нас там,

В окаменевшем времени,

Когда мы все, избавившись от бремени

Законов и привычек, и долгов,

Получим  всепрощенье грехов

И обретем приют в господней вечности,

И растворимся в человеческом числе,

Не догадавшись, что мы были на Земле

Всего лишь мотыльками бесконечности. 

 

 

 

Когда в помине не было людей

 

На море я смотрю с Кавказского отрога.

Оно пока пустынно, и покой

Его объял, как сон, и облака высоко

Над ним сияют снежной белизной.

 

И лишь вода темна, и это не случайно:

В непроницаемой её глубинной мгле

Она в себе хранит непознанную тайну

Возникновенья жизни на Земле.

 

И здесь когда-то из морской пучины

Мой предок выполз на песчаный брег,

С раздвоенным хвостом, в чешуйчатой личине,

И дикий зверь, и всё ж предчеловек.

 

К возлюбленной  он телом, словно плугом,

В песке сыпучем протаранил ход.

Они сходились много раз друг с другом,

Чтоб завязался новой жизни плод.

 

И лился сок любви струёю мощной,

И страстный рёв вздымался к небесам…

Лишь поздней крупно вызвездившей ночью

Они прохладным предались волнам.

 

Мы до сих пор ещё во многом звери,

И тянет нас всей сущностью своей,

Познать, какой была любовь без лицемерий,

Когда в помине не было людей.  

 

 

 

Правда, что всюду искал

 

Когда-нибудь кончатся силы,

И опустеют слова.

Сколько шагов до могилы:

Тысяча? Две?.. Или два?

 

Знать мне про это не надо.

Близок последний привал.

Чудится – вот она рядом

Правда, что всюду искал.

 

Грустно соловушка свищет.

Старая вишня в цвету.

Выроет яму могильщик.

В ней я всю правду найду.  

 

 

 ОТЧИЗНУ НЕВЗЛЮБИВШИЙ ЧЕЛОВЕК

 

Отчизну невзлюбивший человек,

Любитель находить повсюду пятна,

Закончил «пед» иль «мед», иль «политех»

Он при Советской власти забесплатно.

 

Но был ей недоволен и брюзжал:

«Что за страна – ракеты да помойки?»

На митингах от радости визжал,

Уродец горбачевской перестройки.

 

Он не жалел, что рушится страна:

«Пусть сгинет всё, и хуже жить не будем».

На выборах за Ельцина встал грудью

И получил, как водится, сполна.

 

Прихлопнули научную шарашку,

Где он дремал за письменным столом.

Он превратился в потную букашку

С огромным за плечами рюкзаком.

 

И пёр из-за границы ширпотреб,

Из Турции, Китая, Эмиратов.

Барыгой стал сторонник демократов,

Чтобы намазать маслице на хлеб.

 

В конце концов, и он проторговался,

В карманах вместо баксов ветра свист.

Сдавал посуду, даже побирался,

Чуть не подох, но пенсии дождался –

Разрухи ветеран и ельцинист.

 

ЗЕМЛЕ НЕ ИЗБЕЖАТЬ ВСЕЛЕНСКОЙ ЛОМКИ

 

Во времени мы разошлись на тридцать лет,

Хотя давно идём одной дорогой.

И души наши ранены тревогой,

Что меркнет красота, скудеет Божий свет,

И все мы погружаемся в потёмки,

Где жизни нет, есть только пустота.

 

Земле не избежать вселенской ломки.

И станет вновь она  «…безвидна и пуста»,

Пока не возродится Богом-Словом,

Чтоб повториться в сотвореньи новом.

 

На новый круг пойдёт отсчёт времён,

Вновь  солнечная вспыхнет колесница,

И к людям возвратится Божий свет.

И красота очеловечит лица.

 

Но наша встреча вряд ли состоится:

Мы с вами разошлись на тридцать лет.

 

И ПЛАЧ СТАРУХ Я СЛЫШУ ГДЕ-ТО РЯДОМ

 

Глядит рассвет в открытое окно.

И пахнет ветерок зацветшим садом.                    

Что было сердцу близко – сожжено.

И плач старух я слышу где-то рядом.

 

Они с утра тоскливо за стеной

О горестях мирских внушают смертным...

Но где-то есть и воля, и покой,

И есть конец страданьям безответным,

 

А за окном другая жизнь течёт

Расчётливых безбожных поколений.

И всё ж прохожих оторопь берёт

От тридцати вековых песнопений.

 

В их душах пробуждает  божий страх,

Позыв души к бессмертному спасенью

Невольно замедляют люди шаг,

Прислушиваясь к древнему моленью.

 

Ровесники безмолвных пирамид,

Слова звучат и горестно, и нежно

О том, что свет надежды всем горит,

Но человечья доля безутешна.

 

 

ВСЁ ТЯНЕТ К ПРОСТОТЕ

 

Всё тянет к простоте – года и опыт,

Опавшая листва и мелкий нудный дождь,

И шумная по осени воронья копоть,

Что хриплым ором провожает ночь.

 

Нет мыслей ни о жизни, ни о смерти.

Русь победил пещерный дарвинизм. 

Не разобрать, где ангелы, где черти,

Где божья высь, где сатанинский низ.

 

Всё тянет к простоте, но, как вериги,

Мне не дают навстречу ей шагнуть

Все мной за жизнь прочитанные книги,

Лихих умов затейливая муть.

 

Чего они мне только не сулили –

И царство справедливости для всех,

И торжество добра….  Но позабыли

Сказать, что не бессмертен человек.

 

И никогда он так и не узнает,

Не преступив за роковой рубеж,

Что там его бесстрастно ожидает:

Спасенье иль крушение надежд.

 

 

В СЛОВАХ ЛЮБВИ НЕИСТРЕБИМА ЛОЖЬ

 

 «У любви есть слова, те слова не умрут»

                                                                А. Фет

 

Слов у любви и нет, и не бывает.

Она есть то, что душу изумляет.

Духовная преграда сожжена.

До немоты  душа уязвлена,

Что кто-то к ней явился не от Бога,

И хочет человека взять в тиски.

И вместе с ним её.

 

И недотрога,

Ревнует, изнывая от тоски,

Что нет спасенья в страсти человеку.

Она его впрягла в свою телегу.

И он мгновенно о душе забыл,

Когда чужое тело возлюбил.

 

Любовь его пронзила, словно нож,

Не пощадив бесхитростную душу.

В словах любви неистребима ложь,

Но ни за что ей правду не разрушить.

 

 

НЕ ПОРА ЛИ РОССИИ ПОДНЯТЬСЯ

 

Только ветер встревожено всхлипнет,

Только филин во тьме хохотнёт…

Сохнет русское дерево, гибнет,

И душою скудеет народ.

 

Уж  полвека тому, как от сглаза,

От поклонов чужому уму

Завелась в русском древе зараза,

И грызёт сердцевину саму.

 

И вокруг с топорами толпятся,

Правдорубы про культ и ГУЛАГ.

Не пора ли России подняться,

Всех стряхнуть, кто повис на плечах.

 

Так уже не единожды было.

 Ни за что не поверю, что впрямь

Потерял Илья Муромец силу,

Коли терпит от нечисти срам.

 

Не утратил он зренья и слуха,

Ждёт, что сделать Господь повелит. 

И поднёс кулачище свой к уху: 

Кто там в нём щекотливо зудит?..

