Сергей Николаев

Николаев Сергей Николаевич

24 года

Председатель Отдела по работе с молодежью Симбирской епархии

г. Ульяновск

Вспышка света

ты можешь жить в поролоновом мире

где нет переломов, ушибов и злости

я все равно буду биться о стены

кромсая вены ломая кости

я выбираю боль

Илья Кормильцев «Боль».

 

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

 

Посвящается одной добровольческой организации…

Маргарита Семеновна поудобнее устроилась в кресле, заварила чай и строго посмотрела на часы. До встречи с руководителем добровольческой организации «Доброе сердце» Глебом Ивановым оставалось ровно пять минут. Маргарита Семеновна очень любила точность. А еще, будучи женщиной властной и непреклонной, настоящим чиновником, она не принимала ответ «нет». Как, впрочем, и не устраивающий ее ответ «да».

Дверь распахнулась, и на пороге кабинета застыл молодой человек с раскрасневшимися на морозе щеками.

– Можно? – тихо спросил он.

Маргарита Семеновна молча указала на стул. Вошедший ловко скинул на пол потрепанный спортивный рюкзак, быстрыми, как будто нервными движениями снял куртку, засунув шарф в рукав, и сел на указанное место.

Чиновница совсем не так представляла собой «руководителя». Во внешности этого юнца не было ничего особого – высокий худой человек с большой головой и большими же грустными слегка усталыми глазами. Его пиджак когда-то стоил своих денег, но теперь было видно, что он порядком затерт и застиран.

– Это вы руководите организацией «Доброе сердце»? – Маргарита Семеновна смотрела на гостя с изрядной долей скепсиса.

– Да, – все так же тихо ответил он.

– Видите ли, мы внимательно следим за вашей деятельностью на протяжении долгого времени, – хозяйка кабинета поправила очки. – Так вот, в целом, мы оцениваем весьма положительно то, что вы делаете. Сейчас у нас тоже есть молодежное волонтерское крыло. Скажите, можно ли сделать так, чтобы наши ребята… – повисла пауза. – Стали такими же активными, как вы?

Сидевший до этого ровно молодой человек слегка вздрогнул, затем загадочно улыбнулся и откинулся на спинку стула. Маргарита Семеновна, не ожидавшая такой необычной реакции, застыла на месте, изумленно смотря на него. Она даже не подозревала, что перед мысленным взором Глеба уже начали проплывать картины из прошлого, прошлого, которое он так отчаянно пытался забыть, и которое так настойчиво не отпускало его и снилось по ночам…

 

Летом город особенно красив и приветлив. Правда, не для всех.

Глеб неспешно прогуливался по центральным улицам, размышляя о чем-то своем. Он вдыхал воздух свободы и независимости, правда, не забывая, что впереди его ждут раскаленные будни – такие же, как сегодняшнее солнце.

– Молодой человек, возьмите листовку, – услышал голос откуда-то сбоку Глеб. Он посмотрел на смешного курносого парнишку и принял из его пухлых веснушчатых рук предложенный рекламный флаер.

Глеб вспомнил, как сам несколько лет назад, будучи студентом, раздавал у торговых центров буклеты в летнюю пору.

Время было сложное. Глеб учился в ВУЗе, его крохотной стипендии не хватало даже на то, чтобы питаться в течение месяца, поэтому приходилось искать подработку прямо с первого курса, несмотря на огромную загруженность по учебе. Для человека без денег даже летний город не был таким приветливым. Город заставлял такого человека выживать, играя по заданным им самим правилам. Кто-то ломался. Кто-то все же не поддавался городу. Всякое бывало.

Глеб перепробовал несколько работ. За это время он успел побывать в ряде сомнительных контор, поработать целыми днями за мизерную зарплату, однажды он даже чуть не попал в криминальную историю. В конце концов, стал промоутером.

Работа оказалась весьма непыльной, на свежем воздухе – стой себе, раздавай листовки, можно даже ничего не говорить. Зарплату платили вовремя, обманывать тоже не стали. Час раздачи листовок стоил сто рублей. Иногда Глеб думал, что сто рублей стоит и час его жизни.

