Анастасия Бубнова

Бубнова Анастасия Сергеевна

33 года

Ульяновск - Москва

ПРИНЯТЬ НЕИЗБЕЖНОСТЬ ОЧЕНЬ ЛЕГКО

 

Бесстыжая стужа под утро смирилась.

Затишье шершаво осело туманом.

У церкви старушка робко крестилась.

И Время уснуло, застыв истуканом.

 

Тропинок не видно. Исчезли следы.

Волнует небо крик воронья.

От инея ветки мудро седы.

Под номером буду здесь где-то и я:

Без тела,

Без дела

И без вранья.

 

Пока же хожу, смотрю без улыбки:

Вот это малыш, а тот старожил.

(Все наши удачи, все наши ошибки

Уместятся в лоно уютных могил.)

 

И даже не страшно. И даже спокойно.

Принять неизбежность очень легко.

Проглотит беспечная Вечность те войны,

Что в нас поглощали мир целиком...

Без боли

Вся воля

Под сапогом.

 

А всё продолжается. Всё неминуемо.

И кто-то высчитывать будет в уме,

Сколько прожИто, что мной именуемо

Было когда-то в земной кутерьме.

 

И даже забавно. И даже приятно:

На лавочке сядет чужой человек,

Закурит тихонько, выпьет опрятно,

Стряхнет с фотокарточки тающий снег.

Без грусти

Отпустит...

...И беспощадно!

 

 

***

 

Не страшно, если я не верю в Бога:

Таков мой выбор... странная дорога.

Не страшно, если строго пред иконой

Не исповедуюсь истово до стона.

Не страшно, если я грешу и каюсь...

Я даже не поститься не стесняюсь!

Иная фобия готовит свой подвох –

Страшней, когда в меня не верит Бог. 

 

 

О ЛЮДЯХ-САМОВАРАХ. ВРЕДИМЫМ ВЕРНУЛСЯ, НЕЦЕЛЫМ...

 

Вредимым вернулся, нецелым*.

Про таких говорят – самовар.

Лучше б время уйти приспело,

Только Бог продлил мне кошмар.

 

Мне б супругу обнять, да нечем.

Я теперь для нее лишь ноша.

Не хотел на это обречь я,

Но посмел собой огорошить.

 

Обтесала война, что дано:

И характер, и тело гранатой.

Надо с теми, как я, заодно

В «милосердные» специнтернаты,

 

Где расплата за подвиг – топка...

Освежает, как молоко...

После пятой, шестой стопки

Выход есть – внизу, за окном.

 

Я вернулся вредимым, нецелым.

Захотелось в жизнь поиграть.

У супруги теперь под прицелом.

Обрекаю с собою страдать.

 

Что она? Да вроде бы рада.

По ночам целует в глаза:

«Живой! Любимый... Ты рядом».

Но робеет скатиться слеза.

 

Без причины и цели хватит

Просыпаться и вечера ждать.

Пусть слеза наконец-то скатит

нА пол то, что нельзя рассказать.

 

У победы моей – второе дно.

Отрицает его гордыня.

Если выход есть – строго в окно,

Загадаю звездным-иссиня.

 

 

* После окончания Великой Отечественной войны, улицы страны были заполнены инвалидами.

Тех, у кого не было ни рук, ни ног в народе называли «самоварами».

Многие из инвалидов не хотели возвращаться домой по понятным причинам. Оставались на улице, безобразничали, пили, страдали и попрошайничали. Чтобы улицы страны-победителя не омрачали такие люди, по стране стали открывать специнтернаты, которые организовывались на территориях бывших монастырей. Там и доживали свою странную, страшную судьбу войны-победители...

Об этом почти не говорят, об этом почти не пишут... 

 

 

ПОСЛЕДНЯЯ ЗИМА

 

Ранних встреч святая пряность

Память в зрелости волнует.

Первозданная чувств странность

В сердце стынущем тоскует.

 

Прошлый ветер предвкушений

В закоулках сквозняком

Заметает след свершений,

Не оставив на потом.

 

А душа зимует снежно,

Под покровом юность пряча.

То есть, вовсе не безбрежна

Жизнь отмеренная, значит?

 

Что же, так оно и есть.

Бремя мудрости – принять

Как благую эту весть,

И мятежный дух унять.

 

...Птицы первые совьют,

Верой солнечной пленя,

Как гнездо, весны уют.

Но, увы, уж без меня...

 

 

***

 

Осень – это когда радоваться уже поздно,

Но для апатии белой слишком рано.

В глазах неба теперь отчаянно-грозно,

Да и в моих бесприютно-странно.

 

Осень – это всюду истерика цвета,

И мнится стриптиз сезонной эстетикой.

Поэтому мне ближе честное лето:

Все просто, изумрудно и без патетики.

 

Осень – это когда дождь штрихует звёзды...

И мысли. Жестоко и так филигранно.

Осень – это когда многое уже слишком поздно,

Но сдаваться всегда еще рано.

 

 

О ТВОРЧЕСТВЕ. КАК РОЖДАЕТСЯ СТИХ

 

Безумие. Нервы. Каждой строкой

Срываю с кожей возможный покой.

И рифмы толпятся среди запятых,

Образ как штрих

В сердце притих.

 

Прок от пророка

В заданный срок

Наверно, замыслен в сонмище строк.

В чувствах замешен и безутешен

Слог – оборванец с паузой-брешью.

 

Рваные ритмы сшиты в мотив,

Тот изувечен, а мог быть игрив...

Емкие строфы, сбитые в кровь,

Метят не в бровь:

«Не пустословь!»

 

Схвачена Муза,

Направлена в лузу.

Прощаюсь твореньем с горящей обузой.

Предтеча грозы... Уходит покой.

Безумие режет новой строкой.

 

 

БЛЕСК И НИЩЕТА ЗВЕЗД

 

Бледнеют звезды, теряя величие,

Меняя блеск на нищету,

И падают звезды, забыв о приличии,

Меняя величие на простоту.

Становятся звезды, сменяя обличие,

Завыв об обычаях, каплями слёз...

А вечером звезды, снимая безличие,

Приемлют величие мириадами грёз...

Comments: 1
  • #1

    евгений никишин (Monday, 28 January 2019 10:12)

    превосходные смелые стихи