Николай Дик

РАНДЕВУ С СУДЬБОЙ

Простые истины

 

Упасть намного легче, чем подняться.

пойти на дно быстрей, чем устоять…

По жизни проще в легком ритме танца,

чем ежедневной силой - реки вспять.

 

За спинами уверенней на круче,

удачней автостопом по пути.

С «коронной» крышей не пугают тучи,

а если горы – можно обойти.

 

Казалось бы, всё ясно и понятно -

вот истины, ведущие к венцу.

Но слышать их не каждому приятно,

они, скорее, слабому к лицу.

 

 

Рандеву

 

Рандеву с самим собой

в чистом поле, в предрассветье,

где степное многоцветье

спит под утренней росой.

 

Где пока что тишина

не нарушена жужжаньем

и весёлым щебетаньем

после радужного сна.

 

Полчаса на рандеву

с тишиною безмятежной

в красоте степи безбрежной…

Не во сне, а наяву.

 

 

Прошлое

 

Расплавляется зноем не прошлое время,

а память.

Не по снегу следы,

а по сердцу и грешной душе.

Злые будни смывают надежду,

как будто цунами,

подгоняя реальность

под рамки житейских клише.

Вся романтика грез

постепенно стирается болью,

отражаясь обидой

в заплаканных чьих-то глазах.

Поздно что-то менять

и ссылаться на горькую долю -

время быстро течёт,

превращая всё прошлое в прах.

 

 

Уходит осень…

 

По инею обледенелых крыш

уходит осень. Тихо, неуклюже.

Как будто бы обиженный малыш,

что не пустили погулять по лужам.

 

Печаль и грусть, слезинки на глазах,

манто из листьев брошено на плечи,

и журавлиным клином в небесах

напоминание о зимней встрече.

 

Скользя по крышам, молча, не спеша,

уходит с запоздалой птичьей стаей…

Отверженная женская душа

теперь весною только лишь оттает.

 

 

Первый мороз

 

Однажды утром молодой мороз

впервые заковал все лужи в латы.

Да так старался, что дворовый пес

совсем озяб и подморозил лапы.

 

Принарядил деревья в бахрому

и, наслаждаясь утренней истомой,

мороз разрисовал под хохлому

углы оконных стёкол в каждом доме.

 

Затем все крыши чинно, не спеша,

запрятал под вуаль из перламутра…

Но через час проказы малыша

свело на нет сияющее утро.

 

 

Васильковое утро

 

В васильковый ситец

нарядилось поле,

за ночь превращаясь

в голубое море,

и былую юность

в свете перламутра

пригласило встретить

вместе это утро.

Под лучами солнца

юность, как и прежде,

щеголяет в поле

в ситцевой одежде,

наслаждаясь счастьем,

что с утра под осень

довелось украсить

васильками косы.

 

 

В юность

 

По тропинке, мечтой запорошенной,

невзирая на козни усталости,

ускользаю тихонько горошиной

от превратностей будущей старости.

 

А в котомке, заштопанной юностью,

две горбушки вчерашней беспечности,

лист бумаги, исписанный глупостью,

и остатки мечтаний о вечности.

 

Сердце снова - костер вдохновения,

нет в помине обыденной слабости…

Несравнимо ни с чем наслаждение

убегать от превратностей старости.

 

 

К женской душе…

(По мотивам стихотворения «Вернулась»

Эльвиры Зениной, г. Омск)

 

Усталые плечи, опущены руки,

на миг позабыты извечные муки,

на пару минут ни серьезной, ни строгой,

ни самой красивой, но вновь недотрогой.

 

Без лживых зеркал, без звонков телефона,

без ропота слов и без вальса-бостона.

без всяких забот о глазах и ресницах,

о дерзко написанных кем-то страницах,

 

о самой занудной на свете работе,

о буднях в тумане до самой субботы…

Всего лишь на миг на свиданье с душою.

Прости – без тебя… На мгновенье – с собою.

 

 

Уходящий февраль

 

На лихой кобылице с распущенной белою гривою

покидаем февраль и спешим за волшебной весной.

Только вот почему-то лошадку излишне игривую

по утрам нелегко успокоить апрельской слезой.

 

Разыгралась с метелью в любимые снежные салочки –

не помеха мороз, если в юность стремится душа.

Уходящей зимой все ночные морозные шалости

ровным счетом под утро не стоят простого гроша.

 

Пробежит пару дней и исчезнет февраль за околицей –

улетит кобылицей в таёжные дни января.

В утомленной груди наконец-то душа успокоится

и поймет, что грустила всю зиму о прожитом зря. 

 

 

Последний зимний день

 

Натянутую кепку набекрень

почти срывает ветер-озорник.

По мостовой последний зимний день

спешит, приподнимая воротник.

 

Опущенные плечи выдают

обиду на весеннее тепло -

на север направляет свой маршрут,

а в город солнце нежное пришло.

 

Сквозь облака натянутой струной

на землю луч и… на щеке слеза.

Прощаются с холодною зимой

счастливые весенние глаза. 

 

 

Последний снег

 

Пока последний мокрый снегопад

плетётся на февральское прощанье,

успей поймать волшебный женский взгляд

и первое весеннее дыханье.

