Леонид Дроздов

Дроздов Леонид Владимирович

31 год

г. Ульяновск

Номинация "Проза"

Пациент (1914 год)

(Химерическая повесть)

Письмо № 1

Свет мой ясный, ангел дивный, дорогая Катерина Сергеевна!

Безумно я по Вас соскучился, что уж и говорить. Жду не дождусь, когда Вы ко мне приедете! Быть может, к Сретению осчастливите своим визитом? Или хотя бы к масленице?..

Признаться, симбирская практика меня порядком подтачивает. И дело даже не в том, что расположены мы как бы и вовсе за городом, в 12 верстах по Сызранскому тракту, а в том, что не с кем ввечеру у самовара посидеть, некому душу излить, да о жизни поразмышлять. А Вы ведь знаете, душенька, насколько я люблю философствовать! Особливо про общественное устройство, да про нравы нынешние. Одно спасенье — письма к Вам!..

 В колонию нашу время от времени поступают новые пациенты, да все они, за редким исключением, жертвы алкогольной зависимости помноженной на утрату веры в собственное будущее. Директор наш, Василий Александрович, с каждым непременно беседует, радушно так и открыто. Будто апостол с языческой паствой. Но сперва вновь прибывших экспертирует его помощник, Константин Михайлович. Этот выносит первичный диагноз, который впоследствии утверждается или ставится под сомнение. Причем их высокородия всякий раз неизменно справляются моего мнения, хотя куда уже мне до них, простому ординатору? А всё ж таки лестно!..

Вы меня в прошлый раз косвенно выспрашивали относительно женского полу, вероятно, имея некоторые за меня опасения. Смею Вас заверить, дорогая Катерина Сергеевна, опасения Ваши сугубо беспочвенны, ибо живу я здесь аки схимник. Сестры милосердия в колонии все возраста Вашей тетки Фёклы, а до пациенток слабого полу меня шибко не допускают — женским отделением заведует Константин Михайлович, это его епархия. Так что, душенька, можете на сей счет быть спокойны: я и мужским вниманием-то не обременен. Бывает, зайдет ко мне раз в неделю смотритель, посидит с четверть часа, покрасуется своею роскошною бородою, да и тот долго не задерживается. Дворник еще третьего дня дрова приносил. Вот и всё.

Меня порой одолевают мрачные мысли. Что если все наши без малого 400 пациентов разом взбунтуются и нападут на нас? То-то будет Вальпургиева ночь… Но что замечательно, в колонии всё мирно и спокойно, будто в Эдеме. Впрочем, с последним определением я несколько погорячился — до земного рая нам далеко — а всё ж таки душевнобольные в подавляющем большинстве своем ведут себя прилежно, приучены к труду (шьют, вяжут, мастерят что-то, ухаживают за скотом), посещают Владимирскую церковь и даже участвуют в театральных постановках! Непременно свожу Вас в наш театр, слава которого гремит на весь Симбирск!

Засим целую Вас крепко, душенька!

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 2

Милая сердцу Катерина Сергеевна!

Пишу Вам в несвойственном себе треволнении, потому что многое хочу Вам рассказать, да боюсь что-то забыть, что-то упустить.

Давеча поступил к нам весьма любопытный Пациент. Не стану называть его имени — это не столь важно. Ограничусь лишь тем, что это еще отнюдь не старый господин тридцати восьми лет, служащий по судебному ведомству и имеющий образцовый формуляр. Признаться, душенька моя, никогда прежде не встречал я столь глубокомыслящего, умного и начитанного собеседника. Я даже не сразу поверил, что он тронулся рассудком. Мне и поныне думается, что у сего господина особая форма расстройства, при которой чрезвычайно активно развилось образное мышление и способность головного мозга моделировать картины, не имеющие никакого отношения к современной жизни. И хуже всего то, что эти фантасмагории Пациент воспринимает всерьез, подменяя ими реальность. Иными словами, он искренно верит во всё, что рождает его воспаленное воображение. Покамест ни Василий Александрович, ни Константин Михайлович не могут установить, что послужило причиною таких «галлюцинаций наяву» и продолжают за оным наблюдение. Пациент же ведет себя весьма вызывающе: решительно не понимает, отчего его поместили в нашу колонию и требует, чтобы его немедля выпустили. Не знаю, насколько опасен вышеназванный фантаст для общества, но уж определенно, для его же блага, надобно исследовать сей случай с должным вниманием.

Вам, вероятно, будет любопытно узнать, что же такого насочинял мой новый Пациент. Извольте. На первом же моем с ним свидании он заявил, что видел будущее и, более того, имел случай «испытать его на себе». Мягко улыбнувшись, я попросил его уточнить, что он имеет в виду, на что услышал категоричный ответ: «Вы можете мне не верить и считать меня идиотом, но я действительно каким-то невообразимым образом оказался в будущем, равно как Вы только что были в соседней палате». Когда он это произносил, выражение его лица было настолько сосредоточенным и серьезным, настолько оно отличалось от выражения лиц всех прочих больных, что я невольно вздрогнул и отодвинул свою снисходительность подальше. Я даже на миг ему поверил, но тотчас укорил себя за эту вспышку слабости. Ежели я однажды начну верить своим пациентам, боюсь, очень скоро займу их место.

А между тем разговор наш продолжился. Я поинтересовался, как именно он оказался в будущем и что же он там видел. Пациент долго молчал, будто оценивая, заслуживаю ли я его внимания, и наконец промолвил: «Это было похоже на сон. Обычный сон, который случается с нами каждую ночь, за тем лишь исключением, что всё в нем было в тысячу, нет, в миллион раз (!) явственней, чем в любом сне! Я щипал себя за руку и испытывал тактильные ощущения, как если бы я это делал нынче перед Вами». «То есть, Вы видели будущее во сне?» — уточнил я. «Повторяю Вам, это не было сном! Да, я проснулся в своей же кровати, в своем же доме, где и засыпал, но это совершенно точно не был сон!» — с жаром заявил он. Отчетливо понимая тупиковость дальнейшего разговора в этом направлении, я попросил его коротко изложить то, что он там видел. Он снова ответил не сразу. «Я не вижу смысла говорить об этом, доктор. Потому что Вы мне не верите. Как не поверили мне мои товарищи, которым я имел неосторожность поведать о случившемся. И вот их стараниями я здесь, в колонии для идиотов! Вы видите перед собою душевнобольного и именно так меня воспринимаете только лишь потому, что я здесь. Если бы мы с Вами встретились, положим, в кондитерской или в Общественном собрании, у Вас бы, держу пари, и мысли не возникло, что я ненормальный. А то, что произойдет в будущем, Вас, в сущности, не интересует». Затем он отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Я хотел было ему возразить, но решил всё же не спорить.

В течение дня Пациент дважды устроил дебош, требуя свободы, в результате чего ему пришлось насильно вколоть успокоительное и, во избежание конфликтов, перевести в отдельную палату.

