Кристина Шарафутдинова

Шарафутдинова Кристина Эдгаровна

22 года

Место учебы: УлГПУ, историко-филологический факультет,

специальность – журналистика, 1 курс магистратуры

г. Ульяновск

ЭЛЛИ, ЗАБЫВШАЯ СТРАНУ ОЗ

 

Элли больше не ждет пресловутого чуда,

Что воспевают в причудливых сказках большие дети.

Она ждет сладкого для ушей слова «буду»,

Чтоб понимать, что она совсем не одна на планете.

 

Крутится в космосе маленький синий шар:

Нет там ни бога, ни черта – есть лишь жестокие люди.

Сердце жмется от боли, тело бросает в жар.

Способ спастись – понять: все в твоей жизни будет.

 

Элли, родная, много ждет тебя впереди:

Просто старайся всегда лишь в хорошее верить,

Высоко поднимай голову, только вперед иди

И знай, Элли, знай! Ты не одна на свете...

 

 

ПУТЕШЕСТВИЕ ВМЕСТЕ С ВЕТРОМ

 

Идут на север тоскливые пилигримы –

Понукаемы мечтой, пронзаемы ветром.

Загадочно молчаливы – немые мимы

В душе с навеки застывшим летом.

 

Губы синеют, трескаются от холода,

Но не сорвется ни звука жалоб с них.

Разум мельчает от книжного голода,

И вместо слов с них сползает стих.

 

Идут навстречу своим приключениям:

Глаза их закрыты и пальцы сжаты.

Подвержены жизнью они лишениям,

Как сломанный в бурю парус фрегата.

 

В душах – тоска, как пустыня Сахара,

В сердце застыли все шестеренки.

В разуме – пепел как после пожара:

Сетчатки их глаз – белы и тонки.

 

Руки не тянут вперед пилигримы:

Мысли потеряны их вместе с солнцем.

Людские желания неисполнимы –

И, осознавая все это, каждый смеется.

 

 

ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ

 

Ярмарка законсервированных чувств

Представляет вам уродца

С большой душой:

Все его мысли – о доброте и солнце,

И он думает

Только своей головой.

 

Дети и взрослые тыкают пальцами:

Мол, смотрите,

Что за чудак?

Только вот наш человечек

Ничего не поймет

Никак.

 

Он им по-доброму улыбается,

В ответ – лишь хищный оскал.

За ними руками тянется,

А люди бездушные

Грубо и зло

Кричат.

 

Он им объясниться пытается,

Что любит людей и

Весь этот мир.

Взрослые – толкают, дети ему кривляются,

И кажется

Будто вокруг – тир.

 

Ведь нужно понять бедняге,

Что люди забыли

Любовь

И, сколько бы он ни пытался,

Те вряд ли поймут ее

Вновь...

 

 

ПОД КОЖЕЙ

 

По лестнице рёбер пальцами вверх

Считал я и взмахи ресниц твоих.

Комната — это бетонный плен.

Выдох ловлю

Как пение птиц.

 

Ухом прижаться к левой груди.

Музыка — к черту,

Сердца лишь ритм.

Холодно.

 

Звезды в глазах твоих

Слепят так — жмурюсь.

Со взмахом ресниц

Каждый раз рвётся что-то внутри.

Пульс учащается, трудно дышать.

Глупая.

Мягкость волос твоих.

Сложно словами порой описать.

 

Жадно касаясь мраморной кожи,

Грею холодные руки в своих.

Вальсом касаний кружатся пальцы.

Ты прижимаешься ближе ко мне.

Следую дальше

Картою родинок, ямками щёк,

Океаном ключиц.

 

Тонут слова в поцелуях-секундах.

Я застываю. Глотаю твой стон.

Ласково когти впиваются в спину.

Алые маки моих поцелуев

Ярко растут на дороге — груди.

 

Кажется вздох твой подобен грому;

Дрожь — землетряска;

Стон — ураган.

 

Люди порой умирают от ласки.

Ты — тонешь в нежности.

Я утопил.

 

 

ВОСПОМИНАНИЯ В КОНВЕРТАХ

 

Тот ворох писем на полу, что ты небрежно разбирала,

Вселял внутри надежду с верой, что ты меня не оставляла.

 

Я все смотрел на легкий стан, копну волос подобно ночи.

И представлял тогда твои с любовью пламенные очи.

 

Я видел рай в прикосновениях, мечтал приблизиться к тебе,

Но думал только о влечении твоей души во власть себе.

 

Бессмысленно тянуться к свету, отказ твой был подобен смерти!

Но ты уже вновь замолчала, читая адрес на конверте...

Comments: 0