 

Успей войти в неповторимый миг

рождения загадочной улыбки

из первых чувств еще довольно зыбких…

Пока одной, но сразу на двоих.

 

Прими весенний искренний совет:

не отставай – беги за счастьем следом,

пока её хрустальный силуэт

не занесло последним зимним снегом.

 

 

Масляна неделя

 

Ну, наконец, друзья, пора

откушать в масляну неделю

блинов десятка полтора,

а утром вновь блины с похмелья!

 

На сердце стало веселей –

девчонки с каждым часом краше.

На небе солнышко теплей

и все вокруг поёт и пляшет!

 

А ну, скорее улыбнись!

Не хмурь ты брови понапрасну –

на Масленицу наша жизнь,

как в ранней юности – прекрасна!

 

 

Утро понедельника

 

Раз моргнёшь – пройдет суббота,

два – промчится воскресенье,

три – обратно на работу…

Слишком быстро, к сожаленью.

 

Выручает чашка кофе –

от невзгод одно решенье!

А без кофе на Голгофе

не бывает настроенья.

 

Так что, друг, одну – за счастье,

две – за вечер в воскресенье,

ну, а третья – от ненастья

и за чудо вдохновенья. 

 

 

К поэтам совести

 

Запутанные речи, озлобленные лица,

опущенные плечи, как будто из темницы.

Подкупленная совесть, распроданное счастье,

что превратилась в помесь слепого безучастья.

 

Испорченные вкусы, навязанные свыше,

российские ресурсы под иноземной крышей,

обещанные ссуды под нулевым процентом

и бытовые путы под ложным аргументом.

 

Обыденная проза без всяческих приправок,

как вечная угроза лишения надбавок…

Найдутся ли поэты стихом взорвать сознанье?

Давно их ждут сюжеты достойные вниманья.

 

 

Городская суета

 

Поток столичной суеты

снаружи выглядит солидно.

Но почему-то доброты

внутри толпы почти не видно.

 

На лицах - грустные глаза,

в морщинках прячутся потери.

У многих – скудная слеза,

а на висках следы метели.

 

Спешит всю жизнь по мостовой

без лишних слов, имён и отчеств

поток безликих одиночеств

на встречу с собственной судьбой.

 

 

Снова в детство

 

Умоляю, отпустите

из квартиры в чисто поле,

чтоб с ума сойти от воли

вместе с утренней зарёй,

а ещё - в пчелиной свите

отыскать себе подругу

и по замкнутому кругу

снова в детство за мечтой.

 

Разрешите, ради Бога,

стать на миг простой букашкой,

превратиться в крылья пташки

или в чью-нибудь звезду…

И судить не надо строго,

что порой хотят седины,

невзирая на морщины,

утром в детскую мечту.

 

 

Беспечность

 

Как сложно отвыкнуть от юности,

на новой ступени до вечности:

в речах – совершенные умницы,

а в деле – по краю беспечности.

 

Наскоком житейские мудрости

освоить пытаемся в зрелости,

при этом от собственной глупости

уйти не хватает нам смелости.

 

На новой ступени сознания

свыкаемся долго с новинками

и прежние наши желания

ложатся на сердце морщинками.

 

Кому посчастливится далее

взбираться ступенями вечности,

избавиться надо заранее

от глупости юной беспечности.

Тропинки мечты

 

Тропинками мечты по сорнякам тревоги,

в тумане бытия среди сплошных утрат

ведут куда-то вдаль израненные ноги.

И негде отдохнуть, и нет пути назад.

 

Пора бы на привал, но где остановиться?

Где отыскать приют в тумане бытия?

Вокруг почти везде озлобленные лица –

в плену своих забот им всем не до тебя.

 

Не стоит отдыхать, зовут пути-дороги.

Что толку о себе, подумай о других -

им так же суждено преодолеть пороги,

и далеко не все похожи на святых.

 

Кому-нибудь из них нужно твое участье,

надежное плечо и крепкое весло -

тропинками мечты в обыденное счастье

добраться одному ужасно тяжело.

 

 

Перед неизвестностью

 

Поверь в меня и в самый трудный час,

когда в пути совсем иссякнут силы,

моя любовь пускай в последний раз

тебя спасёт от призрака могилы.

 

Пожалуйста, надейся на меня.

Когда унынье заморозит душу,

согрею у семейного огня

и никогда сей клятвы не нарушу.

 

Прошу не верить лепету седин

о предстоящей некогда потере –

я происку безжалостных морщин

закрою навсегда однажды двери.

 

Прости, что не всегда с тобою мил,

за мелкую житейскую погрешность…

И это все, о чём бы я просил,

входя с тобой в седую неизвестность.

 

 

Ожиданье встреч

 

Что может стоить ожиданье встреч?

Особого душевного стремленья

добром наполнить будущую речь

в минуты предстоящего общенья.

 

Полдюжины видений в полусне,

бессонницы наивного желанья

остаться после встречи в той весне,

что может подарить воспоминанье.