Была, правда, некоторая сложность. Пиццерия, от которой парень раздавал буклеты, оплачивала промоутеру не более четырех часов в день. Потом приходилось идти в контактный зоопарк, брать листовки там и стоять еще от двух до четырех часов. В день получалось от шестисот до восьмисот рублей, что было хорошим подспорьем для молодого человека, который еще учится.

Побочные эффекты появились не сразу. Глеб стал замечать за собой, что он начинает понемногу ненавидеть людей. Чтобы выжить, ему приходилось и в зной, и в стужу стоять и раздавать эти дурацкие листовки. Проходящим мимо людям выживать не приходилось, они просто жили. Они были радостны и счастливы. Они шли парами и о чем-то весело разговаривали, смеялись чему-то. Они снисходительно брали из рук Глеба буклеты, глядя при этом сквозь него. Кто-то смеялся в лицо. Кто-то нервно отмахивался. Кто-то проходил мимо. Глеб привык к любой человеческой реакции и научился все это терпеть.

Терпеть насмешки было почему-то со временем проще. Терпеть голод и непогоду оказалось значительно сложнее. Впрочем, в то лето было не так много дождей. А вот погода иногда резко менялась, и к вечеру вдруг становилось прохладно.

Конец рабочего дня был самым желанным временем в жизни Глеба. Уже на закате солнца он устало закидывал опустевший рюкзак на плечи и, словно одинокий ковбой, брел домой. В его распоряжении был еще целый вечер, но совершенно становилось непонятным, для чего он нужен. Чтобы не сойти с ума, Глеб начал записывать впечатления от каждого дня раздачи листовок, пытался даже писать какие-то стихи. Иногда выходило неплохо. Иной раз Глеб так и засыпал за письменным столом под тусклым светом настольной лампы, напоминавшим свет больного солнца.

Эпопея с листовками закончилась также внезапно, как и началась. В конце лета, на свое счастье, Глеб устроился работать в торговый центр. Зарплата была несколько больше, погодные условия его больше не страшили, на людей он тоже стал реагировать куда адекватнее, потому что больше не чувствовал себя зверушкой в контактном зоопарке, как на листовке.

Шло время. Глеб успел поменять еще несколько рабочих мест. Стипендия за это время прилично увеличилась, так как парень хорошо учился. Вопрос о выживании в городе больше не стоял так остро, поэтому нужно было придумать какое-то хобби для саморазвития.

Приглашение в добровольческую организацию «Доброе сердце» стало для Глеба полной неожиданностью. Эту организацию на добровольческих началах основал известный в городе энтузиаст, человек с неиссякаемой энергией и большой фантазией Антон Холмогорцев. Увы, но случилось это ровно за месяц до того, как Антону самому предложили престижное рабочее место в Москве. Глеб пересекался с Холмогорцевым по каким-то ВУЗовским делам, поэтому и был приглашен в «Доброе сердце».

Первоначальный состав команды добровольцев был сформирован самим Антоном, он включал в свой состав десять человек. Глеб старался искренне подружиться с каждым из ребят, так как понимал, что их дальнейшая работа должна строиться на доверии и взаимовыручке. К тому же, ему было интересно, почему именно эти люди захотели помогать другим.

Глеб завел что-то вроде личных дел добровольцев, он тщательно заносил туда данные о каждом человеке, вступившем в «Доброе сердце». После тщательного анализа этих «личных дел» Глеб пришел к поразившему его выводу. Оказывается, каждый доброволец имел свою боль…

Никита. Активист и прирожденный лидер. На него можно смело положиться в любой трудной и нестандартной ситуации. Рос без отца, поэтому хочет доказать всему миру, что все равно, несмотря на это лишение, способен достигнуть многого. Увлекается «философией настоящего мужчины».

Коля. Именно, что не Николай, а Коля. Мягкий и немного «забитый» подросток. Вряд ли у него вообще были друзья до «Доброго сердца». Здесь же он чувствует себя достаточно свободно. Было зафиксировано несколько случаев, когда Коля справлялся с собственными неуверенностью и нерешительностью.

