Сергей Николаев

Николаев Сергей Николаевич

24 года

Председатель Отдела по работе с молодежью Симбирской епархии

г. Ульяновск

ПИСЬМО (Я СМЕРТЕЛЬНО УСТАЛ, ДОРОГАЯ…)

 

Я смертельно устал, дорогая,

От иуд и еще дураков,

Коим нет ни конца и ни края, 

А судить их – да кто я таков?

 

Я устал быть везде и со всеми,

Быть своим среди сотен чужих,

Коротать свои дни, но не с теми,

Говорить для фатально глухих.

 

И подтягивать губы в улыбке,

Когда хочется просто кричать,

В этом мире все кажется зыбким –

Меланхолик слюнявит печать.

 

Меньше радости, больше раздумий,

Воздух сух и «ага-угу» день,

То жара, будто рядом Везувий,

То полярного холода тень.

 

Возмутишься: чего ж ты не пишешь?

Но о чем мне прикажешь писать?

Ветер нервно срывает афиши,

Вот и я рву бумагу опять.

 

Мне ль тебе отправлять книгу жалоб?

Нет, конечно, я тоже о том.

Если мог, я отсюда сбежал бы,

Но по пятницам я – Робинзон.

 

Здесь вполне обитаемый остров,

Только всяк человек тут один.

Одиночество чувствую остро,

Как оно состояло б из льдин.

 

В общем, скучно, друг мой, и уныло,

Мне б тебя на мгновенье обнять,

Чтоб хотя бы чуть-чуть отпустило,

Да и больше не мучить тетрадь.

 

Не привык врать, к тому ж, не умею,

Вот поэтому, как на духу:

Я лечился улыбкой твоею,

Я и жить без нее не могу.

 

Я отправлю тебе письмо это,

Буду ждать с нетерпеньем ответ.

Погрузилась во мрак вся планета,

Час-другой, и забрезжит рассвет.

 

 

ВЬЮГА (Я НАУЧИЛСЯ НЕ СЧИТАТЬ ДРУЗЕЙ...).

 

Я научился не считать друзей,

Как на вокзале – входят и выходят.

Стал мерзнуть. Одеваться стал теплей.

Все реже шарф хранится на комоде.

 

А было время, я лечил людей,

Мог говорить о чем-нибудь часами,

Да накидать пяток-другой идей,

Не отвечал: «Давайте-ка вы сами».

 

Свеча горит. Но долго ли гореть?

Какая не ведет к концу дорога?

Мне надо было что-нибудь сберечь,

Но свет свой разбазарил понемногу.

 

Сначала разучился ждать чудес,

Потом любви и даже нужный поезд.

Был, говорят, да вышел. Вышел весь.

Писал стихи, теперь же сел за повесть.

 

А вьюга злей. Укутавшись в пальто,

Я видел тех – иных, других, счастливых,

И я желал, как не желал никто

Им счастья. Чтобы все у них свершилось.

 

И уходил в ночную злую мглу.

Я свет искал, но искры что-то гасли.

И никому... Ни слова. Никому.

Так не хотелось прерывать их счастье.

 

Но были те, которым невдомек –

Они все шли и в душу мою лезли.

Пусть лезут. Может, вспыхнет огонек,

И вспомню я слова забытой песни.

 

Очередной приходит и молчит.

Опять пришел. Не вовремя. Некстати.

– Ну, расскажи, что у тебя болит?

Давай-ка мы, браток, с тобой присядем.

 

 

ДЕТИ НЕБА

 

Мы на этой земле – Дети Неба,

На духовной мы передовой...

Что-то кроме насущного хлеба

В мире есть, безусловно, друг мой.

 

Мы как будто из прошлой эпохи:

Говорим про какую-то честь,

Нас учили сгребать всюду крохи

И тайком под столом, давясь, есть.

 

Но мы щедро дарили, что было,

Раздавали все, вплоть до сердец,

Не заботясь прикрытием тыла,

Говорили, что благ наш Отец.

 

Кто услышит – считай, полспасенья,

Кто пойдет за Ним, тот и спасен,

Не прощает мир сопротивленья,

Тот, кто против, им приговорен.