 

Потока мыслей, бьющего ключом,

волнения, бегущего по нервам

живительно причудливым ручьем

и тьмы идей, подобных шустрым сернам.

 

Невидимо таинственная нить,

сплетённая минутами волненья…

Ну, разве можно чем-то оценить

преддверье долгожданного общенья?

 

 

Московская встреча

 

Глаза в глаза, и мысли в жерновах.

Забыто все, что мыслилось доныне.

Неразбериха в скомканных словах

и логики не видится в помине.

 

Сердца наружу, души пополам.

Эмоции зашкаливают разум –

подобно необузданным ветрам,

им так охота выплеснуться сразу.

 

Как хочется поведать обо всем,

услышать голос, что пока неведом,

насытиться приветливым теплом,

а не московским фирменным обедом.

 

Успеть за день волненью вопреки

обогатиться дружеским общеньем;

прощаясь, при пожатии руки

подзарядиться вечным вдохновеньем.

 

 

Награда

 

Награду в жизни, вроде бы, не ждешь

в пылу извечных дел и будничной работы.

Но чтоб совсем, так это все же ложь –

душа нуждается в какой-либо заботе.

 

Всегда приятны добрые слова

за преждевременно истрепанное сердце,

за те, казалось бы, обычные дела,

но характерные лишь опытным умельцам.

 

Не так важна награда за труды,

куда важней плечо, забота и улыбка.

Десяток слов душевной теплоты

дороже всех прикрас из золотого слитка.

 

Не каждый удостоился наград,

но плох солдат, что не мечтает в генералы.

Таланту и усердью нет преград –

вознаградят и их когда-нибудь хоралы.

 

 

Температура осени

 

Опять сегодня минус три.

Не по погоде, а по сердцу,

что целый день в моей груди

подобно спящему младенцу.

 

Не бьётся от волненья пульс,

не слышно пылкого дыханья.

Видать, истратился ресурс

на всевозможные желанья.

 

Не ожидается прогноз

на плюс четыре или восемь.

Сердечной амплитуды ось

опять опустится под осень.

 

А, может, все-таки мне лжет

осенний градусник погоды?

Пусть набирает оборот

в душе весна назло природе!

 

 

Мечта

 

Давай сегодня вместе убежим

в лучах зари без всякого предлога

от вездесущих скоростных машин

и отравляющего душу смога.

 

От серости исписанных домов,

от едкости подъездного угара,

обклеенных рекламами столбов

и глупого заморского пиара.

 

Сбежим от всех, останемся одни

на пару дней под сенью листопада.

С небес ночами соберем огни,

а утром в танце с ними до упада.

 

На двое суток в тихий уголок.

И не нужны какие-то предлоги…

Для нас с тобой вполне приличный срок,

чтоб облегчить житейские дороги.

 

 

Россиянкам

 

Просыпаясь на рассвете, лёгкой птахой до заката…

Ежедневно - муж и дети, уйма планов на зарплату,

губки бантиком, сапожки, строгий офис и отчёты,

километрами дорожки с воскресенья до субботы.

 

По секрету между делом о новинках мира моды,

сотой серии на первом и причудливой погоде,

пять минут на шарм в салоне, полчаса на магазины

и всё той же птахой в доме с легким ужином в корзине.

 

Ну, скажите, кто полжизни может выглядеть девчонкой,

то кокетливо-капризной, то манящей Незнакомкой,

чаровницей и гадалкой, обаяньем без морщины,

удивительной хозяйкой и загадкой для мужчины?

 

Ну, конечно же, Алена и кубанская Оксанка,

вологодская Матрена и любая россиянка,

что милее всех на свете и красой своею свята…

Кто голубкой на рассвете и загадкой на закате.

 

 

Юрию Петровичу Ремеснику

 

Не хватит слов, чтоб высказать восторг

от доброты, таланта и уменья

не разводить заслугам глупый торг,

а оставаться центром всепрощенья.

 

По четным он обычный человек,

и не по четным – тоже обаянье.

Обвенчан с лирой песенной на век,

смущен от всенародного признанья.

 

Не надо слов и оды не к чему -

от всех похвал давно закрыты двери.

Притихший зал и взоры к одному,

кто может словом целый мир измерить.

 

Таких не часто русская земля

рождает для измученной России,

и счастье, что под сенью ноября

явился нам поэзии Мессия.

 

 

Не спеши

 

Подожди, не торопись,

загляни прохожим в лица.

Без того шальная жизнь

пролетает, словно птица.

 

Не спеши, остановись.

В день весенний и пригожий

улыбнись слегка прохожим,

отправляя душу ввысь.

 

И на лицах пустота

вмиг заполнится улыбкой,

потому, что доброта

посильней волшебной рыбки.

 

Только встретиться в толпе

с ней почти что невозможно…

Не спеши, совсем несложно

заглянуть в глаза судьбе.

 

 

Разные

 

Каждый видит то, что хочет, что его душе милее.

Для кого-то день короче, а кому-то ночь длиннее.

Необстрелянный – по небу, реалист – с пером синицы.

Кто умнее, тот о хлебе, кто глупей – о загранице.

 

Все мы разные и все же, в каждом – мамины страданья.