Стас. Интеллектуал, считающий почему-то себя социопатом. На самом деле, человек с большим сердцем, но и с такими же большими внутренними проблемами. Казалось бы, у него все должно быть благополучно – парень из хорошей семьи, с хорошим образованием, но ни с работой, ни с девушкой у Стаса пока как-то не складывалось. Впрочем, парнишка не очень-то и переживал на этот счет. Или очень хорошо скрывал это.

Валентин. Сам имеет инвалидность, поэтому знает о боли другого человека не понаслышке. Дает ценные рекомендации, как помогать людям с ограниченными возможностями здоровья.

Маша. Бывшая неформалка. Маша бежала от своего «богатого» прошлого – от тех, кто протягивал ей сигарету, от грязных дворов, от обшарпанных дурно пахнущих подъездов хрущевок. Она хотела раз и навсегда поменять свой образ жизни, вступая в организацию добровольцев. Бабушки опасливо косятся на ее синие волосы.

Альбина. Абсолютно закрытый человек. О своей боли она никогда никому не рассказывала. Было понятно, что в добровольцы девушка пошла не просто так. Поговаривали, что у нее какие-то проблемы в семье.

Жорик. Душа любой компании. Пухлый закомплексованный мальчик раскрылся как надежный друг и верный товарищ. Замечательный командный игрок. Человек с неиссякаемым энтузиазмом и отлично работающей смекалкой. Прирожденный артист.

Иван. Мечтает найти своих родителей. Рос с теткой, но обделенным себя ни в чем не чувствует. Эстет. Скептик. Страшный молчун.

Рита. Долгое время Глеб думал, что у Риты вообще нет никаких тайн, и его «теория боли» потерпела на ее примере то ли крах, то ли просто имела исключение. Однако в один «прекрасный» день девушка пришла в штаб «Доброго сердца» пораньше и внезапно зарыдала в полный голос. Когда Глеб поинтересовался, в чем дело, Рита ответила коротко: «Батя опять пришел домой пьяный». Сказала и затряслась от собственного плача навзрыд. Глеб не знал, чем утешить ее, поэтому он просто слегка приобнял девушку, накинул на плечи пиджак и аккуратно промокнул на ее лице слезы бумажным платком. Минут десять они смотрели, как серый город медленно мутнеет, тонет и, наконец, растворяется в дожде, ползущем по оконному стеклу, пока не увидели первых участников движения, спешивших под зонтиками на очередное оргсобрание. Впереди вприпрыжку бежал Жорик.

 

Одногруппники Глеба потихоньку становились большими людьми. Кому-то помогали родители и прочие родственники, кто-то уже за время учебы обзаводился связями, кто-то просто был неплохим карьеристом. Зарплата Глеба оставляла желать лучшего по сравнению с их доходами, приходилось обременять себя постоянными подработками, но зато в его жизни, наконец-то, стал появляться смысл. Десятка ребят стала для молодого человека второй семьей, он проводил с ними очень много времени, несмотря на увещевание родителей, которые призывали его взяться за ум и стать все-таки «нормальным человеком». Глеб не знал, каким может быть нормальный человек, кроме как неравнодушным. Поэтому он просто делал то, что делал, беря еще больше подработок.

Ребята признавались ему в том же. Кого-то заниматься добровольчеством отговаривали родители, кого-то друзья и знакомые. Но каждый все равно продолжал заниматься тем, чем считал нужным, тем, что стало просто жизненной необходимостью. Помощь другим они сочетали с работой, учебой, кружками, секциями, личной жизнью и еще неизвестно с чем. Глеб внимательно следил за тем, чтобы у «подшефных» не развился так называемый «синдром спасителя». Если он узнавал, что добровольцы должны были помогать где-то дома, отправлял их туда прямо с мероприятия.

Помогали всем. Точнее тем, кто просил. Пожилым. Людям с ограниченными возможностями здоровья. Ветеранам. Детям. Животным, в конце концов. Действовали слаженно и четко. Вскоре слава о новой добровольческой организации разлетелась по всему городу благодаря печатным СМИ, телевидению и старому доброму «сарафанному радио».

