Александр Бацунов

Я СЛАВЯНИН

 

Рожден не в Риме и не жил в Париже,

Мне чужды шик и запахи духов.

Я славянин, а мы же –

Живем по заповеди испокон веков.

 

Кого-то блеском золотым дурманит,

Меня же – красота родных берез,

Ромашки поля душу окрыляют,

А хор девичий трогает до слез.

 

Мне близок дом и русская деревня,

Наш месяц над избушками серпом,

Закон отцов, исконно древний –

О жизни и понятии мирском.

 

Вдыхая аромат полей и меда,

Озон прохлады вековых лесов,

Живу тобою, дивная природа,

Высь куполов да вековых крестов.

 

Люблю родное небо неизменно,

Святая Русь, я на веках с тобой,

И где бы ни был, знай, я непременно

Вернусь к тебе, приду к себе домой.

 

 

ВЕТО ЗЕМНОЕ

 

Лето уходит, к утру холодеет,

Вето земное снимает права.

Инеем, ранней зарею седеет,

Вянет, рыжея, трава-мурава.

 

Осень, капризная дева, подружка,

Локоны красит, меняя цвета,

Жарко пылает, пестрея, опушка,

Золотом блещет лесная фата.

 

Ель изумрудная краскою пышет,

Дышит осина багряной листвой,

А янтарем, чуть поодаль, колышет

Ветку ольхи ветерок озорной.

 

Знаю, красавица, век твой не долог,

Время красу оголит до нага,

И обнаженное тело под полог

Нежно укроет ворчунья зима. 

 

 

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ

 

Осенью поздней шагал я устало,

Зрея картину прощальной поры.

Небо свинцовое влагой дышало,

Марью холодной окутав дворы.

 

Лик обнажился, деревня раздета,

Кануло лето с зеленой листвой,

Лишь за околицей теплится где-то

Рожь, зеленея полоской густой.

 

Грустное время, дороги разбиты,

Ветер косой по лицу моросит,

Воет в стволах, угрожая сердито,

В роще береза надрывно гудит.

 

Тянет колючею едкой прохладой,

Жухлые травы поникли в полях,

Редкое солнышко – миру наградой,

Грязь налипает на зябких ногах. 

 

 

ОТЧЕ НАШ

 

«Прости, Отец! – молил старик, –

Грехи, как мы долги прощаем,

Да будет свят твой чудный лик

И дивным свет, что получаем.

 

Отец земной, Отец духовный! –

Молился в кельи старик, –

Прости, что в похоти греховной

Нес грязь и срам людской язык.

 

Отец, прости, что злою волей

Народ сошел с тропы мирской,

Единым стал, погрязши долей,

В погоне с жадностью людской.

 

Не хлеба дай, а дай нам разум

И освети для грешных путь,

Направь на тот, что нам указан,

Царем земным безумцам будь.

 

Избавь, Отец, от козней Беса,

Рассей же мрак! – шептал старик.  –

Пусть сгинет мертвая завеса,

Что б в души светлый лик проник!

 

Спаси заблудших нас, Отец! –

С душою, страстно он молился, –

Так защити же Свет, Творец!  –

С любовью трижды поклонился». 

 

 

БЕДА РОССИИ

 

В народе их не сеют, им не пашут,

Из года в год, с заботливой руки,

Росли и населяли землю нашу,

Обильно множились в России дураки.

 

Восславлен мир, когда их в меру,

Но если, не дай Боже, полон век –

Рыдают все: культура, школа, вера,

Да что там вера! Погибает человек.

 

Россия испокон бедою – нет дороги,

Теперь всеместно окружают дураки,

Сломаешь, изобьешь по ямам ноги,

Завоешь, пообщавшись, мужики.

 

Страна как загнанная лошадь,

Но веселятся, похмеляясь, дураки,

Кружком сидят, зажав в ладошах

Боярышника с ядом пузырьки.

 

Скажу вам так без всякого примера:

Когда иссякнут, опустеют рудники,

И если вовремя не примем меры,

Россию напрочь уничтожат дураки.

 

 

ХРИСТОС

 

Не сам себе ты выбрал путь,

Любовь и крест из кипариса.

Рожден от Бога – в этом суть,

От Бога и закон тобой написан.

 

Ты был единственный из тьмы,

Познавший всё устои света,

Ученье ведов, в мир псалмы

Писал страницы Нового завета.

 

Принес в народ основы красоты,

На путь Вселенский направляя,

Но был распят под рев толпы,

В страданьях к разуму взывая.

 

Был благодатью в темноте,

В семье Всевышнего из лучших,

Ты даже в муках на кресте

Просил отца простить заблудших.