Почему же не похожи наши мысли и желанья?

Почему дороги к храму превращаются в наживу,

и жалеют ветераны, что не тем они служили?

 

Промывают чьи-то души золотые унитазы,

а нужда устала слушать депутатские рассказы.

Наши взгляды и стремленья не похожи друг на друга,

и терпенье, к сожаленью, вновь по замкнутому кругу.

 

В ожиданье нет просвета – тот же Кесарь и Иуда,

те же мысли без ответа и душевная простуда.

Не желай всего и сразу, выходя с утра в дорогу;

избегая зла заразу, доверяйся только Богу.

 

 

Грифы и рифмы

 

Под луною рожденные рифмы,

что прошли через бури и рифы,

рано утром безжалостно в клочья

растерзают безликие грифы.

 

Проявив заурядное рвенье,

руководствуясь чьим-либо мненьем,

беспардонно слова в многоточье

превратят по чужому веленью.

 

Птичьим мыслям к чему состраданье?

В них главенствует только желанье

выпить кровь из беспомощной рифмы

и привлечь к серым птицам вниманье.

 

Но бессмертные светлые строки,

побеждают любые пороки -

из растерзанных рифм повсеместно

прорастают святые пророки.

 

 

Реалии жизни

 

Безумный мир – безжалостная драма.

Сжимает сердце в жесткие тиски,

как будто на коленях в тёмном храме,

где всё святое гибнет от тоски.

Душа парит над сенью океана –

ей пережить немало суждено,

чтоб миновать объятия стакана

и не уйти от ужаса на дно.

 

Лишь сильный духом удостоен воли.

Он не согнётся жалкою дугой

под тяжестью безвыходности доли

и каждый день готов идти на бой.

Вся жизнь – борьба, и постулат извечен.

Желать не значит запросто иметь.

Успех в заветной цели обеспечен

тому, кто душу не менял на медь.

 

 

Простые истины

 

Потешаться над чьим-то изъяном –

ожидать наказания свыше.

Похваляться набитым карманом

и внезапно остаться без крыши.

Рыть другому коварную яму,

все равно, что идти по болоту.

Заниматься пустыми делами –

попадать под влиянье кого-то.

Не обдумав решенье задачи,

не дождаться улыбки Фортуны.

Не вернуть покупателю сдачи -

потерять слишком круглую сумму.

 

Вроде, ясно - простая основа,

никому это вовсе не новость,

но пытаемся снова и снова

обмануть молчаливую совесть.

 

 

Рандеву со скукой

 

Беру дрожащими руками

бокал, наполненный разлукой,

давлюсь неполными глотками

на рандеву с коварной мукой.

 

Съедает душу постепенно

тоской отравленное зелье,

и шепчет мука вожделенно:

«Глоток оставим на похмелье?».

 

Но к счастью в пьяное сознанье

наитием доходят звуки:

«Не стоит уделять вниманье

пустым словам коварной муки.

 

Послушай доброго совета:

не пей отравленное зелье -

разлука только до рассвета,

а встрече не нужно похмелье».

 

 

Счастливый март

 

Который день неугомонный март

по крышам, как по замкнутому кругу,

котом взъерошенным, войдя в азарт,

летает за любимою подругой.

 

Так закружила голову весна,

что кажется счастливому парнишке

прекрасных чувств уже, поди, с излишком -

и без того неделю не до сна.

 

Не в силах он ни справиться с собой,

ни усмирить причудливость погоды,

лишь наяву за сказочной мечтой,

а не во сне уже почти полгода.

 

Наивный март! Влюбленностью такой

ты наделён, как первенец, Всевышним -

безумство счастья не бывает лишним

загадочно-божественной весной.

 

 

Раннее утро

 

Ночь почти на исходе. Взъерошена дрожь.

Первый луч на стене на воришку похож.

Где-то слышится звук тормозящих машин.

Сон нарушен слегка пробужденьем морщин.

 

Предрассветная тишь. Неохота вставать.

В заколдованной мгле остается кровать.

Две минуты раздумий. Прощанье со сном.

Зарожденье зори за оконным стеклом.

 

Миг коротких секунд и закончена ночь.

Луч-воришка теперь веселиться не прочь.

Под морщинками век высыхает слеза -

утро новых надежд открывает глаза.

 

Первый вздох, и из сердца: «Скорее очнись!

Начинается день, просыпается жизнь.

Не проспи своё счастье. Не нужен покой

тем, кто чист перед Богом и молод душой».

 

 

***

 

Дождь никогда не приходит без стука

и не врывается в душу с рассветом.

Он где-то в парке под вечер со скукой

кофе глотками, а ночь – с сигаретой.

 

Отблеском прошлым затертого глянца

между витрин под неоновым светом

может бродить и несчастным скитальцем

утром стучаться в счастливое лето.

 

Может, раскрасив листву под зарницу

кистью изношенной стареньких сосен,

временно лето упрятать в темницу,

переступая слезинками в осень.

 

Быстро проходит веселье и скука,

летом жара, а зимою ненастье.

Дождик весною заходит без стука,

чтоб разбудить задушевное счастье.