 

НАСТАЛО ВРЕМЯ ЖЁСТКОЕ, КАК ЁЖ

 

В падении с крутого виража

Душа, вписавшись в зиму, онемела.

И вся за жизнь накопленная ржа

О белизну споткнулась, облетела.

 

И снова я по-детски прям и чист.

И радостно взахлёб слагаю строки,

Забыв, что время зачеркнуло лист

Моей судьбы и пройденной эпохи...

 

Настало время жёсткое, как ёж,

А то, что прёт за ним, ещё суровей.

И мир слезой ребенка не спасешь,

Когда повсюду льются реки крови.

 

Предчувствуя великую беду,

Нависшие над падшим миром грозы,

Я ощутил в гортани хрипоту,

А в сердце раскалённые занозы.

 

И, поглядев на то, что написал

По первому наитью для забавы,

Я лист бумажный в клочья разорвал.

И окунул перо в расплав кровавый.

 

ПЕШЕХОД

 

Морозный вечер окна застеклил

Ледком хрустальным. Помолившись Богу,

Хозяин сигарету закурил.

И, взяв котомку, двинулся к порогу.

 

Он вышел в сумерках. Высокая звезда

Глядела на него устало и серьёзно.

И, жёсткий иней осыпая, грозно

Гудели от мороза провода.

 

Он шёл один. Вокруг дымился снег.

Он шёл во тьме, стянув потуже пояс.

Но вряд ли на последний дачный поезд

Спешил по бездорожью человек.

 

Был пуст перрон. Он мимо прошагал,

Лишь чуть поправил на плечах котомку.

Вдруг ветер налетел, погнал позёмку,

И тучки над землею разогнал.

 

Незримо совершался звёздный ход.

И шар луны загадочно светился.

Он шёл и знал, что все равно придёт

Туда, куда всю жизнь свою стремился.

 

НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧИТАТЕЛЬ МОЙ СЛУЧАЙНЫЙ

 

Не для того, читатель мой случайный,

Я написал стихи, чтоб поделиться тайной,

Как в жизни преуспеть…

Нет, цель моя проста:

Я не скажу тебе, что жизнь твоя пуста,

 

Что разумом тебя не обделили боги,

Что зря ты пыжишься и надуваешь щёки,

Дабы придать значительность себе.

Нет, ты не неудачник по судьбе,

 

Ты – представитель нового народа,

Не знающего плуга и завода.

И знаешь то, чего не знаю я,

Поэтому  и не гожусь тебе в друзья.

 

В наш век ты беззаботен, я смешон,

Над чем смеёшься ты, над тем я плачу.

Удачей в жизни ты не обойдён,

Ты значишь всё, я очень мало значу.

 

Но ты ещё ни разу не страдал,

Не спотыкался, зря не тратил силы.

Ещё ни разу ты не наступал

На скользкий край зияющей могилы.

 

Когда-нибудь в неё заглянешь ты.

Увидишь то, чего я сам не знаю.

Обычной человеческой беды

Тебе я для прозрения желаю.

 

ОЗЕРО НЕБЕСНОЕ

 

Рябь жёлтого песка, как черепаший панцирь,

Играет светом на прибрежном дне.

И золотых стрекоз порывистые танцы,

Беззвучные в упругой тишине.

 

Стоит вокруг сторожки караулом

Просвеченный насквозь сосновый лес.

Безветренно. И озеро уснуло,

Вобрав в себя лазурный цвет небес.

 

Но гладь воды обманчива. Глубины,

Где бьют ключи, ознобно холодны.

Мелькают рачьи клешни, щучьи спины,

И водоросли тёмно-зелены.

 

В них прячется большой замшелый камень,

Что ключ к разгадке озера хранит.

Здесь некогда, извергнув  гром и пламень,

Взорвался над землёй метеорит.

 

Под ним кора земная расступилась,

С небес три дня потоки вод лились.

И озеро чудесное явилось,

Чтоб продлевать усталым людям жизнь.

 

Мне довелось однажды погрузиться

В живую плоть прозрачнейшей воды,

И ощутить себя подводной птицей,

И видеть мир озёрной суеты.

 

Рябь жёлтого песка, как черепаший панцирь,

Играла светом на прибрежном дне.

И рыбьей молоди затейливые танцы

Сверкали серебром в упругой тишине.

 

НА СТАРОМ КЛАДБИЩЕ

 

На кладбище, пристанище людском,

Всем грустно от предчувствия разлуки.

В старинный храм, чуть сбрызнутый дождём,

Крестясь, вcтупали дети и старухи.

 

Я обошёл его со всех сторон.

Сырые стены. Наледь от мороза.

Ряды могил. Осины и берёзы

Вплелись корнями в запредельный сон.

 

Кресты и звёзды. Просто бугорки.

Пропеллер «яка». Кружева оградок.

О тех, что бесконечно далеки,

Теперь подумать можно без оглядок.

 

Кто им сейчас я, кто мне все они,

Лишь знаю я да старое кладбище.

Сюда, как на родное пепелище,

Я прихожу в родительские дни.

 

Есть час, когда  душа беседует со мной.

И, словно храм величественный, дума

О неизбежной бренности людской

Парит на крыльях городского шума.

 

ЛИСТЬЯ 

   С. З.                      

                      -1-

Над Волгой парк в начале октября

Шуршит листвой опавшей под ногами,

Посвистывает ветром меж ветвями.

Знать, скоро отойдёт багряная пора

Природы, и повеет зимним хладом

Из северных краёв.

Так коротка отрада

Поэтов русских – их священный листопад.

 

Люблю вблизи смотреть его и слушать,

Чтоб понимать: все листья наугад

И вразнобой, куда хотят, летят,

Но каждый задевает мою душу.

 

И вот один упал мне на ладонь

Откуда-то с ветвей прозрачных ветел.

Багряный, золотой, он всё же не огонь –

Скорее, отшумевшей жизни пепел.

 

Уже ничто его не оживит,

Ни краски жаркие,

Ни яркий луч восхода.

Зачем же он так трепетно горит,

И, падая, кружится и парит,

Как будто там, куда стремится, есть свобода?..

 

                              -2-

Вдруг вихрь  листвы столбом среди аллей

Поднялся, зашатался, закружился.

Старухи тощей – пугала детей

В нём силуэт внезапно проявился.

 

Я, присмотревшись, понял, кто она,

 Вся в рубище из листьев, чуть живая,

 Освистанная ветрами, слепая –

Забытая поэтами весна.

 

Похолодев, я понял, что со мной

Случится то же самое: увянет

В свой срок моя судьба сама собой,

И неизбежный горький час настанет,

 

И с древа жизни облетят все листья,

Не только дни, но и стихи мои,

И понесёт их ветер в поле чистом,

И жизнь моя почиет в забытьи.

 

                   -3-

Сухой листвой завалена опушка.

И трепетно,

В шуршащей тишине,

Всплакнула где-то далеко кукушка

Последний раз в году,

Напомнив слёзно мне,

 

Что вместе с лиственным

Поспешным опаданьем

Берез, охваченных сентябрьским огнём,

Приходит, как прозренье,

Пониманье,

Что на Земле мы раз всего живём.

 

Так осень  всякий год напоминает смертным,

Что всё закончится:

 И время, и судьба,

И страх перед вопросом

Безответным –

Куда нас уведёт загробная тропа?