Вечером у нас состоялся консилиум. Василий Александрович признал случай с Пациентом экстраординарным и спросил нашего с Константином Михайловичем мнения. Помощник директора, хорошо изучив биографию наблюдаемого, поведал нам о контузии, которую получил Пациент в 1904 году на Русско-Японской войне и которая, по его мнению, могла стать тем детонатором, запустившим в мозгу необратимый процесс. Василий Александрович признал, что война, безусловно, накладывает на людей свой отпечаток, но вместе с тем выразил сомнение в том, что последствия указанной контузии могли проявиться спустя десять лет. Я же от конкретных выводов воздержался, заявив, что намереваюсь войти с Пациентом в доверительный контакт, стать его товарищем, чтобы в дальнейшем иметь возможность комплексно охарактеризовать его душевное состояние. Для этого я испросил разрешения приводить душевнобольного к себе в квартиру. Предложение мое вызвало волну критики со стороны статских советников: оба в унисон принялись доказывать мне всю опасность затеи. Дескать, я таким образом подвергну себя неоправданному риску (ибо от душевнобольных можно ожидать чего угодно), а плюс к этому создам благоприятную почву для побега. На это я ответил, что постоять за себя я смогу лучше любого из сотрудников колонии и что бояться мне нечего. А что до возможного побега, то да, я признавал риск такового, однако считал его весьма необходимым и разумным. Я еще долго будировал директора с его помощником, но в итоге получил заветный карт-бланш. Василий Александрович при этом отметил мою высшую степень профессионализма и погружения в предмет.

Нынче утром имел я повторный разговор с Пациентом. Началось всё чрезвычайно скверно: он обвинил меня в дилетантстве и, в частности, неспособности отличить душевнобольного от здорового. В подтверждение своих слов он привел пример какого-то зарубежного доктора психиатрии, который, желая доказать своим коллегам исключительную субъективность оценки душевных качеств человека, без труда прошел полдюжины различных тестов и в итоге попал в клинику для идиотов, не вызвав ни у кого подозрений. Несколько сконфузившись, я заметил, что в отличие от своих начальников отнюдь не считаю его душевнобольным, и кроме того, нахожу его персону весьма незаурядной. Затем я честно признался этому человеку в отсутствии достойного собеседника, в одиночестве, и выразил надежду, что однажды нам с ним удастся хорошо поговорить. «В наше время редко встретишь столь занимательного собеседника» — закончил я свою речь. Он, вероятно, воспринял мои слова как притворную лесть, парировав: «С удовольствием приму Вас у себя по выходу из сего заведения. Разумеется, если Вы еще будете проявлять ко мне интерес, в чем я, простите, крепко сомневаюсь». На это у меня уже был заготовлен прекрасный ответ. Я сказал, что настолько уверен в его «нормальности», что готов принять его нынче же вечером. «Вы шутите? — вскинулся он, — Кто же меня отсюда выпустит?». «Я заранее обо всем договорился с директором и взял Вас на свои поруки. Вам достаточно лишь сообщить дежурному санитару о желании со мной поговорить, и Вас проведут в мою квартиру». Мой ответ его немало удивил и заставил задуматься. Затем он вдруг посмотрел на меня с надеждой. «Для чего Вам это нужно? — спросил он. — Вы ведь отдаете себе отчет, что оказавшись за пределами колонии, я могу сбежать?». «Не думаю, что Вы из тех, кто способен сбежать, — уверенно ответил я. — А кроме того, мне действительно интересно узнать, что нас ждет в будущем». «Благодарю Вас, доктор. Я подумаю над Вашим предложением» — вежливо отозвался Пациент на прощание.

И вот я сижу и с нетерпением жду: придет ли он нынче или нет?.. Что ж, в другой раз Вы об этом непременно узнаете.

Обнимаю Вас и целую, душенька!

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 3

Бесценный бриллиант мой, Катерина Сергеевна!

В прошлый раз я писал Вам о своем новом Пациенте-фантасте, которой якобы «испробовал будущее». Как Вы помните, я предоставил ему исключительное право видеться со мною за пределами колонии, о чем, забегая вперед, нисколько не пожалел.

Он явился ко мне в тот же вечер. Отослав сопровождавшего его санитара, я пригласил Пациента в свою скромную гостиную и усадил возле нагретой голландки. Угостив его чаем, я расположился в кресле напротив, лихорадочно обдумывая, с чего бы начать разговор. Для большего удобства я приведу его в форме диалога.

— Благодарю Вас за эту уникальную возможность снова почувствовать себя полноценным человеком, — начал Пациент, сделав глоток чая.

— А я, в свою очередь, искренно Вам признателен за то, что любезно приняли мое приглашение. Вы подарили мне надежду на интересный вечер, — без доли лукавства отозвался я.

Он едва заметно кивнул, как это принято в интеллигентном обществе, и замолчал.

— Знаете, доктор, — продолжил он после длительной паузы, во время которой я отчетливо слышал треск поленьев в печке и мерный стук напольных часов, — Прежде чем мы начнем, я обязан предупредить Вас: всё, что Вы от меня услышите, может Вас глубоко тронуть и даже сломать. Потому что рано или поздно Вы поймете, что я говорил правду и вот тогда Вы ощутите всю тяготу знания, к которому так стремитесь. Выдержать оное будет чрезвычайно непросто. Честно скажу Вам, я бы предпочел ничего не знать о том, что нас ждет… Но, к сожалению, я лишен этой благодати. А вот у Вас еще есть возможность вовремя остановиться. Поэтому прошу Вас серьезно подумать, прежде чем продолжать со мной разговор.

— Я уже давно ничего не боюсь в этой жизни, — несколько легкомысленно ответил я.

— Я ранее думал также как Вы, — сокрушенно ухмыльнулся мой собеседник, разглядывая изразцы.

— В любом случае мне чрезвычайно интересно узнать от Вас, каково оно, наше будущее. Заверяю Вас, я всецело отдаю себе отчет в том, что я делаю, поэтому прошу Вас на мой счет не сомневаться. В конце концов, я ведь не собственную судьбу узнаю (чего я делать никак не желал бы), но судьбу мира.

— Что ж, Вы сделали свой выбор. Пусть будет так! С чего начнем?

— Для начала мне бы хотелось установить временные рамки, в которых, если можно так выразиться, Вам удалось побывать.

— Лето 2019 года, — сходу назвал Пациент.

— Почему именно 2019 год?..

— У меня нет рациональных объяснений, почему я оказался именно в 2019 году.

— Но как Вы узнали, что это был именно этот год?

— Я справился об этом у местных. У меня был хороший чичероне.

— Да, кстати, в каком городе Вы оказались? В Симбирске? — с каждым следующим ответом я всё больше погружался в это его вымышленное будущее и всё больше поражался многогранности и скрупулезной детализации его фантазий. Вот уж действительно горе от ума!..

Вопрос о городе заставил его нервно дернуть ртом.

— И да, и нет, — загадочно проговорил он.

— Поясните!..

— Понимаете… в 2019 году нет такого города — Симбирск.

— Как это понимать?.. Куда же он денется? — проявлял я любопытство, подыгрывая своему удивительному собеседнику.