 

 

Приазовская весна

 

Как знаком неровный почерк

из набухших первых почек,

воробьиной бойкой трели

на бульваре после сна.

 

Если зимняя усталость

с азовчанками рассталась

под мелодию капели,

знать, в Азов пришла весна.

 

Если шустрая «низовка»

с молодецкою сноровкой

в наше старое Задонье

половодьем до окна,

 

то, конечно, каждый знает

что по-мартовски гуляет

с казаками на приволье

Приазовская весна.

 

 

Донская осень

 

Не устану донскими просторами

восхищаться в канун октября,

тополями с чудными уборами

и казачкой младой у плетня.

 

Приоткрытыми сельскими ставнями,

мимолетными вспышками гроз

и под вечер над сонными плавнями

удивительным танцем стрекоз.

 

Терпким вкусом «Донского игристого»,

щедрым даром цимлянской лозы,

красотой ковыля серебристого

после первой осенней грозы.

 

Кто не верит, что может узорами

рисовать каждым утром заря,

полюбуйтесь донскими просторами

хоть однажды в канун октября.

 

 

***

 

Наедине всю ночь с тобой.

Вернее, с глянцевым портретом,

запечатлённым прошлым летом,

видать, неопытной рукой.

 

Не получается забыть,

как полуночные запреты

на все вопросы и ответы

порвали между нами нить.

 

Что недопитое вино

в бокале утренней надежды,

как всё, что было с нами прежде,

разлукой вылито в окно.

 

Давно пора душе забыть

про все глупейшие запреты

и глянцем нового портрета

связать разорванную нить.

Слова уходят за порог…

 

Слова застыли у двери.

Одно мгновенье на раздумье.

Не размышляй, останови -

в них только внешнее безумье,

а где-то теплится в душе

надежда – может, обойдется

и не отпустит в неглиже

встречать обугленное солнце?

 

Слова уходят за порог

и растворяются в закате…

Тому, кто их не уберёг,

теперь не избежать расплаты

и ждать в безмолвии ночи

прихода нежного рассвета

у догорающей свечи.

Не уберег? Не жди ответа.

 

 

Вечность

 

Все временно. И даже то, что вечно

меняет форму, а порою суть.

Любая жизнь на свете быстротечна,

как не пытайся время обмануть.

 

Все по спирали движется куда-то,

но что-то возвращается назад.

Не переспорить мудрого Сократа,

что истина дороже во стократ.

 

Все временно – и боли, и разлуки,

осенний дождь и летняя жара.

Не стоит разводить печально руки,

что, мол, сегодня хуже, чем вчера.

 

Проходит все, но остается вечность.

Пусть в новой форме, в истине иной…

Так хочется, чтоб слово «человечность»

преобладало в вечности земной.

 

 

Рождественская песнь

 

Блаженна истина Любви,

земле дарованная Богом…

Не утопить её в крови,

тернистым не сломить дорогам,

не устрашить коварством зла,

не запугать любой потерей –

она в сердцах людей жива

своей божественною верой.

 

Рожденная святой в хлеву

под Вифлеемскою звездою,

несёт по свету доброту

и заполняет мир собою.

Она взывает к нам: «Приди

под своды Божьего чертога!»…

Блаженна истина Любви,

земле дарованная Богом!

Перед декабрём

 

Ноябрём укрываются грозы,

в паутинки запрятав закаты…

Лета бабьего теплые грёзы

превратятся в снежинки когда-то.

 

Вечерами озябшие тени

укрываются на ночь в подъездах,

холода постепенно метели

собирают на дальних разъездах.

 

Скоро город укроется шалью,

под ушанки запрячутся крыши

и осенних мотивов с печалью

в зимнем парке никто не услышит.

 

Бабье лето уходит в морозы,

как бы этого мы не хотели…

Очень жаль, что осенние грёзы

в декабре заметают метели.

 

 

Русь простая…

 

На затворках всех разрушенных надежд,

за трущобами немыслимых проблем

ловко спрятана от фирменных невежд

Русь простая, что не признана ни кем.

 

Под заморскими обертками витрин,

на экранах с разговором ни о чём

не видать её… Она не для смотрин -

деревенская, с прострелянным крылом.

 

Но жива пока, сознанью вопреки,

незнакомая для развращенных глаз,

у наполненной заботами реки…

Незаметная, без лживости прикрас.

 

Русь простая, что живет на хуторах!

Кто когда-нибудь заметит и тебя?

Кто же вспомнит о мозолистых руках

и омоет из волшебного ручья?

 

 

Донские красоты

 

Иноземные красоты не заманят душу в сети,

ей милее без заботы на Дону встречать рассветы,

любоваться дончаками ранним утром в чистом поле,

вечерами наслаждаться песней о казачьей доле.

 

У заброшенных курганов слушать байки и сказанья

о походах атаманов и борьбе за выживанье,

о былой казачьей славе, закаленной в дни сражений,

и красе донского края, что достойна восхищенья.

 

Не найти на белом свете пухляковские закаты,

приазовские рассветы и калиновские хаты,

осетровые затоны, камышовые лиманы

и святые перезвоны, уходящие в туманы.

