Илья Разумовский

Разумовский Илья Юрьевич

30 лет

Учился в УлГТУ по специальности «Дизайн архитектурной среды».

Работаю в проектной организации ООО «Бэст проект», должность-архитектор.

г. Ульяновск

Заброшенная скульптура

Наш городской парк место более чем мистическое, с одной стороны ограниченное городским, старинным, давно переполненным кладбищем, с другой – бескрайний, уходящий в верховья реки, ограничивающей его с запада. В былые времена за парком ухаживали, прореживали, а главная аллея была украшена парковыми скульптурами идиллического рода. Что это были за скульптуры, уже не всегда предоставлялось сказать возможным, многие из них были порушены и превращены в не более чем руины, слабо узнаваемые,
постаменты же их разобрали на кирпичи от наступившей бедности. Ничто не длится вечно, и процветание сменила разруха. Город опустел, обезлюдел и парк, и на его аллее теперь редко можно было кого-то встретить.

Но в глубине парка сохранилось одно из немногих украшавших его некогда изваяний, снятое сейчас с постамента, которого постигла та же участь, что и остальных – он непременно был разобран на кирпичи мародёрами. Скульптура же теперь стояла на голой земле, зарастающая мхом и плесенью. Почему у мародёров не поднялась рука разбить изваяние – остаётся неизвестным, возможно, их остановила чистота образа. В общем, она оказалась цела, а потом, очевидно, заросли поглотили и укрыли её от дурных глаз. И теперь скульптура стояла таким образом, что её невозможно было сразу приметить.

Это был образ молодой девушки, припавшей на одно колено перед оленем, олень же стоял, насторожившись и повернув несколько голову. А девушка тем временем гладила оленя по спине. Скульптура уже была покрыта зеленью и вросла своим основанием в мягкий зелёный мох и траву, так что казалось, что фигуры выросли из земли и были, скорее, её порождением, а не творением человеческих рук. Безымянный мастер запечатлел образ чистый, полный отрешённости, мистического обаяния и тревоги.
Я часто гулял в парке, в обществе я не нуждался и довольно спокойно чувствовал себя в совершенном одиночестве. Уединённость устраивала, и я часто предавался меланхолии в этом безлюдном уголке, и подолгу бродил погружённый в свои мысли. Знал я и об одинокой скульптуре, ждал её появления перед собой, потому что, как я уже говорил, невозможно было увидеть её, не выискивая взглядом, и всегда она появлялась или была замечена мною совершенно неожиданно.

В один из таких дней я брёл знакомой дорогой, предавшись в объятия уныния. Вновь я искал то место, где обитала одинокая скульптура. Олень всё так же был насторожён и прекрасен, а девушка прикасалось к нему, для них время остановилось. Я устроился поблизости, мысли бессвязные и несущественные проистекали совершенно свободно, без какого-либо сопротивления. Скульптура завораживала, и меня охватило какое-то странное оцепенение, взгляд застыл на изваянии, но вместе с тем, я потерял какую-либо сосредоточенность. Меня объял месмерический, животный магнетизм, я потерял ход мыслей, без начала и без конца, и уже перестал их совершенно замечать. И вдруг в призрачном, мистическом свете скульптура стала оживать, на бесстрастном лице девушки появилась лёгкая улыбка, и она стала разворачиваться ко мне, это движение, неуловимое, секунда, растянувшаяся в вечности, ещё чуть-чуть, и олень встрепенётся и покинет пределы, доступные взгляду, а девушка останется сидеть на коленях в одиночестве. Взор мой расширился, насколько это было возможно, и тогда я увидел движение каждой травинки и каждого листа единомоментно.

Скульптура двигалась и была неподвижна. И тем более пугающим было это неуловимое движение жизни в покрытом паутиной каменном изваянии. Её взгляд, она смотрела на меня, а я не мог оторваться от этой магической улыбки каменной девы. И её спутник точно заметил меня, так мне чудилось. И мох, и плесень, тусклые в сумрачном свете, и пожухлая листва у ног изваяния – всё налилось жизнью, заиграло необъяснимыми, новыми красками. 