— Он, к счастью, никуда не денется. Крупные города, как Вы должны знать из истории, весьма редко исчезают с лица земли. Однако наш Симбирск сильно преобразится, и, должен Вам заметить, отнюдь не в лучшую сторону. К тому времени он станет называться Ульяновском.

— Ульяновском?.. — озадаченно повторил я фантастическое название. — Но зачем потребуется менять название? Чем наших потомков не устроит прежнее название «Симбирск»?

— О!.. Наших потомков многое не устроит в нашем с Вами городе, да и стране в целом!.. — сардонически усмехнулся Пациент, причмокнув губами. — Симбирск переименуют в честь вождя революции 1917 года Ульянова, родившегося именно в нашем с Вами городе.

— В 1917 году будет революция?..

— Да. Причем две: февральская и октябрьская, — буднично пояснил Пациент. — После первой Государь отречется от престола, а после второй в России на долгие десятилетия власть перейдет к большевикам-коммунистам. Собственно название Россия будет заменено аббревиатурой СССР — Союз Советских Социалистических Республик. Национальные меньшинства получат максимальные автономии, что впоследствии приведет к их полной независимости.

— Вы хотите сказать, что в 2019 году Россия… или как она там будет называться… будет меньше по площади?.. — уточнил я, представив на миг, что он говорит правду. Сделать это было не сложно, потому что я и сам считаю процесс отделения от Российской Империи национальных окраин неизбежным. Слишком уж много разношерстных народов собрались мы облагодетельствовать под свои крылом.

— Потери будут катастрофическими! — воскликнул мой Пациент, который, в отличие от меня, по всей видимости, придерживался строго монархических взглядов. — В самом конце XX века, когда коммунистический краснознаменный СССР сыграет в ящик, Россия снова обретет свое прежнее название и флаг, но потеряет сразу 14 республик — ⅙ своей территории!

— Дайте угадаю: Царство Польское, Великое княжество Финляндское…

— Нет-нет, поляки и финны отделятся от нас много раньше. Это назревает уже сейчас, — он принялся перечислять наши государственные утраты, сопровождая сказанное личными комментариями. — А в конце нынешнего века мы потеряем весь Туркестан (ума не приложу, как так выйдет!), Закавказье (впрочем, не сильно и жалко), Остзейские губернии (немцы, что ли, подсуетились?), Бессарабию и, что самое печальное, всю Малороссию и Белоруссию!

Раз уж выпал такой диковинный случай, я не без удовольствия решил с головою погрузиться в эту игру фантазии, ловко придуманную моим Пациентом.

— Хорошо, — отозвался я после некоторой паузы. — Положим, поверить в независимые Тифлис, Баку, Ревель и Ташкент я еще готов. Но чтобы от России отделились ее неотъемлемые природные части, такие как Белоруссия и Малороссия, я, простите, не могу представить даже в самых смелых мыслях.

— Я хорошо Вас понимаю — сам испытал подобные чувства, когда обо всём узнал… — согласно кивал Пациент. Видно было, что тема эта трогает его весьма. — И если де-юре независимая Белоруссия всё же не выпадет из сферы влияния России, по большому счету так и оставшись ее частью, то вот государство Украина будет крайне враждебно настроено к России. А всё потому, что в 2014 году мы будем поддерживать русскоязычный, но украинский Донбасс и заберем у малороссов Крым. Да-да, виною одного деятеля из СССР Таврида на некоторое время будет принадлежать Украине.

— Да… — поверить в этакую редкосортную чушь было невозможно даже гипотетически. Вместо этого я поинтересовался, появятся ли у будущей России новые территории.

— Разве что Южно-Сахалинск снова станет русским, да отхватим у Германии кусок Восточной Пруссии с Кёнигсбергом, который после развала советской державы станет анклавом, — ответил мой собеседник без всякого, свойственного монархисту, азарта. — Но это слабое утешение. Ну и в состав СССР некоторое время будут входить Галиция и Буковина — наша давняя имперская мечта. Только вот с отделением Украины, частью которой они станут, мы потеряем и эти вновь приобретенные древнерусские земли.

— Мрачное какое-то у Вас будущее!.. — невольно произнес я.

— Не у меня, а у нас, — строго поправил меня Пациент, пристально поглядев мне в глаза.

Я попробовал мыслить логически:

— Ежели после 1917 года Российская империя прекратит своё существование, а равно и монархия, стало быть, в жизни общества последуют колоссальные перемены. Что Вы на этот счет скажете?

— Вы правы. В первую очередь упразднят сословия: не будет ни дворян, ни мещан, ни крестьян. Все будут гражданами, как нынче во Франции. Титулованных также не станет. Лучший генофонд истребят или вынудят эмигрировать коммунисты, когда захватят власть. Подавляющее большинство улиц вплоть до 2019 года будут по всей стране носить имена идеологов и непосредственных деятелей революции: Ленина (псевдоним того самого Ульянова), Маркса, Энгельса, Свердлова, Кирова, Урицкого и прочей сволочи. В любой захолустной деревушке появится неизменный, хотя бы и гипсовый, бюст или даже памятник этому лысому демону — Ленину. Это с его подачи наша страна превратится из единой унитарной державы в винегрет республик и автономий, в которых взрастится семя сепаратизма. Это благодаря ему по всей стране начнется гонение на православие, будут разрушены сотни церквей и казнены тысячи священников. В нашем Симбирске, к слову, снесут почти все нынешние храмы, в том числе и Троицкий собор.

— Да Вы что?.. Это будет величайшей утратой! В чем же практический смысл разрушения святынь?

— Очевидно, заменить одну идеологию другой. Очень скоро наступят темные времена атеизма, доктор.

— Стало быть, XX век выдастся для России непростым?

— О, да! Гражданская междоусобица, а также две мировые войны порядочно нас поменяют.

— Две мировые войны??..

— Первая начнется уже этим летом и продлится четыре года. В ней мы потеряем около 3 миллионов подданных. А  во Вторую, которая выпадет на 40-е, в девять раз больше. Страшно представить, что тогда будет твориться. Оба раза мы будем воевать с Германией.

— Какой ужас. Надеюсь, в том будущем, в котором Вы побывали, Вас жестоко разыграли, и всего этого на самом деле не случится.

— Это не шутка, — однозначно отрезал Пациент. — Я лично видел обелиск воинам, павшим во Вторую мировую войну, которую у нас будут называть Великой Отечественной.

— А Первая мировая война, по-вашему, начнется уже этим летом? В этом году??

— Да.

— Хорошо, — примирительно произнес я. Тема войн действовала на меня угнетающе. — Резюмируя сказанное относительно века нынешнего, я понял, что очень скоро нас ждут великие потрясения, от которых желал уберечь нас покойный Столыпин. Однако давайте уже перейдем к веку следующему, XXI и 2019 году, в частности. А то Вас что-то всё заносит в «прошлое».

Пациент улыбнулся, оценив мое чувство юмора.