 

Так зачем душе стремиться в европейское заморье,

если тени заграницы у казачьего подворья?

Чужеземной красотою не прельстят любые сети,

если раннею весною на Дону встречал рассветы.

 

 

Парадоксы истории

 

Новоиспеченные Сократы,

ваши мудрости оплачены сполна -

честь и правда вами же распяты,

только истина по-прежнему одна.

 

Нынешние горе – Авиценны,

где находите вы с позолотой нить?

Только души все-таки бесценны,

их безнравственностью вряд ли оценить.

 

Гордые, с душою Герострата,

воротилы миллиардов с барышом,

вам бы всем с бюджетною зарплатой

на Канарах бегать голышом.

 

Всякое в истории бывало,

не диковинка и электронный век,

но ценой останется начало,

что даровано ей свыше – Человек.

 

 

***

 

Ножом по сердцу лживые слова,

гвоздем в душе слащавость обещаний -

прописанные в кодексах права

всё также дремлют в залах заседаний.

 

Они же есть, тревоги никакой,

известны всем законами скрижали,

а кто-то свечи в храм за упокой -

обязанность давно в соседнем зале.

 

В нём не заснешь - не медлит эшафот

призвать к себе за мелкие ошибки.

Качать права? Совсем наоборот -

в реальной жизни всё довольно зыбко.

 

Душа всегда надеждами жива,

что, может быть, в итоге совещаний

обязанность и личные права

единством станут вместо обещаний.

 

 

«Двойки»

 

От возраста находок вдалеке,

от бантиков за партами тем паче,

но, как и прежде, «двойки» в дневнике

за те же нерешённые задачи.

 

По-прежнему пытаемся списать

решения и нужные советы -

через плечо в соседскую тетрадь

гораздо проще, чем искать ответы.

 

Надеемся по-детски – пронесёт,

не подведут испытанные плечи.

Не верится, что кончится полёт,

и тот звонок последний недалече.

 

Видать, все «двойки» не пошли нам впрок,

хоть мир по-прежнему довольно зыбок -

не научились извлекать урок

из промахов, осечек и ошибок.

 

 

Случайная встреча

 

Если солнце, блуждая по кругу,

вдруг заметит знакомые лица,

моментально в душе загорится

притягательность к давнему другу.

 

И найдется минута для встречи,

на расспросы о жизненных планах,

на советы, где лучше подлечат,

и на слёзы о дырах в карманах.

 

За минуту о счастье и горе,

о проблемах политиков мира,

о соседях на дачном подворье

и новинках ночного эфира.

 

Пусть до боли знакомо причастье

и, казалось бы, встреча банальна,

но из этих минут неслучайно

состоит наше личное счастье.

 

 

Прежнее счастье

 

В час расставания с каверзной ночью

можно случайно в осколках желаний

прежнее счастье найти, между прочим,

словно забытую мелочь в кармане.

 

И, невзирая на тучи ненастья,

тут же устроить душе новоселье,

с ранней зарёй пригласив на веселье

вновь обретённое прежнее счастье.

 

Если осколки слезами не смыло,

если по-прежнему прячется где-то

в клапанах сердца волшебная сила,

прежнее счастье вернётся с рассветом.

 

Только храните её днем и ночью,

чтоб не разбилось, как ваза желаний.

Дважды не склеишь никак, между прочим,

и не найдешь, словно мелочь в кармане.

 

 

Две строки

 

Кто-то скажет: «Повезло, одарил Господь талантом».

Кто-то хмуро: «Ремесло, гонорар всему гарантом».

Третий злостно: «Удивил… Каждый сможет пару строчек,

не прикладывая сил написать, когда захочет».

 

Мнений много, но строка не рождается случайно,

путь избрав, наверняка, самый сложный изначально.

В клочьях порванных страниц сотни всяческих сюжетов,

слезы вымышленных лиц и вопросы без ответов.

 

Перечеркнуты слова, мысли в поиске сравнений

и душа едва жива под давлением сомнений.

Не спешите осудить взглядом сонным две страницы,

отыскать в них смысла нить сложно, если вам не спиться.

 

Лучше вдуматься душой, что сокрыто в междустрочье,

пусть придет само собой осознанье многоточья

и тогда, скорей всего, сердце выдохнет: «Прекрасно!»…

Две строки не ремесло, их судить с плеча опасно.

 

 

***

 

Сердце бедное на грани, между «до» и грустным «после»,

между вечером и ранью, между прошлым или возле.

Утверждать, что «до» прекрасно, а потом неинтересно -

это в принципе опасно или вовсе неуместно.

 

Что ушло, вернется позже, как случайная причуда,

а вот что прошло, похоже, не вернётся ни откуда,

и останутся на веки «до» и «после» расставанья

перетруженные веки и сердечные желанья.

 

До разлуки чьё-то счастье, до весны ужасный холод.

После первого ненастья для тепла прекрасный повод.

До последнего – надежда, до утра – минуты страсти,

и с улыбкой, как и прежде, оптимист у львиной пасти.