  

НА ПУСТОМ БЕРЕГУ

 

Я молчу, я стою на пустом берегу

Одинокий, как ворон на первом снегу.

 

Между нами осенняя стынет вода.

Между нами сквозят и пути, и года.

 

Я молчу, потому что мой голос не в силах

Возвратить всех ушедших, любимых и милых.

 

Даже песню мою я не в силах вернуть:

Между нами года и мучительный путь,

 

Между нами метельные вьются круги.

Ветер хлещет в лицо, и не видно ни зги.

  

В СТРАНЕ СТАЛО ПРИПАХИВАТЬ ДЫМКОМ...

 

Нельзя исправить то, что началось без нас,

И нами не закончит ход предвечный.

Но есть у каждого свой времени запас

Длиною в жизнь, и он всегда конечный.

 

Мы – времени рабы, и часто восстаём

Против него, пытаясь ход ускорить

Иль придержать…  На все грехи идём,

Чтоб для себя вольготней жизнь устроить.

 

И слепо верим выдумкам пустым,

Что кто-то к счастью натоптал нам тропку.

Одна держава превратилась в дым,

Другая – копит для себя растопку

 

Тем, что стремится повернуть всё вспять,

Вернуть страну к семнадцатому году,

Спасти царя, буржуям всё отдать,

И набекрень мозги свернуть народу.

 

Россия поднимается с трудом,

Но если встанет, то всегда недаром.

В стране стало припахивать дымком,

Не догоревшим Ленинским пожаром.

 

 

МИРСКАЯ ВЛАСТЬ

 

Поэт и власть, художник и толпа.

Искусство у позорного столба.

Бездарность, возведённая в величье.

В запасниках истлевшая судьба.

И ликованье лжи во всех обличьях.

Идёт тупая гонка и борьба

За власть мирскую и за призрак славы,

Где слепнет ум, взрываются сердца,

Война, где победители неправы.

                            

Власть не от Бога. В дни первоначал

Из глины и любви Он создал человека.

Свободу воли смертным щедро дал,

А власть пошла сама собой от века.

И нет конца, и нет износа ей

От дней библейских и до наших дней.

И все народы под её пятой

Живут по властной, а не Божьей воле.

Мне наша власть не кажется святой,

Но я простил бы ей людские боли

И перестройки адовы круги,

Когда б не лезла в душу и мозги.

 

Еще не наступил России вечер,

И солнце высоко над ней стоит.

Поэзия людей очеловечит

И совестью всех честных освятит.

Душа воскреснет и отринет страх,

Когда её, печальную простушку,

Омоет красотой волшебной Пушкин

И эхом слова Божия в громах.

 

ПОЗНАТЬ СЕБЯ

 

Познать себя – возвышенная доля.

И смыв с души на сколько сможешь ложь,

Представь себе заснеженное поле,

Где ты идёшь, идешь, идёшь…

 

И никого – лишь тускло светят звёзды

На одинокий след твой, человек.

И оседает жёсткий плотный воздух

Морозными иголками на снег.

 

Ночь беспредельна так же, как  пространство.

И, кажется, на много светолет

Вокруг – нет ни знакомых, ни начальства,

И никогда их не было, и нет.

 

Нет никого – ни возгласа, ни эха,

Лишь вымершая, вымерзшая гладь.

О, как ты, одинокий, человека

Захочешь непременно повстречать.

 

– Ищу я человека,  – вскрикнешь. – Люди!

И даже не услышишь этот крик.

Но многое в душе твоей разбудит

Он в твой великий переломный миг.

 

И ты поймёшь, что без людей никто ты.

Кто одинок, тот временно живой.

Познать себя – труднее нет работы.

И сделав первый шаг,  ты соверши второй.

 

ФИССАГЕТЫ

 

Дарий…

Скифы…

Писал Геродот,

Наблюдая течение Леты,

Что в Поволжском краю обитает народ,

И зовут его все – фиссагеты.

 

Что он сеет пшеницу, разводит коров,

Промышляет и зверя, и птицу.

Украшает своих истуканов-богов

Черепами пустыми убитых врагов,

Зажигая лучины в глазницах.

 

Отступавшие скифы селения жгли,

Чтобы персы живыми до них не дошли,

И хлеба табунами топтали.

И все ратники персов в пределах земли

Фиссагетов безвестно пропали.

 

А народ фиссагетский иль был полонён,

Или сгинул в пучине набега,

Но исчез навсегда из истории он,

От него не осталось и эха. 

 

 

В РАСХОД ПУСТИЛИ ВСЕХ ИНФАРКТЫ...

 

Вновь переломное распутье

И смена властных козырей.

И где сейчас былые судьи

Судьбы нерадостной моей?

 

Где их заносчивые позы,

Гримасы, жесты и слова?..

Завяли траурные розы.

Шумит могильная трава.

 

В расход пустили всех инфаркты,

Но мы не сироты сейчас.

Судьба сдала всё те же карты

За этот век не первый раз.

 

Всё те же козыри в колоде

В обнимку с козырем-тузом.

И много трёпа о свободе, 

И мало совести во всём.

 

НА РАСПУТЬЕ

 

Ослепил меня взвихренный снег,

И судьба заблудилась – бывает!

Скоро кончится сумрачный век,

Вот лишь только меня  дотерзает.

                        

Я спросил: «И на что мне надеяться?..»

И полынь прошумела в ответ:

«Заметёт молодая метелица

На земле твой извилистый след.

 

Ведь не знал ты ни летом, ни осенью,

Что грядёт мировая зима.

Посулила жизнь счастье, но бросила

На распутье души и ума.                      

 

Жизнь не станет светлей для других.

Чтоб взлететь, места нет для разбега.

Если сможешь, то вымолви стих

Для поэта грядущего века».

 

ПОКРОВ

 

Покров. И всё готово к снегопаду.

И лес, и даль – безмолвны и пусты.

И жизнь былая вся доступна взгляду,

Когда в годах достигнешь высоты.

 

Смотрю вокруг, и смутная тревога

Растет во мне, похожая на страх,

Что вот – почти закончилась дорога,

И я блуждаю, словно в облаках,

В своих написанных романах и стихах,

Хотя причастен к ним совсем немного.

 

Всё в жизни происходит мимо нас.

И даже то, что я пишу сейчас,

По воле случая иль по задумке Бога,

Есть плод, что отделился от меня,

Как снег – от облака, как ночь – от дня,

В котором всё готово к снегопаду.

 

И где-то здесь устроила засаду

Зима. Она дождётся темноты,

И с облачной обрушит высоты

На землю снег, и наметёт сугробы,

В них поутру натопчут люди тропы.

 

Куда, зачем они по ним спешат,

Не зная смысла жизни, наугад?

 

  

И НИ ОДНОЙ СУДЬБЫ НЕ ПОВТОРИТЬ

 

Я в этом виноват.

И с каждым днём всё пуще

Осознаю, что тратил дар и пыл

На пустяки, и мир не сделал лучше,

Остался он таким, каким и был.

 

В нём до сих пор не отыскался смелый,

Что всех к земному счастью приведёт.

Достигло человечество предела

И ни на шаг не сдвинется вперёд.

 

Все сказаны слова, и сыграны всё роли,

И обратились все ученья в хлам.

Не может никакой свободной воли

Быть у того, кто смертен, но упрям.

 

Гордыня превращает душу в камень.

И даже Зевсу молнией в грозу

Не высечь из него прозренья пламень,

Не выжать из него раскаянья слезу.