— Я так подробно остановился на теме нынешнего века, потому что понять людей и общество 2019 года без этого невозможно. Между нынешней Российской Империей и той будущей Российской Федерацией пролегла настоящая пропасть. Это две совершенно разные страны и культуры. Россия XXI века лишь встала на путь былого (то есть нынешнего) величия, но она по-прежнему не играет ведущей роли на планете. В те времена мировым жандармом станет США — современные Северо-Американские соединенные штаты. Их валюта, доллар, будет распространена повсеместно, а английский язык станет общеупотребительным. Мировым же купцом окажется, как это ни странно, Китай. За счет дешевой рабочей силы он сконцентрирует у себя гигантские производственные мощности, которые позволят ему стать одной из важнейших держав. Государства Старого света потеряют нынешний вес, но объединятся в наднациональный Евросоюз: у них будет единая валюта и таможенное пространство. Идеи просвещения и либерализма настолько подточат Европу, что в те времена начнется настоящая, по нынешним меркам, вакханалия: толпы мигрантов с Ближнего Востока и Африки хлынут в ее гостеприимный дом и весьма охотно в нем останутся, перестав считаться с самими хозяевами. Негров и женщин уравняют в правах с мужчинами. Продолжится уже начавшаяся кампания по эмансипации дам, которая достигнет поистине самых неожиданных результатов. Впрочем, это отдельная тема…

Пациент отчего-то запунцовел. Пробившие часы заставили его встрепенуться и засобираться.

— Простите великодушно, я слишком надолго завладел Вашим вниманием. Мне пора, — произнес он и, не дожидаясь моего ответа, направился к выходу.

— Прошу Вас непременно зайти ко мне завтра! — попросил я. — Я положительно желаю продолжить начатый разговор! Вы растравили мне душу, так и не сообщив подробностей будущего века.

— Всему свое время, — философски ответил он. — Вы должны сперва осмыслить услышанное сегодня и, что важнее, принять его.

Вот такой Пациент появился в нашей колонии! Как Вам его фантазии? Недурно, не правда ли? Признаться, я очень хорошо провел время.

Впрочем, я бы без раздумий обменял десять подобных вечеров на одно свидание с Вами, душенька!

Безмерно любящий Вас,

 

Т. Д.

Письмо № 4

Ненаглядная моя Катерина Сергеевна!

Рад Вам сообщить, давеча снова был у меня Пациент. Наша беседа о будущем продолжилась за поздним ужином, которым я хотел отблагодарить своего собеседника. Мы сидели в привычном для меня полумраке гостиной за круглым столом, над которым чадила старенькая керосинка, затянутая в красный абажур.

Зная, как скверно кормят наших пациентов, я верно просчитал, что мой гость не откажется от прекрасно приготовленного моей кухаркой тельного. Более того, я решил рискнуть и выставил на стол полштофа легкой померанцевой настойки. Таким образом я планировал елико возможно раскрепостить его, чтобы открыть потаенные уголки этой загадочной души. Каково же было мое удивление, когда мой собеседник наотрез отказался от алкоголя. Он присовокупил, что это никак не связано с его пребыванием в колонии.

Впрочем, разговор наш от этого ничуть не пострадал. Спешу поделиться с Вами картиной быта русских людей начала XXI века. Поверьте, это стоит того!

Итак, в России 2019 года действует григорианский календарь, как нынче в Западной Европе (юлианский отменили еще в 1918-ом большевики); используется только метрическая система мер (мало кто из россиян будущего знает, сколько дюймов в футе или чем сажень отличается от аршина); до безобразия упрощена орфография (десятеричное и, ять, фита и ижица упразднены всецело, еры на конце слов также перестанут писать — и это лишь малая доля преобразований языка, которую Пациент справедливо сравнил с кастрацией). Мой собеседник с надеждой рассказывал, что на некоторых вывесках он, однако, видел и еры после согласных на конце слов, и яти вместо «е» (даже там, где это не нужно). Он сделал вывод, что будущая Россия всё же не окончательно утратила связь с Россией нынешней. Ещё одним примером этого он привел виденные на какой-то манифестации династические флаги (называемые «имперскими», вероятно, соотнося их со временем царствования Александра Освободителя, когда сей стяг, действительно, имел статус государственного). Так вот, черно-желто-белые полотнища в той России стали (или станут? не знаю, как правильно…) олицетворением имперской идеологии и русского патриотизма, захватывающего всё большее число сторонников. Я не ошибся, именно русского, потому что слово это станет в обществе неудобным и несколько даже неприличным ввиду чрезмерного уважения, граничащего с раболепством, перед иными коренными народами России. Всё чаще будут использовать придуманное нашим симбиряниным Карамзиным слово «россияне», которое мой Пациент на дух не переносит. А самое слово «русский» утратит наш привычный смысл, став синонимом исключительно великорусской национальности. Это, в свою очередь, усилит отдаление и отказ украинцев (которые перестанут называть себя малороссами) и белоруссов от своего русского корня. Украинцы и белоруссы 2019 года будут искренно верить, что они не русские. И самое печальное, также будет считать подавляющее большинство великоруссов. Вообще же национальный русский вопрос останется одной из нерешенных задач той новой России, которая и породит спорадические вспышки русского патриотизма, с которым государство будет решительно бороться (такой вот абсурд).

Однако число монархически настроенных граждан всё же окажется несравнимо меньше той орды коммунистов, ностальгирующей по некогда действительно великой советской державе и которые, соответственно, чают воскресения (нет, не мертвых), а почившего в бозе СССР. Как заметил мой Пациент, эти кумачовые апологеты, видя все недостатки и изъяны отнюдь не великой, экономически слабой и (как мы увидим позже) не обремененной высокой моралью и сколько-нибудь внятной идеологией, Российской Федерации 2019 года, справедливо возжелают возвращения к хорошо знакомому авторитарному прошлому с четко выстроенной системой ценностей. Однако он выразил весьма спорное мнение, что если бы эти неравнодушные патриоты застали наше, царское время, они бы стремились именно к нему, но не к своему гипертрофированному социализму (при котором, к слову, в магазинах нечего было купить).

Гонений на православие в 2019 году, разумеется, уже не будет. Более того, религия к тому времени у нас, в отличие от совершенно деградировавшей Европы, получит некоторого рода ренессанс. Церковь снова, как в допетровской Руси, возглавит Патриарх. Начнут воссоздавать утраченные храмы и строить новые. Ходить в церковь (особливо на двунадесятые праздники) станет негласной обязанностью каждого уважающего себя чиновника, не говоря уже о губернаторах и первых лицах государства. Вероятно, таким образом мы будем противопоставлять себя своему главному врагу того (да и нынешнего) времени — США. Российской Федерацией, кстати, будет править выборный президент. К 2019 году в его руках сосредоточится огромная власть (несмотря на наличие двухпалатного парламента и кабинета министров), сравнимая чем-то с нынешней самодержавной. Пациент мой усматривает в этом благой знак к возрождению в будущем монархической Империи, но как минимум четверть населения той России отчего-то этому не рады. Они слепо верят, что большущей, обладающей гигантскими запасами природных ресурсов державе дадут спокойно существовать, развиваться и крепнуть в условиях, как выразился мой Пациент, глобального предиктора (понятия не имею, что он имел в виду). Эти оппозиционно настроенные граждане, вероятно, желают снова погрузиться в пучину хаоса и революции, куда нашу страну неизменно приводят либеральные реформы.