 

Сколько времени на «после» знает только лишь Всевышний,

и откладывать на вёсны мысли новые излишне…

Надо жить на этой грани, где и «до», и тут же «скоро»,

между вечером и ранью, где вчерашний миг и новый.

 

 

К своей душе

 

В пылу хлопот житейской кутерьмы

прошу, душа, не погрузись в сомненье -

наперекор превратностям судьбы

наполни смыслом каждое мгновенье.

 

Не придавай значение словам,

пропитанным слащавостью дурмана;

не позволяй завистливым глазам

сменить тебя на серебро кармана.

 

Прошу, душа, не вздумай приберечь

на всякий случай придорожный камень,

а лучше ароматом Божьих свеч

лечи других, кто невниманьем ранен.

 

Проси ночами милости Творца

оставить разум бренный без изъяна,

чтоб путь пройти до самого конца

без глупости, коварства и обмана.

 

 

Незаметное счастье

 

Глупо верить слепым кривотолкам,

что давно наше счастье по полкам

разложили неведомо где-то

и живем мы во тьме без просвета.

 

Просто счастье всегда незаметно

за столом у семьи многодетной,

в еле видной улыбке шахтера

и в глазах воспаленных шофера.

 

Наше счастье у мамы в ладошках,

в первоцвете весны за окошком,

в дневнике у отличника сына

и на собственной даче в корзине.

 

Пусть оно не мозолит экраны,

не звенит ежедневно в кармане,

но зато укрывает в ненастье

незаметное скромное счастье.

 

 

Для другого

 

Чтоб от зависти сердце не ныло,

лучше чаще другим улыбаться.

Вот увидишь - покажется милым,

разделённое надвое счастье.

 

Вместо соли на старую рану -

пару слов в одобрительном тоне,

и с приветливым взглядом к тирану,

чтобы совесть проснулась на троне.

 

Вместо битой посуды - под вечер

рандеву в романтическом зале,

шаль из лунной дорожки на плечи

и любовь в серебристом бокале.

 

Чтоб хорошее мчалось по кругу,

возвращаясь когда-то обратно.

И не важно – врагу или другу,

лишь бы было кому-то приятно.

 

 

Ушедший день

 

В проёме жизни чья-то тень.

Скорей всего, апостол Павел

еще один греховный день

блуждать по вечности отправил.

 

Еще один обычный миг

ушел сквозь жизненные двери.

Грехопаденьем за двоих,

без доброты, любви и веры.

 

Ушедший день, признав вину

в песках пустыни отчужденья,

вернется к Павлу и Петру

за божьим словом всепрощенья.

 

И мерой прожитого дня

здесь станут не слова, а дело;

не скоморошья беготня,

а сила духа перед телом.

 

 

Семейная мечта

 

Живет чудесная семья,

девятерым готовит ужин.

И знают верные друзья,

что их союз любовью дружен.

 

Семья мечтает об одном,

чтоб вместо тесной комнатушки

«верхи» им хату… И причём,

хотя бы младшим по подушке…

 

Мечта разбилась навсегда,

когда майдан залился кровью,

и всенародная вражда

отозвалась семейной болью.

 

Когда чума по всей стране,

когда долги с Европой в дружбе,

кто вспомнит о простой семье?

Кому народ скорбящий нужен?

 

 

***

 

Превращаются руки в объятия зверя,

обещанием льётся искусная ложь.

Безрассудность слепая в открытые двери,

а предательство в сердце безжалостно нож.

 

Ничего, кроме всплеска душевной печали

и отсутствия выхода в прежнем пути.

Ничего, кроме блеска отточенной стали

и немыслимой боли в несчастной груди.

 

Траектория мыслей обидных вопросов

через старый порог за ушедшей мечтой -

неужели случайно замерзшие росы

отогреть невозможно мужской добротой?

 

Легкомысленность женщин синоним потери,

звук её каблуков с увлечением схож…

На душе ничего, только хочется верить,

что по тёплой росе всё равно ты придешь.

 

 

Вечная весна

 

Во всем виновата весна-озорница,

что юному сердцу ночами не спится,

что третью неделю набухшие почки

мечтают скорей превратиться в листочки.

 

Что хочется кожаной новой борсеткой

сразить равнодушье красивой соседки,

и чтоб доказать, что мужик под окошком,

порой помахать кулаками немножко.

 

А вечером глупая мысль отчужденья

в кривых зеркалах пробуждает сомненье,

лишая сознанье любых полномочий,

и хочется выть на луну среди ночи.

 

Взрослеют года и меняются лица.

И вот уже сын умудрился влюбиться

в совсем незаметную дочку соседки…

И новые почки набухли на ветке.

 

 

Вечер на двоих

 

Испеки нам с тобою пирог

из вчерашних счастливых мгновений,

всех исхоженных прежде дорог

и забытых напрасных сомнений.

 

Завари свой особенный чай

с лепестками весенней сирени,

что ложилась порой невзначай

на любимые мною колени.

 

Застели добродушием стол,

несравнимым ни с чем обаяньем,

что когда-то случайно нашел

под берёзой на первом свиданье.

 

Посидим в тишине у окна

под свечами живого участья,

выпивая глотками до дна

наш напиток семейного счастья.