 

Но не стоит дрожать и бояться –

Не получится вовсе сбежать,

Каждый может носить грим паяца,

Храбрость нужно – сбирать Божью Рать.

 

Нарекут нас потом – Дети Неба,

На духовной мы передовой...

Как бы труден, друг мой, путь твой не был,

Знай, что это – дорога домой.

 

 

МОЯ МИЛАЯ М.

 

Моя милая М, расскажи, как дела?

Я надеюсь, они не как сажа бела,

Я надеюсь, не майна, а даже – вира,

Моя милая М, расскажи, как дела?

 

Моя милая М, не грусти о былом,

Моя милая М, где приют наш, где дом?

Моя милая М, да и сами мы где,

Моя милая М, на какой стороне?

 

Моя милая М, не придумывай боль,

Моя милая М, не втирай в рану соль,

Путь наш ведает, верно, один только Бог,

Ну, а наша задача – извлечь лишь урок.

 

Моя милая М, не ходи по стеклу,

Моя милая М, ты не стой на ветру,

Берегись негодяев, еще сквозняков,

Не выдумывай сотню иных пустяков.

 

Не пытайся рассматривать то, чего нет

И в любой темноте отыскать умей свет,

Не вертайся назад – в реку вновь не войти,

Если ты так решила, то дальше иди.

 

Береги свое сердце и свой чистый взгляд,

Не ввергайся в толпу, а иначе съедят,

Будь собой, дорогая, тебе так идет,

Видя это, я понял, как движется лед.

 

Что сказать мне еще, что еще пожелать?

Моя милая М, не вернуть время вспять,

Моя милая М, и в сплошной кутерьме

Почему-то я помню еще о тебе.

 

Моя милая М, жизнь – не сахар, не сон,

И порою так сложно нам петь в унисон,

Моя милая М, через сколько-то лет

Ты поймешь, в чем-то прав был немного поэт.

 

 

ДЕНЬ РОКА

 

Летаргический сон общества,

Какофония душ тающих,

Что сбылось, то уже пророчество –

Понаставило время капища.

 

Век ругать – сотрясать свод Вечности,

А заглянешь в себя – попятишься.

Показалось за труд свой крест нести,

А другие возьмешь – расплачешься.

 

Постмодерна дыханье мертвое,

Маркетолога голос сладостный,

Убеждение было твердое,

А теперь только мненье – частное.

 

Стерлась грань, пошатнулась истина,

Значит, скоро конец истории,

Бытием, Исходом и Числами

Иногда измерять жизнь стоило.

 

А страница книги колеблется,

Все глядишь, нет-нет, да закроется –

В фатализм лишь до тех пор не верится,

Пока солнце за тучи не скроется.

 

 

ПЕРВОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ

 

Слово было в начале, и было у Бога,

Теперь слово – наше, его слишком много,

Слова в одночасье утратили смыслы,

И просто так в воздухе слово повисло.

 

Но кто его держит? Сорвется, однако,

И так много слов с восклицательным знаком,

Со всех сторон слышно, звенят перепонки,

Лишь слов не коверкал, агукал ребенок.

 

Слова стали злыми – разят, словно пули,

Есть слово английское, верное – «bullet»,

Слова поглупели и стали как звуки,

Не в силах феномен познать сей наука.

 

Сует суета, но все проще простого –

Ответ не держали за честное слово.

Мы дар не ценили, забыли напрасно,

Оружие слово теперь – не лекарство.

 

Познать его свойства мы сами не в силах,

Слова поднимали все армии мира,

Дарили вновь жизнь и ее отнимали,

Служили мостом через дальние дали.

 

Отсутствие слов – тишина – угнетает,

Но в неба молчаньи есть сущая тайна,

Я верю, мы вспомним начал всех основы,

За Ним остается последнее Слово.

 

 

ДО ТОГО, КАК Я ВСТРЕТИЛ ТЕБЯ

 

До того, как я встретил тебя,

Вовсе был безнадежно больным,

До того, как я встретил тебя,

Свою жизнь конвертировал в дым,

 

До того, как я встретил тебя,

Я не знал любовь, зная закон,

До того, как я встретил тебя,

Я жил в городе Нью-Вавилон.