Утомил я Вас политикой, душенька, не правда ли? Каюсь и прощу прощения! В следующий раз непременно расскажу Вам о чем-нибудь более интересном!

Целую Ваши руки,

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 5

Несравненная моя Катерина Сергеевна!

Продолжу погружать Вас в мир будущего, целиком и полностью смоделированный нетривиальной фантазией моего Пациента!

На второй день наш разговор проходил на свежем воздухе (я предложил своему собеседнику вечерний променад, и он, не раздумывая, согласился). Мы шли по темным аллеям, освещаемым белым снегом, дышали морозным январским воздухом, любовались бескрайними волжскими просторами, яркими звездами и полной луной.

В тот вечер мы коснулись городского устройства, ландшафта и архитектуры как таковой. С последней нашим потомкам однозначно не повезло, потому что, по мнению моего Пациента, им суждено жить в серых многоквартирных бетонных домах, лишенных какой бы то ни было художественной составляющей (пилястры и портики, аттики и фризы, кариатиды и атланты, арки и лепнина — всё это уйдет в прошлое). В подавляющем большинстве эти уродства возводились еще в прагматичное советское время, когда важна была скорость и практичность, но не красота. Во времена Федерации стали усматриваться фрагментарные стремления обеспечить новостройкам хоть какую-нибудь внешнюю привлекательность посредством фасадных наличников, карнизов или рустовки. Слава Богу, останутся еще прекрасные образцы современных зодчих, которые, надо отдать должное, будут охраняться государством как памятники культурного значения.

Окраины разросшихся городов будут сплошь застроены однотипными бездушными девяти-десятиэтажными «коробками» из бетонных плит. Зрелище чрезвычайно унылое и депрессивное. Исключением тут могут быть облицованные стеклом небоскребы, которые мой Пациент видел на фотографиях и которыми сильно восхищался. Уж коли строить по-новому, говорил он, так чтобы высоко и красиво, как Нью-Йорке! Жаль только, в России подобных чудес архитектуры будет мало: по большей части сосредоточатся они в Москве. Первопрестольная, кстати, снова станет нашей столицею, а на башнях Кремля, замест орлов, появятся красные рубиновые звезды — символ советской державы. После развала СССР их отчего-то оставят.

В этой постсоциалистической Российской Федерации будет наблюдаться явное смешение идеологий и желание угодить всем. И революционеры, и реакционеры — все для нас будут хорошими, всех мы будем уважать, потому что и те, и другие — это наша история и наши люди! Этакий общественный экуменизм. Простите, душенька, опять я ударился в политику!..

А знаете, милая Катерина Сергеевна, что будет самое любопытное в 2019 году? А то, что в городах совсем не будет лошадей! Ну, разве что для увеселений и для создания исторической атмосферы. А так все будут ездить в шумных автомобилях. Причем это будут отнюдь не те железные коляски, которые нынче выпускаются на Русско-Балтийском вагонном заводе в Риге. Это будут высокоскоростные машины, способные развивать скорость до 200 верст в час! Причем разведется их так много, что мостовые будут забиты ими до отказа, особливо в утренние часы, когда все будут спешить в присутствия и в вечерние, когда все станут возвращаться домой. На перекрестках появятся сигнальные красно-желто-зеленые фонари, которые будут регулировать потоки автомобилей и движение пешеходов, а также масса пиктографических знаков, подсказывающих автомобилистам, например, с какой скоростью и где допустимо ехать, куда можно поворачивать, а куда запрещено и т. д.

Что касается трудового дня, то здесь у российских граждан XXI века проявится несомненный паритет перед нынешними подданными: работать они будут всего 8 часов в день, да к тому же лишь пять дней в неделю (субботу также объявят неприсутственной). Ввиду отделения Церкви от государства табельные дни изменятся: отдыхать будут в новые праздники. Из старых официальным неприсутственным днем останется лишь Рождество Христово.

Бракосочетания теперь станут проводиться не в церквах, а в учреждениях со страшной аббревиатурой ЗАГС. Никаких ограничений по вере не будет: магометанин, к примеру, сможет легко взять в жены православную и наоборот. Венчание останется для самых религиозных. Зато детей крестят все поголовно, порой даже не понимая сути таинства и не зная самое Символа Веры.

Своих чад называют сплошь однообразно, но к 2019 году наметилась тенденция возврата к старорусским и даже дохристианским именам.

В следующий раз опишу Вам внутренний и внешний облик наших потомков! Будет чрезвычайно интересно!

Целую Вас крепко,

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 6

Любовь моя, Катерина Сергеевна!

Давеча мой Пациент немало меня удивил: предложил встретиться пораньше, чтобы вместе сходить ко всенощной. Я сперва подумал, что это его разговоры о православии к Богу подтолкнули.

Церквушка наша стоит на живописной круче, с которой открывается прекрасный вид на волжские заливные луга. Зимою, разумеется, никаких лугов нет, а вся эта красота покрывается льдом со снегом, отчего река кажется шире иного моря. Мой Пациент уверяет меня, что здесь и будет самое настоящее «море», так как уровень воды искусственно поднимут в связи со строительством дамбы.

Изрядно померзнув на лютом симбирском ветру, мы наконец вошли в храм. Наша церковь, хотя и носит величественное имя Святого Равноапостольного князя Владимира, но до неприличия мала, отчего приходится порой испытывать дискомфорт. Признаться, душенька, как-то не тянет меня кланяться иконам да на службах стоять. Я всего-то за последний год раза три там бывал: на Пасху, Троицу да на Рождество. И то, чтобы директор не прогневался.

А тут как специально народу собралось, будто что бесплатно дают. Мы с Пациентом еле протиснулись. Поразил меня хор, составленный из душевнобольных (из спокойных, разумеется) — пели чудесно. Даже мой Пациент отметил. Он оказался человеком весьма верующим. Истово крестился, охотно подпевал «Богородица Дево, радуйся» и «Воскресение Христово видевше», а перед тем отчитал меня за разговоры во время Шестопсалмия.

По окончании службы он с грустью заметил, что Церковь в то далекое время останется едва ли не единственным осколком нынешней Российской Империи.

Остаток вечера мы провели в креслах моей гостиной за чаем. Разговор наш в тот раз как-то сам собою коснулся, вероятно, одного из самых интересных с Вашей точки зрения предметов (да и с моей тоже): самых людей будущего!

Тут снова приведу диалог с Пациентом, чтобы лучше передать Вам его эмоции.

— Первое, что бросилось в глаза, — рассказывал мой «гость из будущего», заметно краснея, — это вопиющие наряды барышень и дам. Именно наряды, потому как называть то эпатажное дезабилье платьями не поворачивается язык. Представьте себе только: идет впереди Вас молодая женщина в обтягивающих панталонах, да таких узких, что Вы отчетливо и довольно точно формируете представление об анатомическом строении ее ягодичных мышц. А рядом, вообразите, порхает барышня в коротенькой юбчонке до середины бедра, будто приглашая всех вокруг оценить красоту и стройность ее ножек. Да наши современные кокотки — монашки по сравнению с теми девицами!