 

Земное действо близится к финалу,

И видно по всему – ему недобрым быть.

Но не вернуться нам к первоначалу,

И ни одной судьбы не повторить.

 

  

И ВИДНО ПО ВСЕМУ, ЧТО БОГ НЕ С НАМИ  

 

Разрушена советская система,

А в новой жизни правду не найти.

Поводыри не ведают, что время

В России сбилось с верного пути.

 

И движется не прямо, а по кругу.

В нём никакого будущего нет.

Россия обрела себя на муку:

Погибнуть иль спасительный ответ

 

Найти, пока нас всех в воронку

Безвременья не засосала ложь,

И прекратить бессмысленную гонку

За тем, что не догонишь, не вернёшь.

 

Уж четверть века пошлыми кругами

Страна бредёт подобно мертвецу.

И видно по всему, что Бог не с нами,

Но бредить о царе России не к лицу.

 

Без правды нет нам ни пути, ни ходу.

Всем, кто не разрусел, давно пора

Вернуться к своему гонимому народу,

И не сегодня, а еще вчера. 

 

 

ЧТО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ В ВОЖДЯХ

 

Что мне не нравится в вождях,

Так эта их к державному народу

И нелюбовь, и затаённый страх,

Что люди заимеют вдруг свободу

Казнить и миловать обидчиков своих.

 

Народ наш не всегда послушно тих.

Пока он, почти весь, как надо, голосует.

Почти со всем согласен. И ликует,

Считая власть за Родину свою,

Раз нет другой, кроме неё – постылой.

 

Пока раздрай идёт родном краю,

Он верен ей, прощает всё, что было,

Но поросло быльём и сплыло…

Надеется на пенсийку и ждёт,

Когда его наступит «юрьев год».

 

И распрощается он с каторжною долей

Пахать на «дядю». Радостно вздохнёт.

И насладится пенсионной волей

Годок, другой… и мирно отойдёт

В края, где нет ни радостей, ни болей… 

 

 

БЫЛ Я ЛЁГОК НА НОГУ КОГДА-ТО

 

Грустно мне, когда семь с половиной

Прожитых десятков за спиной.

Впереди остался путь недлинный,

Как-нибудь дойду его с клюкой.

 

Был я лёгок на ногу когда-то,

Не обижен силой и умом.

Побывал рабочим и солдатом,

Знаю не по слухам, что почём.

 

Так и жить бы мне в обычной жизни,

Вагонетки с кирпичом толкать.

Но поэтом на своей Отчизне

Дал Господь мне счастье пострадать.

 

Хлеб моей поэзии не сладок,

А скорее горек он от слёз.

И писал стихи я без оглядок,

Как страны хозяин, а не гость.

 

Честность их не каждому по нраву,

Но мой долг – карябать, не ласкать.

Выпила Россия дурь-отраву

И никак не может трезвой стать.

 

И народу долго-долго маяться

Предстоит, но счастья не видать.

Новая Россия приближается,

Но какая, не дано мне знать.

 

ЛЁД 

 

Ветер волны швыряет залива

Равнодушно на берег крутой.

И вскипают плакучие ивы

Всей блескучей листвой, как прибой.

 

И душа, обнимая стихию,

Как весны обновления ждёт.

Но в утратившей радость России

Все надежды вморожены в лед.

 

Всё живое под ним еле дышит,

Впало в спячку иль в тягостный бред.

Нарастает он выше и выше,

Людям застит дорогу на свет.  

 

 

ОН МНЕ СКАЗАЛ

 

Он мне сказал: «Душа не плачет,

Наверно с год… И, наконец,

Я догадался – это значит,

Что я давно уже мертвец.

 

Хоть я живу и различаю,

Что плохо, и что хорошо,

И никого не обижаю,

Но не сочувствую душой

 

Чужим невзгодам и утратам.

Я ко всему остыл давно.

Делить на правых, виноватых

Весь мир устал, мне всё равно,

 

Что вкруг меня сейчас творится.

Во власти прежние всё лица,

Вокруг – ворчание и вздохи,

Всё как при брежневской эпохе…

 

С печальной скукою всезнанья

Смирился.

И могу сказать,

Что жить большого нет желанья.

Но с жизнью не хочу кончать

Из-за простого любопытства,

Чем перестроечное свинство

Закончится, в конце концов?..» 

 

 

МОСКВА 

 

Москва… Как много в этом слове

И славной старины, и спорной нови.

Квашнёй расползшейся среди семи холмов,

Она во всём не знает берегов.

 

И душегрейна, и бесчеловечна,

Москва, как всё, что на земле, не вечна,

Но этого покамест не поймёт

Её покорно голосующий народ.

 

Что толку, что звонят колокола,

Коль храмы пусты, а святые немы?..

Москва так много на себя взяла

Грехов мирских разрушенной системы,

 

Что не смогла их все переварить,

Оставить в прошлом, навсегда забыть.

И продолжает их жевать как жвачку,

Поставив всю страну  на раскорячку

 

Меж двух эпох: одна не умерла,

А что за ней – ещё не разродилась,

Но чудище на половину появилось

Из прорвы Ада как исчадье Зла.

 

***

Опять пришла весна в Поволжье.

Лес научился говорить.

И листья шепчут, что я должен

За это песней заплатить.

 

И пусть не так легко и щедро,

Как соловей или скворец,

Но стать на миг дыханьем ветра,

Коснуться радостью сердец.

 

Не много в жизни счастья, света,

Никто своих не знает дней,

Но есть призванье у поэта –

Очеловечивать людей

 

РУССКИЙ ЛЕС

 

О чём шумишь ты, русский лес,

Под евразийскими ветрами,

Касаясь кронами небес

И почву вглубь пронзив корнями?

 

Ты был для русских верх и низ

Вселенной, лиственной и хвойной.

И ты сберёг народу жизнь

Для сечи, памяти достойной.

 

Твоя дремучая судьба

Полна торжественных преданий.

Россия вышла из тебя

На Куликово поле брани.

 

Ты шумом яростным воспел

Бессмертный подвиг Пересвета.

К народу, что свой страх презрел,

Явилась грозная Победа.

 

За нею вышла на простор

Россия в блеске ратной славы.

Премного было войн с тех пор

В самостоянии державы.

 

И лес всегда был крепостной

Народа русского защитой.

Он и сейчас стоит стеной

Вокруг Москвы, как перед битвой.

 

ПОЧУЯВ В ДУШЕ НЕПОГОДУ

 

По нраву мне ветер весёлый,

Хоть хмарна река и темна.

На плиты бетонного мола

С разбега взлетает волна.

 

Почуяв в душе непогоду,

Я Волгой спасаюсь давно.

Ступени уходят под воду

На скользкое топкое дно.

 

От берега крепкую сдачу

В упор получает волна.

Я верил когда-то в удачу,

Но где-то пропала она.

 

Схожу я по скользким ступеням

Всё ближе и ближе к воде.

В прибое, вскипающем, пенном,

Стою на последней черте.

П

Поэта судьба скоротечна.

Всё времени смоет волна.

И только поэзия вечна,

Поскольку от правды она.

 

Чёрный человек

 

1-

Стремясь постигнуть Красоту,

Поэт взирает в темноту

С упорством древнего  монаха.

И ждёт, когда ему из мрака

Внезапно явится Она,

Как взрыв на Солнце,

Вспышкой света.