Для чего они это делали? Глеб и сам частенько задавался этим вопросом. Он знал, что такое боль, поэтому и хотел облегчить ее тем, кому было хуже, чем ему самому. Ребята, скорее всего, мыслили так же. Каждый из них просто делал свое дело, ничего не ожидая взамен. Просто так было надо. Так должно было быть. И точка.

Глеб сравнивал их добровольческую организацию со вспышкой света в сгустившемся сумраке. Очень уж не радостной порой представлялась жизнь.

 

Как-то во время одного из мероприятий Глеб увидел Олега – своего приятеля по ВУЗу. Олег был из обеспеченной семьи, он успел заполучить хорошую должность, приобрести дорогую машину, кое-куда поездить и, в общем, было у него все, как говорят, «в шоколаде».

– А ты чего, все с этими волонтеришь? – спросил он с ухмылкой после рукопожатий.

Ребята молча стояли и ждали реакции Глеба. Отречется он от них или нет.

– Не с этими, а с моей командой, – как можно миролюбивее ответил Глеб и показал рукой в сторону ребят.

– Это они-то команда? – Олег хохотнул. – Ну-ну. Хотя, вон у той ножки ничего так, – он мотнул головой в сторону Риты. – А что, Глебчик, неплохо ты так устроился, а?

– Пшел вон, – процедил Глеб сквозь зубы, побагровев. Его лицо стало сосредоточенным, а взгляд острым и пронзительным.

– Чегооо? – удивленно протянул Олег.

– Пшел вон! – Глеб взорвался и сделал решительное движение вперед.

Бывший приятель сообразил, что дело принимает серьезный оборот и поспешил скрыться в машине, резко дав по газам.

Ребята смотрели на Глеба. Кто-то с восторгом. Кто-то задумчиво. Кто-то удивленно.

– Пошли, – бросил Глеб. Группа добровольцев двинулась за ним.

Парень понял, что окончательно сжег все мосты, которые могли его как-то еще связывать с прошлой жизнью. Он стал другим, а все изменилось и никогда не станет прежним. Странно, но он ни капли не жалел об этом.

 

К завтрашнему мероприятию было почти все готово, как вдруг в штаб ворвался запыхавшийся Никита и прямо с порога выпалил:

– Все пропало! Нам отказали в площадке.

– Как? – мирно болтавшие и пившие до этого чай ребята уставились на него.

– Как? – зачем-то повторил общий недоуменный вопрос Глеб.

– Я звонил заведующей ДК, она сказала, что завтра у них будет проходить другое, более статусное мероприятие с первыми лицами, что им не до наших «волонтерствований».

В штабе повисла тишина. Глеб понимал, что это полный крах. Остальные ребята тоже прекрасно понимали это. Назавтра они должны были организовывать благотворительный концерт для детишек из малообеспеченных многодетных семей, деньги на проведение которого собирали долго и упорно «всем миром». Никто даже не мог предположить, что стандартное ежегодное мероприятие вдруг сорвется на этот раз.

– Тут есть еще одна сложность… – тихо сидевший до этого в углу Коля вдруг привстал, и все разом повернулись к нему. – Я связался со спонсором… В общем, подарки на завтра тоже отменяются.

– Что? – Глеб не верил своим ушам. Земля буквально уходила из-под ног.

– Я хотел сразу сказать… – Коля замялся. – Но Никита со своей новостью меня опередил. Все еще только собрались…

В висках у Глеба пульсировало, а сердце учащенно билось.

– Мне нужно подумать, – быстро проговорил он, выходя в коридор и стараясь при этом сделать так, чтобы никто не видел, как он жадно хватает воздух ртом.

Отменять мероприятие было слишком поздно. К тому же, речь идет о детях. Оставалось только одно – искать выход. Но какой?

Выход… Глеб настежь распахнул входную дверь штаба, глотнул морозный воздух и увидел огромные пульсирующие, как его виски, звезды. Холод вовсе не чувствовался, очень хотелось свежего воздуха.