 

И все же был от Бога ты!

С венком терновым и наветах

Светился в мире темноты

Служителей от Ветхого завета.

 

 

РУСЬ

 

Твердыней Русь стояла все века,

Под прапором от Сварога и Рода,

Святой миссией русская река

Несла свободу и величие народа.

 

Ломались копья, старились мечи,

Дороже жизни русичу свобода.

Сквозь тьму, через кровавые ручьи

Рубились к свету бытия и обихода.

 

Летела Русь, менялись времена.

Великой славой и победами верстая,

Вошли в историю с веками имена

Былинных воинов и князя Николая.

 

Без веры, в трудный час России,

В бою с нацизмом, роковой четой,*

Икону с ликом Матери просили

Спасти страну, летая над Москвой.

 

Шагала Русь победным ходом,

Большими буквами вносила имена

Славянских воинов, сынов народа,

Несла в историю кровавая война.

 

*Немецкий национализм и фашизм.

 

 

ОКОПНИК

 

В окопе мерз, грызя чужой сухарь,

В атаку шел, зажав в руке кинжал,

Под бомбами, глотал чужую гарь,

В госпиталях от боли умирал.

 

С боями ты от Бреста отступал,

Но в окруженье фриц тебя пленил,

Весь ужас лагерей ты испытал,

До дна испил и с честью пережил.

 

Потом суды, военный трибунал,

Тебе ярлык предателя пришили,

И снова лагеря Дудинка, Магадан,

На Север выслать, как врага, решили.

 

С проклятьем тех, кто дня не воевал,

Ты жил, обиды с горечью глотая,

Лишь вспоминая с завистью кто пал,

Ты клял себя, что выжил, умирая.

 

Поклон земной тебе, простой солдат.

В сырой земле лежишь забытый,

И нету дела, ты для всех заклят,

Ты преданный, убитый и зарытый.

 

Солдатский долг ты Родине отдал,

Все ужасы войны до дна испил.

Награды тем, кто с генералом спал,

И почести для тех, кто штаб топил. 

 

 

УЧЕНАЯ СЕМЬЯ

 

Весною соловей на ветках рощи

Такие начал трели выдавать,

Заслушаешься, ну а если проще –

Мог пением весь мир околдовать.

Как пел наш соловей уединенно!

Но дружная пернатая семья

Решила, что певцу, определенно,

Достичь высот – нужны учителя.

 

На сук к нему летит кукушка,

И тут как тут семейство воробья:

«Поешь все время безделушки,

Не тот вокал, – чирикали друзья. –

Вот здесь намного надо выше,

А тут как раз идет на спад.

Тебе бы нас, дружок, послушать,

Наш дружный воробьиный лад».

 

– «Друзья, ну коли тут гнездиться? –

Вердикт кукушка вынесла с куста.

– Он в пении аза не знает, птица!

Отсюда вам и тон, и дикция не та.

Ему бы в филармонии учиться,

А не трещать часами на суку,

Освоил лучше б правило вокала,

И отработал дикцию: Ку! Ку!».

 

Вот так и в жизни, как у соловья.

От Бога человек, но нет диплома.

А без диплома, вам скажу друзья,

Хоть трижды соловей, а по-любому,

Высот достичь практически нельзя.

С дипломом проще, если получил: –

Иной пусть даже в обучении наукам

Лишь корочки диплома заучил.

 

 

БЫК И ЛЕВ

 

Однажды Бык и Лев пивка попить присели,

У льва мобильник разливает трели,

Из дому Льву звонит, ругаясь, Львица.

– Ну что охота? Что тут материться!

Ну дай еще минутку. Ты еще не ела?

Иду! – Лев рыкнул, и мобила загудела.

 

А Бык пивко сосет и веселится.

– Ну и какой ты Лев, страшишься Львицы!

А я рога бы обломал любой Корове! –

Хлебнул пивка и выкатил глаза воловьи.

– Как в стаде зареву, так все смолкают!

Меня недаром все Коровы уважают!

 

– Ты знаешь, Бык, моя же не Корова,

Сильна как черт и норовом сурова.

Приду я без тебя, домой не пустит!

Порвет на части, голову откусит!

Такой вот нынче вышел, Быня, оборот. –

Махнул хвостом и поломал Быку хребет.

 

Вот так и в жизни может получиться,

Когда компанию, порой случится,

Мы выбираем за столом и невзначай.

Собою нечего хвалиться, что бугай, –

На деле ты всего лишь легкая добыча,

Для хищников обед – не забывай. 

 

 

МЕЧТА

Мечта ты – сладкая причуда,

Желаний мысленный полет,

С мечтой едины мы, покуда

Духовный облик не сотрет.