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, а я, признаться, впервые захотел очутиться в его будущем.

— Укладки делают редко — дамы все сплошь простоволосы. И, скажу я Вам, есть в этом что-то привлекательное, — говорил мой Пациент, сверкая глазами. — А сколько макияжу будет на новых русских барышнях! Этак ни один дом не несет на себе столько штукатурки, сколько наши будущие дамы на собственных лицах! Порой взглянешь на этакую «красавицу», и такое чувство возникает, будто перед Вами фарфоровая кукла, а не женщина. Что примечательно, дамы не меньше мужчин полюбили носить брюки, а еще синие холщовые портки (часто протертые и порванные). Последние стали обыденной одеждою всех слоев общества. Дамы в платьях до пола — большая редкость. Их надевают лишь на праздники, по особым случаям. Косы носят редко, сарафаны чуть чаще, но сарафаны нового типа — укороченные. Нижних юбок, кажется, и вовсе не носят, а про корсеты нечего и говорить… Летом вместо блузок часто надевают одни лишь цветные сорочки с какими-нибудь рисунками или надписями. Порой весьма фривольного содержания. У молодежи всё чаще входит в моду красить волосы в чудовищные цвета: фиолетовый, красный, синий, зеленый; вставляют в нос, брови, язык кольца, много татуированных.

Забавно, душенька, не находите ли? Нынче татуируют себя лишь каторжные, а в те будущие времена ставить себе клейма станет нормою для всех!

— Самое омерзительное, — продолжал Пациент, едва скрывая негодование, — что женщины в 2019 году будут пить не меньше мужчин, а курить так и вовсе больше! Последнее, кажется, всерьез взволновало государство, потому что на всех пачках сигарет там изображают жуткие картины болезней, которые становятся следствием курения.

— А что Вы скажете о мужчинах? — спросил я гостя.

— Здесь также много перемен, — сообщил он. — Мужчины 2019 года сплошь без усов, а те, кто их и носит, непременно сочетают их с бородою. И, кстати, последних немало. Мне говорили, мода на бороды появилась там относительно недавно — а несколько лет тому бородатых днём с огнем не сыщешь. Носят всё то же самое, что и дамы, за исключением, разумеется, юбок и сарафанов. На улице вы не встретите ни одного джентльмена в сюртуке или визитке. В присутствия обычно надевают готовые пиджачные пары с очень длинными галстуками. Пристяжные воротнички и манишки вышли из употребления. Трости совсем не носят, шляпы тоже. Причем это касается и дам. Летом, особливо молодежь, покрывает голову круглыми шапками еврейского типа, но с длинными несуразными козырьками — этакие модифицированные современные кепи. Гамаши также не носят, калоши, говорят, тоже. У всех господ непременно наручные часы на левой руке — явный атавизм для того времени, потому что практически у каждого взрослого гражданина России 2019 года будет при себе портативный телефон с функцией часов. Обувь в общем и целом осталась прежней, за исключением разноцветных шнурованных спортивных туфлей на толстой резиновой подошве.

Простите, душенька, не запомнил их названия. А вот многие иные термины я тотчас фиксировал в свою памятную книжку. Знаете, как-то азартно стало. Да и чтобы Вас развлечь.

— Отдельного внимания заслуживает речь, — здесь мой собеседник выдержал многозначительную паузу. — Безусловно, в общем и целом это всё тот же привычный для нас русский язык, которым мы с Вами пользуемся. Однако обилие специфических английских слов, тесно вошедших в обиход, ставит порой в тупик. Будучи достаточно хорошо знакомым с языком Шекспира, я, к своему стыду, совершенно не понимал смысла таких слов, как «гаджет», «ноутбук», «девайс», «хайп», «браузер», «флэшка», «рингтон», «лайк», «смузи», «фрэш», «рэп», «дрифт», «мэйнстрим», «роуминг», «пин-код», «кэшбэк» и прочая (список можно продолжать бесконечно). Впрочем, не только англиканизмы заставляли меня конфузиться, но и многие русские слова, значения которых со временем исказятся до неузнаваемости или приобретут дополнительный смысл. Например, не имеющие нынче ничего общего наречия «круто» и «классно» станут синонимами «превосходно», прилагательным «голубой» отчего-то станут называть мужеложцев, а глаголы «склеить» и «подкатить» будут выражать процесс установления близких отношений между дамой и кавалером, инициированных, как правило, последним. Словом-паразитом у молодого поколения будет сравнительное прилагательное «короче», частое или редкое присутствие которого в речи мне виделось лакмусовой бумажкой словарного запаса и уровня интеллекта конкретного индивида. Такие привычные для нас обороты, как «извольте», «позвольте», «благоволите» и иже с ними употребляются нечасто, обращения «сударь», «сударыня», «милостивый государь» не используются вовсе, «господин» — встречается крайне редко, и воспринимается в основном с негативным подтекстом. Упраздненная еще после революции 1917 года табель о рангах будет восстановлена лишь частично, в отдельных министерствах и ведомствах, но всё же обыденных для нас обращений «ваше благородие», «ваше превосходительство» и т. п.  не будет и в помине. Слава Богу, не перестанут обращаться друг к другу по имени-отчеству. А в армии и на флоте оставят большевистское величание, установившееся еще со времен СССР — товарищ! Ну а что до люмпенизированных слоев общества, то там, как и ныне, в обиходе прочно утвердится каторжное арго и заковыристый мат. Впрочем, в отличие от нашего времени, ненормативной лексикой в будущем будут чрезмерно увлекаться даже самые «интеллигентные» слои общества, особливо молодежь.

Мой собеседник глубоко выдохнул, допил залпом чай и закончил свой монолог на минорной ноте: 

— Ну и еще раз вернусь к новой русской орфографии. Доктор, она чудовищна!!! Ну как можно было выбросить из языка древнейшую букву «ять», которая, во-первых, служила наглядным индикатором древнерусского корня, во-вторых, размежевывала омонимы, в-третьих, образно связывала малороссийское «и» и великорусское «е», в-четвертых, отлично разделяла строку на части, способствуя лучшему восприятию текста?! Ну а как можно писать слово «безсовѣстный», «безполезный» через «с»?? Будто беса зовем на свою голову!..

Право, душенька моя, Катерина Сергеевна, я после каждого такого экскурса в будущее до двух часов ночи не сомкну глаз! Покамест всё не обмозгую, не успокаиваюсь. Проникся я нешто его конфабуляциями. Того и гляди, промелькнет в голове шальная мысль, а что ежели всё это правда? Что ежели ему действительно удалось увидеть будущее, как это изредка происходит со всякого рода провидцами и предсказателями?..

И вот тогда мне становится страшно, свет мой, душенька.

Завтра непременно еще Вам напишу.

Страдающий от разлуки с Вами,

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 7

Счастье мое сизокрылое, Катерина Сергеевна!