Парень так и не заметил, как позади него оказалась Рита. Девушка почти сразу выбежала вслед за Глебом. Рита молча смотрела, как он открывает дверь, как опирается на дверной косяк и повисает на нем. Больше не было Глеба с прямой осанкой и смотрящего уверенно вперед. Был другой Глеб, но Рита принимала его и таким. Ей было по-настоящему жалко его.

Глеба, который всегда был впереди их всех.

Глеба, который, на самом деле, не был всесильным, он тоже чего-то боялся и преодолевал какие-то трудности, но, в отличие от них, в одиночку, однако не подавал вида.

Глеба который…

Глеб обернулся. Посмотрев куда-то сквозь Риту, он спросил: – У тебя есть список многодетных семей?

Девушка кивнула.

– Обзвоните их все, пожалуйста, с Никитой. Скажите, что место проведения праздника переносится к нам в штаб.

– В штаб? – Рита удивленно вскинула брови.

– Да. Сколько сейчас времени? Восемь? До ночи должны все привести в порядок, принарядить и украсить. Мы не ударим в грязь лицом! Да, и артистов обзвоните тоже.

Рита еще раз кивнула и убежала. Глеб обреченно прислонился к стене и принялся разглядывать потолок. Он все прекрасно понимал, но прежде нужно было окончить начатое дело, которое чуть и так не обернулось полным крахом. В такие минуты он и сам себя ненавидел…

Войдя в комнату, Глеб с удовлетворением отметил, что работа идет полным ходом. Жорик с нарочитым шумом надувал воздушные шары, Стас и Иван расставляли стулья, остальные либо делали прозвон по адресам, либо занимались уборкой и украшением помещения. Сзади послышались шаги. Это Коля и Валентин несли сладкие подарки, на которые был потрачен весь «неприкосновенный запас» добровольцев. Глеб смотрел на них и понимал, что благодарен этим людям за все. За то, что он не сломался сам. За то, что он еще верит в добро. За то, что он знает, что из любой ситуации есть выход. За то, что…

Никто из них так и не ушел до самой ночи. Никто из них ничего не сказал Глебу и не упрекнул его ни в чем. Завтра они придут рано утром так же, ничего не говоря, чтобы провести «финальный прогон» мероприятия и начать встречать первых гостей.

Концерт пройдет замечательно, как будет позднее отмечено, в более «теплой» и «камерной» обстановке. Родители не устанут благодарить, дети не устанут радоваться и смеяться. А еще через день по всем местным СМИ покажут в новостях сюжет о замечательном концерте для детей из многодетных малообеспеченных семей, организованный добровольческим движением «Доброе сердце». И никто никогда и ни за что не узнает, чего это на самом деле стоило.

 

– Молодой человек! Молодой человек! – Маргарита Семеновна не помнила случаев, чтобы в ее кабинете так надолго кто-то уходил «в отключку». Поэтому, изрядно перепугавшись, она схватила пачку листов для принтера и принялась махать ей на Глеба Иванова, руководителя добровольческой организации «Доброе сердце».

Тот, наконец, вышел из странного транса, открыл глаза и, сохраняя полуулыбку, подался немного вперед.

– Можем ли мы обучить ваших волонтеров? – переспросил он, слегка прищурив глаза. – Ну, что ж, пусть завтра приходят, пообщаемся.

Маргарита Семеновна поправила очки во второй раз.

 

Все с той же полуулыбкой Глеб бодро вскочил со стула, накинул куртку, взял рюкзак и вышел вон.

Comments: 1
  • #1

    Алина (Saturday, 16 February 2019)

    Сергей, очень хорошо, что ты пишешь о том, что знаешь, о том, о чем мало кто вообще пишет. Определенно, у тебя есть способности к прозе, но нужно очень много работать. Тема и герои этого рассказа сами по себе очень интересны, но рассказ сырой. Попробуй расписать его, добавить детали, сюжетные линии. Еще я тебе советую прочитать рассказ Андрея Тимофеева "Нина".