 

 

Проходит ночь…

 

Проходит день, проходит ночь

с душевным вздохом наслажденья,

и время, улетая прочь,

легко дарует всепрощенье.

 

Но это будет не всегда -

часы не могут быть нетленны.

Убереги их от измены

в преддверье Божьего суда.

 

Переступи через порог

обид за прошлые утраты,

где пыль не пройденных дорог

и слово острое от брата.

 

Прости всем северным ветрам

за то, что истязали тело,

и приступая утром к делу,

доверься искренним сердцам.

 

 

Полет

 

Как доброта тождественна печали,

так и тепло синоним у любви,

и если нерешительность в начале,

то ожидай вскипания крови.

 

Не все прекрасно, что блестит лучами,

порою прячет истину мазок,

и если скромность не сильна речами,

то убедить способна между строк.

 

К оригинальным так же, как к банальным

из вечности протянется рука,

но истина на полотне батальном

останется на долгие века.

 

Любая ночь не выдержит рассвета,

не вечно длится творческий полет,

но если сердце добротой согрето,

оно в полёте вряд ли подведет.

 

 

Пожелание

 

Если третью неделю не спится

от душевной загадочной боли,

не скупитесь мечтам при зарницах

расстилать васильковое поле.

 

Если в сумерках робкое счастье

не находит дорогу из ночи,

умудряйтесь в зарю превращаться

чтобы путь оказался короче.

 

У прилавка за лёгкой удачей

не толпитесь полжизни без толку,

лучше вечер с друзьями на даче

или новая книжная полка.

 

И пока у озёрного глянца

не исчезла загадка рассвета,

не стесняйтесь росой умываться

ни весной, ни на краешке лета.

 

 

Жизнь наискосок

 

Житейский дождь сквозь дни и ночи

слезами прошлого в висок

стреляет метко, между прочим,

и жизнь, как дождь – наискосок.

 

Не ускользнуть от неудачи,

не спрятать под одним зонтом

все нерешённые задачи,

что не решаются вдвоём.

 

Не избежать минуты славы,

потерь тяжёлых на пути,

как невозможно перевалы

без силы воли перейти.

 

Пусть дождь в висок и днём, и ночью,

но кто читает между строк,

тот понимает, между прочим -

жизнь не всегда наискосок.

 

 

***

 

Сквозняк вопросов в сдавленной груди,

затишье мыслей в тупике ответов.

Безжалостно продажные дожди

надежду вымывают из рассветов.

 

Дуэль вопросов «Кто?» и «Почему?»,

«Кто виноват?» на месте секундантов.

Исход неясен в жизни никому,

и даже тем, кто с блеском аксельбантов.

 

Как чернота белеет в снегопад,

так истина тускнеет под словами

и отвечаем часто наугад

на вечное: «А что же будет с нами?».

 

Хоть варианты выстроились в ряд,

на горизонте не видать ответа -

амбиции готовы утверждать

без помощи разумного совета.  

 

 

***

 

Нельзя беспардонно и попросту

судить о возможностях времени,

что будто у старшего возраста

разрыв с молодым поколением.

 

Что будто заслуженной старости

нет дела до юной наивности.

Её, мол, теперь не касаются

излишки лихой экспрессивности.

 

Всё в жизни слегка относительно,

не возраст в ответе за глупости -

и юность, порой, убедительна,

и зрелость бывает без мудрости.

 

Не стоит чужие возможности

судить с колокольни призрения -

у каждого возраста сложности

и радость минуты прозрения.

 

 

Мир желаний

 

Открываю дверь, и ещё одну,

а за ней опять возникает дверь…

Замедляя шаг, прохожу во мглу

чьих-то горьких бед и земных потерь.

 

Не могу шагнуть в темноте утрат

всех былых надежд и вчерашних грёз.

За собой закрыть я давно бы рад

дверь душевных мук и сердечных слёз.

 

Запереть на ключ пыл холодных фраз,

пафос громких слов и пустых похвал,

маски лживых лиц, что от добрых глаз

прикрывают днем злобный свой оскал.

 

Где найти ключи и закрыть навек

темноту потерь и коварство зла,

чтоб смогли взлететь крылья нежных век

у порога в мир торжества тепла.

 

 

Расставанье

 

Толпы судеб на перроне. Гвалт - банальность бытия…

Две фигуры у вагона - юность прежняя и я.

Молчаливое прощанье - память уходящих дней.

Кто поверит в обещанье, что вернусь обратно к ней?

 

Слов излишества не надо, сожаленье не к чему -

ты и так была отрадой не в мечтах, а наяву.

Постоим еще немного, помолчим хоть пять минут.

Впереди одна дорога - та, которую не ждут.

 

Вспомним утренние росы, плач гитары у костра,

безответные вопросы и счастливые ветра.

Мы с тобою не скучали, шли с улыбкой по пути.

Расстаемся без печали. Что не так во мне - прости.

 

Не держи в душе обиды за беспечные мечты,

за любовные флюиды, быстротечность красоты.

Отправление. С перрона поезд в дальние края…

Две фигуры у вагона – вечно юной и моя.