Глубокую душевную травму испытал я давеча. Привезли к нам молодую женщину-мещанку, до боли жалкого виду: вся в синяках и ссадинах, волосы грязны и не ухожены, а глаза красны от слез и стекляны от спиртного. Водкою от нее разило за версту. Поведения взбалмошного, нервического, не помнит, что минуту назад говорила. Ревела она без умолку, Христом-Богом просила отпустить ее домой, ребеночек у нее там малый остался. Дитя то, как мы потом выяснили, полиция в приют снесла, так как не с кем было оставить. Мы все в недоумении: отчего разлучили мать с собственным чадом? Что за ироды такое безобразие сотворили? Константин Михайлович, ездивший по этой надобности в город, поведал, что таково было решение участкового пристава, давно намеревавшегося отправить вышеназванную мещанку в нашу колонию. Дескать, пусть лучше уж дитяти в приюте растет, нежели с такою мамашей: припадочной да алкоголичкой. Василий Александрович, как человек величайшей души и большого сердца места себе не находил. Так извелся, что сам поехал в тот приют дознавать имя ребеночка да приметы, чтобы потом матери вернуть. И ведь узнал! Только мать эта внезапно скончалась, покамест он ездил. Сердце не выдержало…

Ладно, чего уж о грустном. В нашем мире столько таких случаев, что ежели по каждому жалость расходовать, можно сразу в могилу ложиться. Вернемся лучше к разговору о будущем.

Давеча обсуждали мы с Пациентом технологический прогресс 2019 года. Должен Вам сказать, я нечто подобного и ожидал.

Не стану утомлять Вас всеми ухищрениями начала XXI века (да я, признаться, не все их и запомнил), но поведаю лишь о тех, что отложились в памяти ярче всего.

Итак, душенька моя, как я уже писал Вам ранее, в 2019 году у каждого взрослого (и не только) гражданина России появится персональный портативный телефон или смартфон (что значит, «умный телефон»). Размером эти прелестные вещицы будут с Ваше зеркальце, которое вы носите в ридикюле. На глянцевом световом экране Вы будете пальчиком выбирать нужные Вам функции, сравнимо как читатель выбирает нужную книгу с полки. Помимо самоё возможности телефонировать, Вам будут доступны (только вдумайтесь!): цветная фотосъемка, цветная киносъемка (!) с записью голоса (!!), музыкальные произведения (встроенный граммофон), фильмы (встроенные кинотеатры), настольные игры, записная книжка, календарь, счеты, карты, встроенные библиотеки с сочинениями любой тематики и многое другое! Эти умные телефоны будут работать от электрических батарей, которые необходимо будет ежедневно подзаряжать. Для удобства прослушивания музыки к телефонам будут прилагаться миниатюрные наушники.

Для молодежи смартфон будет являться главным спутником жизни, через который юные джентльмены и барышни будут между собою коммуницировать посредством социальных сетей. Мой Пациент обозвал сих последних вредоносной заразою, потому как общение на расстоянии подменяет собою личностные отношения и не позволяет всецело раскрыть потенциал индивидуума. Иными словами, человек перестает воспринимать окружающий мир, с головою погружаясь в иллюзорную реальность.

Про автомобили я Вам уже писал. Поезда существенно не изменятся, разве что станут чуть быстрее. Зато всеобщее распространение получат пассажирские самолеты — эти огромные стальные махины будут летать чрезвычайно быстро! Вы только себе представьте, душенька, из Симбирска до Москвы можно будет добраться за 1 час с четвертью! А, положим, от Москвы до Парижа всего за 4 часа! Не выйдут из моды велосипеды, но появятся новые средства индивидуального передвижения, такие как роликовые коньки, электрические самокаты, гироскутеры (суть те же электрические самокаты). В быту на смену привычным лѐдникам придут холодильники (специальные шкапы для хранения провизии, в которых будет поддерживаться низкая температура). Абсолютно в каждой захудалой квартирке появится собственный ватерклозет (впрочем, этим и сейчас никого не удивишь) и индивидуальный кинотеатр (хотя для чего он нужен, я так и не понял, ведь у каждого в умном телефоне будет ровно та же функция?). Летом охлаждать жилые комнаты от чрезмерной жары будут кондиционеры — большие вентиляционные ящики со специальным жидким газом.

Ну и о самом главном запамятовал, душенька! Люди XXI века будут летать в космос! Правда, ни Бога, ни каких-либо инопланетных цивилизаций они не встретят и особо далеко не улетят.

А Вы бы, милая Катерина Сергеевна, отправились бы со мною в космос?

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 8

Дорогая моя Катерина Сергеевна!

Нынче возьму на себя смелость просветить Вас относительно русской культуры и искусства начала следующего века! Разговор на эту тему мы не просто так завели с Пациентом: имели удовольствие посетить наш скромный театр. В большой зале спокойного отделения давали чеховскую «Чайку». Душевнобольные отыграли блестяще, прямо-таки и не скажешь, что кто-то из них не подходит под норму. То же самое заметил и Василий Александрович, с которым мы в антракте перекинулись парой наблюдений. Директор был очень доволен. Еще бы: его метод излечения, основанный  на привлечении пациентов к труду и искусству, работал великолепно.

Долго еще не могли мы отойти от впечатлений театра, когда оказались в моей гостиной. Разговор на как-то сам собою начался с литературы.

Сперва доложу Вам, что вопреки моим ожиданиям, читать книги в 2019 году не перестанут. Более того, всеобщее образование позволит это делать каждому гражданину. Было бы желание. Только вот вектор книгопечатания будет постепенно смещаться в сторону так называемых электронных книг, то есть тех, которые Вы сможете читать через свой умный телефон. Это в известной степени экономия бумаги, однако для определенной части общества именно печатные книги останутся в фаворе.

Что касается самого содержания новой русской литературы, то здесь мой Пациент лишь приводил мнения современников: зачастую бессодержательно, стилистически скудно (за редкими исключениями) и весьма фривольно в формулировках.

С появлением домашних кинотеатров я логично полагал, что отомрет театр. Как выяснилось, ничего подобного! Сценические лицедейства в 2019 году будут не менее (а возможно и более) популярны, чем нынче. Всё же живая игра актеров не идет ни в какое сравнение ни с одною фильмой. Наш колониальный театр тому подтверждение.

Что касается самых фильм, то здесь мой Пациент выразил глубокое разочарование. Да, зрелища эти поражают великолепным качеством съемки, цветопередачей и звуком, однако быстро надоедают и, что самое печальное, совершенно не пригодны для длительного просмотра ввиду чудовищного мельтешения кадров, а также (за редким исключением) сатанинской пропаганды насилия, ненависти, коварства, стремления к легкому богатству и эпикурейству. В эталон возносятся не семейные ценности и нравственность, а сугубо противоположное. В редкой фильме содержится правильная мораль.

Что особенно поразило моего Пациента, так это обилие рекламы в течение самых фильм. Да, реклама и в наше время активно воздействует на потенциального потребителя, и количество ее с каждым годом растет экспоненциально. Но к 2019 году эта сфера приобретет колоссальный размах. В короткометражных рекламных фильмах будут призывать покупать всё: от автомобилей и квартир до предметов личной гигиены! Непременным атрибутом рекламы станут холеные лица, большею частью женские, часто в дезабилье. Ханжеству и меркантильности не будет пределов.