 

До того, как я встретил тебя,

Я не видел, каков цвет небес,

До того, как я встретил тебя,

Я был где-то, но точно не здесь,

 

До того, как я встретил тебя,

Не уверен, а точно ли был,

До того, как я встретил тебя,

Мне казалось, что все уйдет в пыль.

 

Это небо, похоже, к нам ближе,

Это небо вновь смотрит на нас,

Я бы мог повторить это трижды,

Но скажу это все-таки раз:

 

Мои карты смешались от шторма,

И разбился давно мой компас,

Но меня все равно спасло что-то –

Свет твоих восхитительных глаз.

 

До того, как я встретил тебя,

Был слепым я и глухонемым,

До того, как я встретил тебя,

Было сердце мое не моим,

 

До того, как я встретил тебя,

Было много тревог и дорог…

Но вот случилось,

И я встретил тебя…

И за встречей стоял этой Бог.

 

 

СОЛДАТЫ ВЕРЫ

 

Подвигу священнослужителей, пострадавших за веру Христову.

 

Не о вас ли в память колокольный звон? 

Не по вам ли льются слезы у икон? 

Даже там, на небе, вы – опора нам, 

Только ваша вера сохранила храм. 

 

Мы его могли бы потерять, забыть, 

Времена безбожья нас могли сломить, 

Но частичку веры каждый нес отец, 

Иногда рискуя получить свинец. 

 

Только Бог поруган не бывает, нет, 

Был закат кровавый, вновь воскрес рассвет, 

Осветив Голгофский Всероссийский крест, 

Снова подвиг веры души спас окрест. 

 

И, как в исстарь, в храмы вновь идет народ, 

У народа – рана, рана заживет, 

Славим имя Бога, память в нас жива, 

О солдатах веры не пройдет молва.

 

 

КАЖДЫЙ ШАГ

 

Каждый шаг на земле – боль,

Каждый прожитый день – дар,

Я свою примерял роль,

Что не взять, то легко брал.

 

Я искал красоту там,

Где ее не могло быть,

Сквозь привычные шум – гам

Небу просьбы тянул нить.

 

Говорил, что хотел, вслух,

Не за спинами, а так,

Жег огонь, если тот тух –

Без огня настает мрак.

 

Говорят про таких – блажь,

Он живет не как все. Пусть.

Если мир говорит: «наш»,

Оттого пуще всех грусть.

 

Не под ноги смотреть – вдаль,

Выше крыш, облаков – вверх,

Только ростом чутка мал,

Видел в небе парит стерх.

 

Хорошо журавлю – воль,

Нам ходить по земле, что ж,

Каждый шаг по земле – боль,

Тем не менее, идешь.

 

 

НЕ ПРОЩАЮСЬ

 

Что-то из слов сих достанется ветру,

Может быть, чьих-то коснется сердец,

Я не считал путь свой до километра,

Но вот прошел я его, наконец.

 

Пересечен рубеж, как должно пройден,

Сказано все, что должно прозвучать,

Пусть же на этой такой чистой ноте

Глас тишины воскресает опять.

 

В мире звучат порой разные лиры –

Многие праздные, фальши полны,

Но знаю те, звуки чьи, как рапиры,

Только б не смолкли они до поры.

 

Если спасется сей мир красотою,

Не ей одной, но и мудростью строк,

Это открытие вовсе не скрою,

Тем, кто за нами, пусть будет урок.

 

Я не прощаюсь. К себе обращаюсь.

Сколько же можно твердить об одном?

Если вернусь, то тогда обещаю

Что-то другим сообщить языком.

 

Знаю одно: нет ни в чем в век зарока,

Жизнь многоцветна, как калейдоскоп,

Если Господь перстом выбрал пророка,

Стал непригоден глубокий окоп.

Comments: 1
  • #1

    Анна Кольцова (Tuesday, 05 February 2019 16:12)

    Пиши больше, Сергей! Пиши на разные темы! У тебя огромный потенциал! Есть чувство ритма, богатый словарный запас, а главное - душа во всём :))