Не знаю, сколько я провёл времени в таком забытьи, может, минуты, а может, и часы. Вечность-секунда для камня. Очнувшись от этого призрачного видения, всё стало как прежде, искра жизни, проявившись на мгновение перед моим сумрачным сознанием, угасла без следа, девушка вновь была бесстрастна, а олень неподвижен. Очень скоро я почувствовал какую-то истому, разливающуюся по телу, и оставил так полюбившуюся мне скульптуру в приходящем в упадок запущенном и безлюдном парке. 

Стикс

Ноги вязнут в мокром песке и уже по щиколотку в мокрой, склизкой болотной тине и гнилой ряске. Холодно, зябко, по небу ползут свинцовые многотонные облака, сквозь которые с трудом пробиваются слабые, белёсые, как от тусклой лампы дневного света, лучи.

Всё серое, мутное, лишенное объема и контраста, Мы брели к переправе, где нас ждала длинная мрачная деревянная лодка. Шли медленно, тяжело переступая уставшими ногами, поминутно увязывающими в рыхлом сыром песке, который набивался повсюду с таким вездесущим гнилым запахом водорослей.

Широкий песчаный берег, серое небо, уходящее до горизонта в такую же серую водную гладь реки. Но я не узнаю реку, некогда полноводная, она отступила настолько далеко от берега, заилилась, покрылась небольшими островками, покрытыми высокой травой, течением нанесло мели.

И лишь одно было неизменно – темная глыба большого моста, соединяющего уже не меньше века два таких далёких берега.

Я уже не помню, кто были мои спутники, в памяти осталось только то, что нас было несколько человек, как и всё сейчас – в воспоминаниях остались только смутные тени человеческих фигур, обрывки, словно выцветшие фотографии, не несущие связного смысла.

Лодку приходится толкать, чтобы помочь лодочнику столкнуть её с отмели в более глубокую воду. Ноги промокли ещё больше чем по колено, и мокрая плотная ткань неприятно прилипает к телу.

Переправляемся медленно, скорбно, молча, никто не произносит ни слова, несмотря на то, что иногда приходится толкать лодку снова, чтобы обойти намытые острова и протолкнуть длинное туловище лодки через водяную траву.

Липкая мокрая одежда, зябкий, удушливо-влажный тягучий ветер, меня знобит как при лихорадке, я прислонился к борту лодки и смотрел вверх на груду переплетения стальных балок ферм гигантского моста, на проплывающие надо мной гнетущие циклопические опоры и его пролёты, на серые, тяжёлые, слабо люминесцентные облака.

Я не узнаю реку, она так обмелела. Время тянется, муторное, бесконечно долгое, застывшее, остекленевшее. Мерные всплески. Звенящее молчание, ветер, приносящий неприятный запах стоялой воды. Проплывающие справа в опасной близости глыбы моста, только сейчас узнаваемого и, кажется, вечного.

Кажется, вся атмосфера ложится тяжким грузом на грудь и давит, давит, давит. Существование без мыслей, без чувств, без эмоций.

Противоположный берег оказался замусоренным, пустынным, некогда заставленный лодками и боксами, теперь был полностью пуст.

Всё окружающее было чуждо, отчуждённым чувствовал себя и я сам, и мои спутники, и молчаливый лодочник, одетый в просаленный балахон, не проронивший за всё время путешествия ни одного слова, были также чужды друг другу. И это чувство лишь усиливалось навязчивым дурным запахом, тихими всплесками волн, слепыми облаками и бесконечной далью сливающихся небес и холодной воды.

 

Не ищи причину, не ищи смысл, его нет, и никогда не было. Нет начала, и нет конца.

Comments: 4
  • #4

    Антон (Sunday, 20 January 2019 09:43)

    Мне очень по душе "Стикс"
    Впечатлен!
    Эффект присутствия.

  • #3

    евгений никишин (Wednesday, 09 January 2019 05:32)

    рассказы интересны, в них звучит тот же посыл таинственности... последняя фраза в стиксе заставляет задуматься: бессмыслен ли смысл...

  • #2

    Светизподнебес (Tuesday, 08 January 2019 16:21)

    Очень интересно) автор как будто рисует словами. Звуки переливаются цветами, погружая читателя в атмосферу своего мира

  • #1

    Ирен (Tuesday, 08 January 2019 14:25)

    Ингригующее и увлекательное произведение!