Всё мироздание пронзит,

И в неизвестность улетит.

 

Стремясь постигнуть Красоту,

Поэт взирает в темноту

И год, и пять… Со счёта сбился.

Не знает он, что покусился

На тайну жизни мировой,

Что называют Красотой.

 

Но, наконец, свершилось это.

И, вспышкой солнца поражён,

Поэт не ведает ответа,

Что видел, иль не видел он?

Свет, вспыхнув, вдруг преобразился

В кромешную ночную тьму…

Вдруг кто-то в ней зашевелился,

Но кто, неведомо уму.

 

Не знал и наш поэт об этом,

Что тьма, оставленная светом

Неизреченной Красоты,

Есть порожденье пустоты.

 

Что будет следовать за ним,

Нечистой силою гоним,

Из года в год, из века в век

Безмолвный  Черный Человек,

Влача судьбы его суму.

 

Поэт отверженный, ему

Сначала будет удивляться,

Затем страшиться…

Может статься,

Пальнёт в него из пистолета.

Чуть позже пустит пулю в лоб.

Себе… Несчастного поэта,

Оплачет мать. Дощатый гроб

Под хилым дождичком иль снегом

Снесут на кладбище. Его,

Кто к Красоте воззвал над веком,

Зароют… Только и всего.

 

                     -2-

Ушёл в космический побег

Поэт, окончив путь свой честно.

И тут же Чёрный Человек

Занял его святое место.

Себя поэтом объявил

 И даже с пушкинским сравнил

Свой чёрный, словно сажа, гений,

Что был ничтожен, без сомнений.

 

Так время шло…

Сгорела, свечкой

Коммунистическая власть.

И уйма Чёрных Человечков

В России грешной родилась.

 

Все сплошь писатели-калеки.

На Русь у каждого оскал,

Не медля, в Черном Человеке

Они узрели  идеал.

 

-- Он выше Пушкина! – вопила

За ними глупая толпа,

Не зная, что опять судьба,

С Россией злостно пошутила,

 

Я сам свидетель дней позорных,

Когда хозяином стал гость,

Как время Человечков Чёрных

Пришло надолго и всерьёз.

 

Чтоб русский век для них был вечен,

Использовав крутой момент,

Они для Чёрного предтечи

Воздвигли Чёрный монумент

Возле известного посольства.

И он в него направил взор,

Исполненный самодовольства.

 

С посольством вместе он превыше

Александрийского столпа.

Но он нерусским духом дышит,

К нему народная тропа

Не торена. И даже пьяницы

Не посещают сей приют.

Страна, где монументы лгут,

Ничтожной в памяти останется.

Маршал Жуков

 

Маршал! поглотит алчная Лета

                                 эти слова и твои прахоря.

                                                         Иосиф Бродский

 

Мне ясно видится порой

Июньский день, живой стеной --

Полки фронтов, оркестр, штандарты.

И ровно в десять над страной

Бьют чётко Спасские куранты.

 

И Жуков в зыбкой тишине

На белокипенном коне

Из проездной кремлёвской башни

На площадь выехал к войскам,

К солдатам выжившим и павшим,

Чьи души взмыли к небесам.

 

Тяжёлый груз лежит на нём

Побед и страшных поражений.

Он не дрожал перед вождём

И хладен был в пылу сражений

Своим расчётливым умом.

 

И полководец, и герой,

Безжалостный к себе и людям,

Он вместе с ними встал стеной

Перед фашистскою ордой

И лишь за это не подсуден.

 

Ему судья один лишь Бог,

Его венчавший вечной славой,

За подвиг честный и кровавый,

А не доросший до сапог

Героя стихоплёт гнусавый.

 

Он жив и в памяти, и в бронзе,

Неукротимый воин грозный,

Бессмертно стоя на часах

Внушает недругам смятенье,

И в русских трепетных сердцах –

Неизъяснимое волненье.

 Россия спит…

 

Россия спит,

Не замечая гула.

Не верю я, не может быть,

Что навсегда заснула.

 

Пока я вижу тяжкий сон

Бессильного колосса.

Ещё не пробил час времён

Солдата и матроса.

 

Но говорят мне гул и дрожь,

Она восстанет сразу,

Когда спадёт с России ложь,

Как чешуя проказы.

 

-- Не дай мне Бог, -- сказал поэт, --

Увидеть бунт в России.

Но ей пути иного нет –

Поводыри слепые.

 

 

О себе мы слёзы льём

 

Продлевай ли бегом жизнь,

Сокращай ли водкой…

Как над ней не суетись,

Век у всех короткий.

 

Вроде, начал только жить:

Дом построил, дачу…

Но несут уж хоронить,

Безутешно плачут.

 

Все мы, грешные, уйдём

По небесным тропам.

О себе мы слёзы льём

Над раскрытым гробом.

 

 

Как-то раз коты в подвале...

 

Как-то раз зимой в подвале

Собрались коты.

Вначале

Пошипели, поворчали,

Друг на друга посердились,

А затем разговорились.

 

Разношерстная компания

Белых, рыжих и трёхшерстных.

И вопросы на собрании

Ставились предельно остро.

Всем внести хотелось ясность,

В разнобой кошачьих мнений.

И господствовала гласность

Безо всяких снисхождений.

 

— Я, — мяукнул кот бывалый,

Победитель жарких схваток, — Объявить хочу сначала,

Что в стране исчез порядок.

Вот кричали мы: «Свобода!»

Все от счастья помешались.

Для кошачьего народа

Беды прежние остались.

Мы живём в кромешном мраке,

Нам на улицу нет хода.

Нас на части рвут собаки,

Всё свирепей год от года.

Ждали, что поможет Ельцин

Демократии кошачьей,

Но глушил он водку с перцем

И в Кремле, и на госдаче.

Путин дружит с лабрадором,

На собак неровно дышит.

Наши слёзные укоры

Он подавно не услышит.

Загнала нас власть в подвалы,

А нам хочется на крыши.

Нам свободы не хватало,

А сейчас мы стали лишни.

 

— Не согласен, — муркнул глухо

Кот без глаза и без уха. —

Зря усердствует докладчик,

Мне не надо прав кошачьих:

У меня пустое брюхо.

Все — рабы своей утробы

От рождения до гроба.

Голод – нет страшней хворобы.

Я, друзья, дошёл до точки –

Ни мясного, ни молочки.

Корки хлебные, окурки,

Ни куска нормальной пищи.

У хозяина, придурка,

Рыбьей кости не отыщешь.

Я живу у грязной пьяни,

И какой я только дряни

Не лакал в его стакане!

Ей в конец сгубил я почки,

И теперь мне нужно, братцы,

Не тянуть, а этой ночкой

В урологию податься.

 

— Да, печальная судьбина,

Но ничуть не горше нашей, —

Сипло выдохнул котина,

Свежей раной разукрашен.

— Мой профессор пишет что-то

Про котовские повадки.

Для него это работа,

От которой мне несладко.

Не привреда я нисколько,

Ни какой-то недотрога,

Но меня, подумать только,

Заставляет спать с бульдогом.

У меня характер твёрдый,

Цапнул пса ударной лапой

По слюнявой гадкой морде…

Сразу не успел удрапать.

 

Завопило всё собранье,

Все обиделись за брата.

Всех сплотило пониманье,

Что живут не так, как надо.

Что репрессии вернулись

И гулаговская мука…

Поорали и заткнулись,

Тупо смотрят друг на друга.