Мечтаний грани так тонки,

Что мы порой не замечаем,

Порывы сладостной тоски

Мирской утехой убиваем.

 

А рифы повседневной суеты

Надежды наши разбивали.

Крушились, рушились мечты,

На сердце раны оставляли.

Но снова замком из песка

Мы воображаем мир из грез,

Летаем где-то в облаках,

Узривши свой венец из звезд.

 

И если б не мирская суета,

Что тмит душевные порывы,

Царила бы божественно мечта.

Но были б мы мечтою живы?

Мечтанье – сладкое объятье,

Желанье прихоти людской,

Пустое, в сущности, занятье

Без добродетели мирской.

 

Восторга мир – всегда творец,

Но сладок он в одном бывает,

Когда мечту в один венец

Трудами творчества вплетает.

В народе слыл и испокон веков,

Неписаный закон укоренился:

«Хорош и дорог плод трудов

Когда мечта и дело единится».

КАТОРГА

часть первая ВРАЖДА

 

Сыпал снег, белело поле,

Путник шел через пургу.

Утопая, рвался к воле,

Брел, барахтаясь в снегу.

 

Ночью шел, гонимый долей,

Стужа, холод донимал.

С каторги, ведомый волей,

Светом лунным убегал.

 

Сквозь метель чернели колки,

Ветер рвал тоску души.

Где-то рядом выли волки

С диким откликом в глуши.

 

Что же он, поручик Батин

Из Волынского полка,

Без чинов, в худом бушлате,

В поле брел под вой волка?

 

Отчего к тебе склонилась

Меткой черною судьба?

Что и где с тобой случилось,

Как забросило сюда?..

 

Ссора вспыхнула мгновенно.

Батин, старый дворянин,

Польский шляхтич откровенно

Род старинный оскорбил.

 

Батин был в боях немало,

Не страшился свист свинца.

И, как роду подобало,

Вызвал к смерти подлеца.

 

- Завтра утром секунданты

Место встречи прорешат.

По полудню коменданту

Гарнизонный выезд в штаб.

 

Сударь, я пришлю Плетнева.

Это русский дворянин.

Ваше право брать любого

С секундантским рангом чин.

 

Ровно в полдень, подпоручик,

Как там? Быть или не быть?

Шанс один из нас получит

На тот свет быстрей отбыть.

 

- Вызов принят, пан поручик!

Не для красного словца,

Завтра в полдень пан получит

Вдоволь польского свинца.

 

Секундантом пан Лаевский.

Родом знатным наречен,

Был в походах под Холецким

И не раз клинком сечен.

 

- Честь имею! - рявкнул Батин.

Руку резко приложил.

И пошел ко съемной хате,

Где по месту службы жил.

 

Утром рано секунданту

Суть к дуэли изложил.

- И без всяких вариантов!

Так поляку предложи.

 

- В полдень господа стреляться.

До смерти, - сказал Плетнев, -

В церкви старой будем драться,

Выстрелами с десяти шагов!

 

Лаевский выслушал спокойно

И даже глазом не моргнул

- Ну что ж, условия достойны. -

И в знак согласия кивнул.

 

- У Батина Веленского вражда,

И если пасть Веленскому на сече,

Со мною станет драться, господа.

Мы приняли условия. До встречи.

 

 

Сон поручика Лыкова

 

В провинции поручик отставной

С безделья в запой ушел от скуки.

Да так ушел, что после с головой

Испытывал ужаснейшие муки.

 

Раз спит поручик, снится ему диво:

Он у крыльца на службе состоит,

Вокруг темно и так тоскливо,

А с неба мерзкий дождик моросит.

 

Во двор шагнул, скрипя затворкой,

Услышал вдруг людскую суету.

Три бабы в трусиках с оборкой

Неслись, ругаясь матом за версту.

 

В руках дубины, и косые лица,

А мысли явно не добротные у них.

И захотелось вдруг уединится,

Рванул что было силы от благих.

 

Его гоняли вокруг дома и по полю.

Но впопыхах ломая лопухи,

Он убежал и вырвался на волю,

Хоть на мундир налипли репехи.

 

Тут наш поручик на момент очнулся: –

«Фу! Надо же присниться ерунде».

И сразу в сон глубокий окунулся,

Но снова оказался вдруг в беде.

 

Стоит на поле он в кругу девичьем,

Шесть девушек, кружась, создали круг.

Красивы в беленьком обличье,

Как хор поют: «Не покидай нас, друг!»

 

Седьмая же, лицом холодно белым,

Черна, красива, продолжая хохотать,

С Марго в один, касаясь телом,

Пыталась круг девичий разорвать.