 

— Мой хозяин не жадюга,

Он – поэт, а это хуже, —

Промяукал кот хитрюга,

Сохранивший в стужу уши. —

Он то пишет, то читает

Зарифмованные бредни,

То в запой уйдёт, гуляет,

Чуть очухался намедни.

Посылал меня сегодня

(Вам такое не приснится)

В «Гулливере» стырить сотню,

Чтоб пивком опохмелиться.

То задумал мемуары

Про моё писать житьишко,

Мол, сварганим мы на пару

Занимательную книжку.

Пребываю в тощем теле,

Воля к жизни убывает,

Все поэты – пустомели,

Это нынче всякий знает.

 

Рыжий кот, боец бывалый,

Изложить собрался мненье,

Но вдруг что-то завизжало

В ржавых трубах отопленья.

Рыжий справился с волненьем,

Облизал свой хвост мохнатый

И промолвил с осужденьем:

 

— Вы, друзья, не демократы!

Что я слышу, что такое

На собрании творится,

Щедро льёте вы помои

На хозяев, на кормильцев.

Бунтари вы по натуре,

Вас лелеют, холят, гладят.

По свой врождённой дури

Вы привыкли людям гадить.

Захребетники мирские,

Дармоеды и нахалы –

Вот вы, все тут, кто такие,

Прилипалы, объедалы!

 

Тут в подвал затмило паром,

Раскалённым жаром-пылом.

Разбежались все котяры

По своим родным квартирам. 

 

 

 

Весь датами утрат я испещрён

 

Весь датами утрат я испещрён,

Как липа придорожная узлами

Обломанных ветвей…

Душа моя как стон

Звезды, во тьме летящей над полями.

 

Мои мечты,

Их трепетную дрожь,

Мир обкорнал – садовник с сучкорезом.

Я был цветущим деревом.

И что ж?..

Теперь я пахну дымом и железом.

 

Под грохотом несущихся колес

Стою я на обочине  дороги.

Зачем родился и зачем я возрос

Я в этот век, великий и убогий?..

 

Ответа не дано мне угадать,

Не избежать печальной русской доли -- Меж трех осин судьбу всю жизнь искать

И грезить  по-ребячески о воле. 

 

 

Счастье

 

Не знаем пути мы иного

Вне вечного круга земного.

Пусть сгинут пустые слова:

Свобода, парламент, права.

 

Пусть сгинет унылая новь

Прогресса и все его маски.

Не слышим мы Божьей подсказки,

Что жить надо, веря в Любовь.

 

Жаль, нет меж людей единенья,

Нет счастья земного для всех.

Уходят во тьму поколенья.

И каждый начавшийся век

Сулит людям близкое счастье,

Но раньше его к нам всегда

Являются злые напасти,

А счастье мелькнёт иногда,

Как звёздная искра, и сгинет,

В потёмках судьбы навсегда.

 

Но пусть нас вовек не покинет

Святая о счастье Мечта! 

Тоска в ночи над сердцем вьюжит

 

Тоска в ночи над сердцем вьюжит.

И призраков ужасных рой

Теснится вкруг меня и кружит,

Повсюду следуя за мной.

И бестелесны, и безмолвны,

Что от меня они хотят?

Куда зовут, куда летят,

Ныряя в облачные волны,

Гася небесные огни?..

 

Лишь раз услышал я из тьмы:

-- Ты не узнал нас?.. Это мы,

Твои бессмысленные дни,

Сожженное впустую время,

Что промотал,  растратил ты,

Не пожалев ничуть об этом.

И дара творческого семя,

Не возрастил, отверг мечты.

Остался жалким пустоцветом

Пред бездной вечной пустоты.

Ты жив ещё, и мёртв уже.

Нет ничего в твоей душе.

 

Тоска в ночи над сердцем вьюжит.

И призраков ужасных рой

Теснится вкруг меня и кружит,

Повсюду следуя за мной.

 

 

В предрассветном тумане луна

 

В предрассветном тумане луна

Заблудилась, как путник бездомный.

Каждый звук сторожит тишина,

Каждый вздох, каждый трепет влюблённых.

 

Сладко скошенной пахнет травой.

Дышит озеро клубами пара.

На копне под берёзой густой

Заигралась влюблённая пара.

 

Шорох. Шёпот…

Включила заря

На краю горизонта подсветки.

И прохладный поток серебра

На влюблённых просыпался с ветки.

 

Будет памятен им этот миг

На подходе к годам невесёлым.

Сладкий запах травы…

И как их

Укрывала берёза подолом.

 

 

 Когда смотрю я на берёзу...

 

Когда смотрю я на берёзу,

Роняющую лист с ветвей,

Свою поэзию и прозу

Вдруг забываю перед ней.

 

Меня охватывает чувство,

Что до неё я не дорос.

Что стоит всё моё искусство

Пред тем, что вижу?..

Вот --вопрос! 

 

Две жизни

 

Я опять попытаюсь

Узнать, кто я есть,

В раз полсотый, наверно,

А, может быть, больше.

Только выпадет снег,

Словно добрая весть,

Я пройдусь непременно

По первой пороше.

 

С этой мыслью я шёл по ней

Лет в двадцать пять

В первый раз, когда всё,

Во что верил, пропало.

И решал, то ль пришла мне

Пора умирать,

То ли, с духом собравшись,

Начать всё сначала.

 

День был ясен.

Сверкали под солнцем снега.

И ни звука вокруг,

Никакого движенья.

И внезапно во мне

Прозвучала, как песня, строка…

Так случилось моё

Как поэта рожденье.

 

Я обрёл в этот миг,

Что, не зная об этом, искал,

Что вошло в мою душу

Сиянием дивного света.

И две жизни прожил,

Две судьбы на себе испытал –

Человека земли

И летящего к звёздам поэта.

 

Я опять попытаюсь

Узнать, кто я есть,

В раз полсотый, наверно,

А, может быть, больше.

Только выпадет снег,

Словно добрая весть,

Я пройдусь непременно

По первой пороше.

 

 

Правды меч

 

Кто мы сейчас, где наш исток?

Сто лет тому через порог

Судьбы мы все переступили,

Премного было шума, пыли.

И прах двуглавого орла

По ветру времени пустили.

 

Была Россия – да сплыла

По кровяным ручьям и рекам.

И революция прошла

По всем безжалостным набегом.

 

Бунт неизбежно повторится:

Никак страна не устоится,

Никак не может встать над злом

Твердыней правды. И мечом

Лечить державные недуги.

Кто русским недруги, кто други?

 

И кто удержит правды меч,

Чтоб им творить не зло,

А милость?

И крах Отечества пресечь,

Чтобы Россия возродилась.

 

Жизнь примирила, вроде, всех

 

Всему есть срок, и бог земной

Почил сном вечности глубоким.

Но даже мёртвый, неживой,

Он для живых остался богом.

 

А я, что знал я о себе?..

Я жил и в счастье слепо верил.

Лишь были ведомы  судьбе

Мои находки и потери.

 

Двадцатый съезд. Пора надежд

На счастье и никак иначе.

Коммунистический рубеж

Невдалеке уже маячил.

 

Осталось только поднажать,

А там… Что там, никто не знает.

Народ лишь начал прозревать

И ничего не понимает.

 

Деревне дали паспорта,

И повалили люди в город.

У всех была одна мечта —

Зажить без всякого надзора.

 

Ещё газетам верят все,

Противных нет в помине мнений.

Почти на каждой полосе

В призывной позе новый гений. 

 

Страна на взлётном вираже

Летит с космическим размахом.

И новый вождь всем по душе,

Что не внушает людям страха.

 

Был трудовой рабочий рубль

Вполне по ценам магазинным.

По выходным барачный клуб

Цвёл штапелем и крепдешином.

 

Завыл в посёлке первый «маг»,

И завихлялись «буги-вуги».

Стригут дружинники стиляг,

Берут воришек на поруки.

 

А за барачной полосой,

Цепляясь к городскому краю,

Растёт хрущёвский самострой

Из насыпушек и сараев.

 

По всяким праздникам у нас

Поют заливисто гармони.

Звучит «Подгорной» перепляс,

Ещё частушки не в загоне.

 

Не в моде френч и сапоги,

Но произвол ещё обычен.

И Пастернак попал в враги,

И Солженицын  возвеличен. 

 

В литературе этих лет

Куприн и Бунин в громкой славе.

И снят с Есенина запрет,

И обретён Васильев Павел.

 

Жизнь примирила, вроде, всех.

В моём бараке отставные

Охранник лагерный и зэк

Гуляют вместе, как родные.

 

Я верю в правду и добро,

Хотя вокруг немало злобы.

Уже вплотную подошло

Мне время счёт платить особый.

 

Судьба дала мне честный путь

И опалила душу смутой.

И сквозняки пронзили грудь

Сердечной  горестной остудой.

 

 

 Смерть – это тоже бытиё

 

Не будем спорить, кто сильнее –

Жизнь или Смерть.

Всему – своё.

Смерть – это тоже бытиё,

Но нам привычного скучнее.

   

 

СНЕГ ПОКРОВА

 

Снег выпал после Покрова.

Снег выпал на траву двора,

И за двором, и на дрова,

Где грелся кот еще вчера.

 

Морозец резвый пацана

Кольнул иголкой в щеку.

– Ой! Ой! – взлетела тишина

Испуганный сорокой.

 

Вспугнуло эхо старый вяз

И елку молодую.

И потекли с ветвей, змеясь,

Серебряные струи.

 

 

 Нет, зеркала не лгут

 

Нет, зеркала не лгут,

А лжём себе мы сами,

Что молоды ещё

И на подъём легки.

Что старость далека,

Болезни далеки,

А если что случится,

То не с нами.

 

Печальный день –

Сегодня я заметил,

Как друг мой постарел,

Поник, увял.

И в каждой возрастной его примете,

Как в зеркале,

Себя я,

Вздрогнув, угадал.

 

И холодок почувствовал

Под сердцем,

Доселе неизвестный

И пугающий озноб,

Что близок край,

И некуда мне деться.

И больше предо мной

Натоптанных нет троп.

 

Теперь мне каждый миг

Грозит исчезновеньем

Всего, что было

Близким, дорогим.

Ведь то, что было телом,

Голосом, движеньм,

Умом, страстями,

Горем, наслажденьем –

Исчезнет навсегда,

Рассеется как дым.

 

А станет всё ни Чем-то,

А дырой конечной,

Во времени,

Где мысли нет

Как нет ни букв, ни числ,

И в тот же миг

Понятен станет смысл

Души моей

Бессмертной и предвечной,

И даль её бескрайняя,

И высь.

 

 

Из полей дохнула стужа

 

Из полей дохнула стужа.

Белый иней пал на стог.

Малыши ломают в лужах

Первый радужный ледок.

 

Хорошо им и привольно,

Хоть каникулы прошли.

И томительно и больно

В небе кличут журавли.

 

В колее гремит телега,

Гулко смерзлась вся земля.

Не дождя уже, а снега

Ждут озимые поля.

 

Вдаль, пути не выбирая,

Шар бурьяна вихрь несёт.

Тяжко с западного края

Туча снежная встаёт.

 

Поднимается в полнеба

С синевою белизна.

И накроет всходы хлеба

Снега тёплая волна.

 

ВИТЯЗЬ НА РАСПУТЬЕ

 

Кончилась дорога. Чёрный камень

На распутье медленно восплыл.

Фыркнул конь. Метнулся ярый пламень

Из ноздрей и надпись  осветил.

 

Хмурый витязь по складам читает

Древнее пророчество в стихах.

Ничего оно не обещает,

Кроме смерти, ждущей на путях.

 

Мир велик, но где пути другие?

Как идти, когда подсказки нет?

А страна за камнем тем – Россия!

И над ней восходит дивный свет.

 

Витязь булаву забросил в яму.

Снял доспехи. Меч вонзил в траву.

И босой, по бездорожью  прямо,

Он пошёл, склонив на грудь главу.

 

Тридцать дней он шёл без сна и хлеба.

Конь за ним ступал стопа в стопу.

И увидел озеро и небо.

И услышал ангела трубу.

 

Этот глас  на путь его направил.

Понял он, что Богом не забыт.

И на этом месте крест поставил.

И в бугре песчаном вырыл скит.

 

Тридцать лет со тщаньем и любовью

Он молился, пашню поднимал.

– Больше ты не пахнешь, витязь, кровью.

В мир иди – обрёл ты, что искал!

И В ОКНА НОЧЬ ГЛЯДИТ, ТЕМНЕЕ ДУЛА

 

Спит мир,

Как коммунальная квартира,

Надеясь на счастливый новый день.

В немое напряжение эфира

Вонзились цепко щупальцы антенн.

 

Прослушивают верх небесной кручи,

На пограничном рея рубеже,

Как будто чуткий рой мышей летучих

Парит беззвучно и настороже.

 

Следят за всем: за каждой птичьей стаей,

За каждою падучею звездой,

За тучами, чьи недра вдруг взыграют

Радиоактивной мёртвою водой.

 

И в окна ночь глядит, темнее дула,

Немым испугом отравляя сон.

Удары сердца отдаются гулом

Стартующих ракетных веретён.

 

Ужели мир земной погибнет разом,

И где прольётся мёртвая вода,

Взойдут незаживающие язвы,

И всё живое сгинет навсегда?

 

Какие беды новые измыслить

Решил для нас грядущий новый день?

Иль может в силах мы ещё очистить

Планету от своих поганых дел?

 

ДНЕЙ ПРОШЛЫХ НЕ ВЕРНУТЬ

 

С печальным шумом осени огни

Холодный дождь в пустынной роще тушит.

Дней прошлых не вернуть, а будущие дни

Ещё больнее выстудят мне душу.

 

Снег упадёт, морозный вспыхнет свет,

И не найти нигде следов былого.

И радость бесшабашных юных лет

Не возвратить, заветного нет слова.

 

Над снежной новиной пустых полей,

Над памятью в ночи застонет вьюга.

В кругу весёлых и чужих людей

Меня забудет навсегда подруга.

 

И больше не поверю я в обман

Земного счастья и свободной воли.

Пустых надежд развеялся туман,

Но как сейчас мне жалко их, до боли.

 

Где тот мальчонка, веривший всему,

С поэмою восторженной в тетради?

Не дотянуться мне уже к нему

И головы вихрастой не погладить.

 

НАРОД И КРАСОТА

 

Не знаю это что

И не ищу названья.

Наплывами,

Вдруг застя свет сознанья,

Звучат во мне неясные слова.