 

Когда же удавалось сделать дело,

То ближняя девица из шести

Рукой его толкала быстро в тело,

Крича, что было сил: «Быстрей беги!»

 

Бежал поручик прочь, что было прыти,

Но шестеро обратно его в круг.

И он кричал: «Отстаньте, отпустите!»

А хор поет: «Не покидай нас друг!»

 

И так гоняли бедного по полю

Под дикий хохот и напевы шестерых.

Такая злость возникла к алкоголю,

Что вспомнил матом всех святых.

 

Вдруг слышит: «Кто тут матерится?»

Поручик огляделся, – никого.

Исчезли все, и голос певчих удалился.

Исчезла с хохотом холодная Марго.

 

– Ты кто? – спросил его поручик.

– А ты допился, Бога не признал?

– Отец, прости. Скажи, кто мучил,

Кто в ночку темную меня гонял?

 

– От трех, что бегом стал спасаться,

То пьянка, то разврат и лень твоя.

Я их послал с тобою разобраться,

Но ты смекнул и прытью устоял.

 

Те, шестеро, священным кругом

Боролись, боли жуткие терпя,

Ты был для них любимым другом.

Тебя спасали, верностью любя.

 

И это – честность, ум и верность,

Дар вечный спутниц избранных твоих.

Добавь добро любезность, щедрость –

Вот будут имена всех шестерых.

 

– Ну ладно, с этим рассудили.

А этой, в черном, надо-то чего?

Понятно мне, мы с этими дружили.

Что в круг летела так Марго?

 

И вдруг Всевышний рассмеялся.

«Пятьдесят годков на свете жил,

Но так ума и не набрался». –

Как гром сквозь смех проговорил.

 

От хохота или от слов проснулся,

Зевнул, качая головой.

За кончик носа пальцем дотянулся.

«Фу! Слава Богу, вроде бы живой».

 

 

Поэзия

 

Весна заполонила, началось,

И мысли будоражит написать,

Поэта ест писательская злость –

Весною рифмою верстать.

 

Взлетело, но кануло быстро.

То ли муза ушла под шумок,

То ли вымели поле подчисто,

То ли порох от влаги промок.

 

Для меня это все неприлично,

Я был тронут твоей красотой!

Но красавица ты, я – обычный,

А взаимность считаю пустой.

 

Открывая, листая странички,

Понапрасно в ненастный оскал,

Отдаваясь народной привычке,

Как чумной, тебе рифмы искал.

 

 

Мечта

 

Мечта, ты сладкая причуда,

Желаний мысленный полет,

С мечтой общаемся покуда,

Венец духовный не сотрет.

 

Мечтаний грани так тонки,

Что мы, порой не замечая,

Порывы сладостной тоски

Мирской утехой убивали.

 

О рифы повседневной суеты

Надежды наши разбивались,

Крушились, рушились мечты,

Осколки звоном рассыпались.

 

Но снова замком из песка

Мы воображали мир из грез,

Парили в небе, свысока,

Узривши свой венец из звезд.

 

И если б не мирская суета,

Что тмит душевные порывы,

Царила бы крылатая мечта,

И вечностью духовной жили!

 

 

СТАРЫЙ ПРУД

 

Здесь испокон вода слезой текла.

В седые времена людской рукою,

Почти что в центре старого села,

Создали пруд для нужд и водопоя.

 

Цвела деревня, и дома росли,

Сюда по лету дружно приходили,

Купались, полоскать белье несли,

Дни отдыха на праздник проводили.

 

Восточный берег, место для гусей,

Почти что всем селом облюбовали.

Укромный угол уткам для семей,

Утят водили, без боязни отдыхали,

 

В тени пушистых зарослей ветлы

Телят тропинка к пруду шла, виляя,

С опушки в дни полуденной жары

Тянула свежесть ароматом, боровая.

 

Летели годы, и менялись времена,

Но пруд народом был любимый.

Пока однажды не явился Сатана,

Разрушив быт села несокрушимый.

 

Исчез народ, с народом полсела,

Здесь не живут законом Божьим,

Закон навязан Мертвая вода,

И волю Сатаны законом множит.

 

Вода исчезла, старый пруд зачах.

Стоит по-прежнему у леса на опушке.

Дно затянуло, нет воды в ключах,

Весь тиною зарос, и квакают лягушки.

Комментарии: 1
  • #1

    Дмитрий (Четверг, 03 Май 2018 14:41)

    Хотелось бы посоветовать Александру больше работать над своими стихами. Нужно яснее, по-русски выражать свои мысли, чтобы было понятно не только автору, но и читателю.