И сердце возгорается,

И чувства,

Мной пережитые не день тому, не два,

Вдруг оживают и светло, и грустно.

 

Я жду их.

И  с наивностью ребёнка

Гляжу им, ускользающим, вдогонку.

И словно вижу старое кино,

Где, вся в надрывах, стёрлась киноплёнка,

И вместо звука – хрип,

А облика – пятно.

 

Быть может, это есть

Свет озаренья?..

Сокрытый в человеке до поры,

Он высветил во тьме

Ожившее движенье

Шедевра из-под мраморной коры?

Иль как поэт я

Сопричастен к бегу

Вселенной, измеренья коей  нет?..

 

Нет, не доступно видеть человеку

Явленья Красоты на Божий свет.

Она есть Бог в своей вселенской сути,

Творенья завершающий аккорд.

Но ЕЙ очеловеченные люди

И есть России преданный народ.

 

ВЫЙДУ Я НА СОЛНЕЧНЫЙ ПРИГОРОК...

 

Выйду я на солнечный пригорок.

Сяду на берёзовый пенек.

Потечёт осенних листьев шорох,

Как сквозь пальцы золотой песок.

 

Птичьего отлёта ожиданье

В воздухе прохладном, как вода.

Поплывут мои воспоминанья,

Словно тучек лёгкая гряда.

 

Шорохами лиственного пала,

Голизной обветренных ветвей,

Мне откроет жизнь свои начала

В строгости  последних  ясных дней.

 

Не скудеет жизни кладовая.

И опять, как в прошлые  года,

Листопад в разгаре, и  живая

От ветвей отхлынула вода.

 

Скоро ветер взвихрит и обрушит

На поля тяжёлый мокрый снег.

Затоскуют в небе птичьи души,

И взгрустнёт вослед им человек.

 

Выпадет густое оперенье

На родную землю из пурги.

Воцарится в мире обновленье

Человечьей грусти вопреки.

 

ИЗ ДНЕВНИКА: 18. 12. 1991.

 

От Родины меня не отлучал

Никто как будто…

И я Россию не терял,

Но всё равно так смутно

И гадко на душе, и окаянно,

Как будто кто-то обокрал меня, Ивана.

И всё вокруг меня –

И пусто и темно…

Хоть вроде я живой,

Но что-то есть во мне от мертвечины.

В раздвоенности жалкой суждено

Мне пребывать, тоскуя, до кончины.

Иль предал я себя,

Иль предали меня?..

Но жизнь лишилась высоты и цели,

А будущее – звёздного огня.

И вкруг меня такие же Емели.

От Родины меня не отлучал

Никто как будто…

И я Россию не терял,

Но всё равно так смутно

И гадко на душе, и окаянно,

Как будто кто-то обокрал меня, Ивана.

 

ПЕРЕУЛОК СВОБОДЫ

 

Белые избы, сады, огороды.

Скована первым морозцем земля.

Неспешно течёт переулок Свободы

В степные просторы – поля и луга.

 

Кончилось краткое русское лето,

Но нет и намёка на зимнюю тьму.

Сколько увидел  ясного света

В конце переулка, пройдя по нему.

 

Вот она – воля и правда земная,

Что там придумывать, вот она вся!

Радость и грусть сердцу милого края,

Родина плуга, серпа, колеса.

 

Что там искать, во что веровать более

Можно ещё на распутьях судьбы?..

Выйди в широкое русское поле,

Вслушайся в песнь журавлиной трубы.

 

ГОРИ, ДУША!..

 

«Боже, как печальна наша Россия!»            А.Пушкин

В стране давно – ни мира, ни войны.

Утеряны концы. Не найдены начала.

Но я стремлюсь, чтоб и в слепые дни

Моя душа во тьме не угасала.

 

Гори душа! Без устали гори,

Потёмки жизни разгоняя светом.

О нежности и счастье говори

Всем, кто захочет только знать об этом.

 

Пусть мир, очнувшись, вспомнит о тебе,

Отринет все угрюмства и печали.

И человек почувствует в себе

Бескрайние и сказочные дали.

 

Отечество своё он в них найдёт,

Потерянное им в лихие годы,

Когда лишённый воли и свободы

Ограблен и унижен был народ.

 

Он до сих пор не встал ещё с колен.

На них он и ликует, и бунтует,

И, стоя на коленях, голосует,

И ничего не требует взамен.

 

В стране давно – ни мира, ни войны.

Утеряны концы. Не найдены начала.

Но я стремлюсь, чтоб и в слепые дни

Моя душа во тьме  не угасала.

 

 

ЧТО Ж, Я НЕ ПРОТИВ СТАТЬ ЦАРЁМ

 

Деревья голы, день уныл,

Снежинки кружатся и падают.

Мир, кажется, лишился сил,

И лишь рябины сердце радуют.

 

Играет солнечный настой,

Как в кубках пунш, в пунцовых гроздьях.

И обретает жизнь настрой,

Созвучный журавлям и звёздам.

 

И день, что был с утра не мил,

Вдруг приобрёл иные краски

И сам себя я ощутил

Иваном-дураком из сказки.

 

Что ж, я не против стать царём,

И заиметь царицу-кралю.

И с этой манией в дурдом

Определят меня, едва ли.

 

Напротив – скажут, как умён,

И как догадлив, как удачлив.

И, глянув на рябину, он,

На зависть всем, стал сразу счастлив.


СТРАНИЦЫ    1 ..... 2 ..... 3 ..... 4 ..... 5  .....  6

Комментарии: 2
  • #2

    Диана (Понедельник, 19 Март 2018 19:27)

    "Когда над миром убывает свет..."

    А что так грустно? Всё ведь поправимо.
    Всё, что вокруг - всё с вами несравнимо.
    Всё суета, как мишура на ёлке...
    Колючи ваши ветви и иголки,
    Но запах ели перебить не в силах
    Ни огоньки, что ёлку облепили,
    Ни модные и новые игрушки
    Что некоторым видятся и лучше...
    Они фантомом пробегают мимо -
    Несостоятельны и с вами не сравнимы.

  • #1

    Диана (Вторник, 27 Февраль 2018 10:06)

    Когда в помине не было людей,
    Я не читала ваших дивных строчек,
    Но вы пришли, как луч среди дождей,
    Который согревает и пророчит.
    Я верю, что любовь не лицемерна -
    Она ведь знает слабость и вину,
    Вы правы в том,что мы еще, как звери,
    Не доверяем сердцу своему.

Анна(Четверг, 18 Май 2017 09:42)

Какие прекрасные стихи!

Диана(Вторник, 08 Декабрь 2015 08:14)

Николай,прекрасные стихи!Встретилась с ними впервые и не думала,что они мне так близки.Чувствую себя твоим собеседником и единомышленником.Жалею,что поздно вышла на это сайт,но,какие наши годы!Думаю ты еще нас всех порадуешь!Спасибо,тебе.

 

#3

Владислав(Суббота, 04 Апрель 2015 11:47)

Очень глубокие и мудрые стихи. Очень понравились они мне. Прочитал с большим удовольствием. Спасибо Вам за такие прекрасные произведения !

 

#2

Антон(Пятница, 20 Март 2015 16:09)

Повторю слова Алексея: "мудрость и талант".

Здоровья, Николай Алексеевич, и творческого долголетия!

 

#1

Алексей(Пятница, 02 Январь 2015 19:49)

Сама мудрость и талант