Отдельных слов заслуживает музыка. Здесь, пожалуй, приведу слова своего Пациента, записанные мною по памяти, но весьма точно:

— Музыка XXI века, — говорил он, — это нечто невообразимое! Чайковского и Римского-Корсакова совершенно не слушают, а равно как и величайших зарубежных композиторов. Если Вы кому-то скажете, что Ваша любимая музыка симфонии Гайдна, то Вас, без сомнения, сочтут либо выпускником консерватории, либо идиотом. Потому что «нормальный» человек той эпохи подобное слушать не может априори — таково будет общественное мнение. Не будут слушать и любимые нам романсы Вяльцевой и Камионского. Впрочем, эстрадные исполнители останутся, но петь они будут так называемые «популярные песни», которые половина населения будет любить, а другая половина ненавидеть и презирать.

Пациент сделал паузу и на миг закрыл глаза, будто вспоминая забытые мелодии.

— Тех же, кому «популярные песни» встанут поперек горла, можно разделить на несколько весьма крупных подгрупп, — менторским тоном продолжил мой собеседник. — Первую составляют апологеты музыки, которую я окрестил «строительно-ремонтною». Собственно музыкой эти произведения назвать сложно: они представляют собой нагромождение повторяющихся закольцованных ритмов, похожих на звуки режущей ножовки, удары молотка или киянка и прочая. Один и тот же ритм может повторяться всю «песню», сопровождаемый несколькими нехитрыми комбинациями слов или фраз, и это будет чрезвычайно популярно. Другую группу будут представлять громкие и не менее сложные для восприятия звуки барабанов, электрических гитар и надрывно-орущего вокала. Приверженцы этого стиля, как правило, отличаются брутальными черными одеждами с металлическими вставками, обилием дьявольской символики и длинными волосами. Следующее стремительно развивающееся и растущее направление будет основано отнюдь не на вокале, а на оригинальности и дерзости рифм. Это что-то вроде ускоренных стихов непонятного содержания, порою без всякого смысла, читаемых ужасными гнусавыми голосами. Здесь часто используют нецензурную брань, что еще больше люмпенизирует этот вид «искусства». Хотя удивляться тут нечему, потому что направление это зародилось в бедных черных кварталах Америки. И если все доселе вышеназванные музыкальные типы будут характерны для всего человечества XXI века, то для России окажется еще одно, которое будет стоять особняком. На мой взгляд, это самый омерзительный жанр, который только может быть придуман и популярность которого до известной степени будет характеризовать наших компатриотов — похожие на романсы и даже мелодичные по сути песни с уголовной тематикой и специфическим арго. Слушать эти разбитные дерзкие голоса противно до тошноты, и я, право, не понимаю, как новые русские граждане, если они, конечно, сами не прошли тюрьму или каторгу, полюбят это слушать.

Только сейчас понимаю, что мой собеседник ничего не рассказал о живописи. А раз так, стало быть, эта сфера искусства не претерпела существенных изменений.

Надеюсь, Вам было интересно.

Ваш Т. Д.

 

Письмо № 9

Свет мой ясный, Катерина Сергеевна!

Пишу Вам в глубокой печали, потому как давеча состоялся мой последний разговор с Пациентом! Право, я погиб, потому как совершенно не представляю, как смогу прожить без полюбившихся вечерних повествований моего незаурядного собеседника!.. Одна надежда на Вас!..

Нынче днем единоличным решением Василия Александровича Пациент был выписан из колонии за отсутствием опасений, касательно его психического состояния. Все тесты, которые ему предлагались, все наблюдения, которые над оным проводились, показали суть одно и то же: он абсолютно здоров и вменяем психически. Более того, он, как человек весьма редкого ума, кажется, решил вести себя максимально прилежно и на своих «экспедициях в будущее» не зацикливаться. И как бы нам с Константином Михайловичем не хотелось продолжить за них наблюдение, директор настоял на обратном. Его, в принципе, можно понять, потому что число «несомненных» душевнобольных, принимаемых в нашу колонию, неизменно растет. Право, их уже приходится класть в коридорах и кухнях…

Последний наш разговор я начал с вопроса, который хотел для себя четко разъяснить, но на который получил весьма неоднозначный ответ.

— Что Вы можете сказать относительно благосостояния российских граждан 2019 года? — спросил я Пациента. — Насколько комфортна и легка их жизнь? Довольны ли они ею и той квазидемократической формой государственного устройства, которая у них сложилась?

— Смею Вас заверить, подавляющее большинство граждан той новой России, в которой мне довелось побывать, перестали питать иллюзии относительно блага либеральных и демократических реформ. В последние десятилетия XX века Россия пройдет этот путь и жестоко в оном разочаруется, разбив себе колени. Именно поэтому к 2019 году Россия укрепит свою жестко централизованную управленческую вертикаль, а самое слово «демократия» получит негативный оттенок, как нечто нехорошее и неэффективное, навязанное нам извне. Так уж устроены наши люди, что им непременно нужна сильная власть, но не иллюзорно-аморфная. Мы — великий народ, и нам нужна Великая Россия, как говорил наш покойный премьер-министр! И от этого никуда не уйти.

Мой собеседник выдержал паузу, за которую сильно посуровел.

— Что же относится до благосостояния граждан… С прискорбью вынужден констатировать, что жить русские подданные лучше не станут. Соотношение богатых и бедных будет примерно то же, что и нынче. Да, определенные блага развития мировой цивилизации будут выгодно отличать человека XXI века от его же прототипа начала века XX. Однако в этом будет лишь малая доля заслуги самого государства. Надеюсь, Вы понимаете, о чем я хочу сказать…

Он глубо вздохнул, а взгляд его потускнел.

— Кроме того, одной из ключевых проблем новой России будет недостаточное количество квалифицированных рабочих мест. Активный рост городского население создаст странную и опасную ситуацию, при которой каждый второй горожанин будет иметь высшее образование, однако трудиться отнюдь не по специальности, но в каких-либо спекулятивных сферах (которые неизбежны в экономиках со слаборазвитым реальным сектором). Иными словами, если нынче крестьяне в подавляющем своем большинстве трудятся на земле, то в те далекие от нас ультраурбанистические времена заниматься сельским хозяйством станет некому. Но и даже в этих отчасти диких условиях абсолютно у каждого человека будет шанс себя реализовать. В этом я глубоко убежден. Потому что никто не может отнять у человека желание трудиться и стремление к знаниям, кроме него самого.

Признаться, душенька, я всё ж таки не совсем был согласен со своим собеседником-государственником, однако спорить не стал. Мои прогрессивные взгляды его бы только разозлили.

— Ну и задам еще один вопрос, который меня сильно беспокоит, — сказал я под конец. — Зная о непростых событиях грядущих лет, что Вы будете делать?

Он сделался мрачнее тучи и ответил, кажется спустя минуту.

— Я предпочел бы о них не знать, — повторил мой собеседник однажды произнесенную фразу.

— И всё же, каковы будут Ваши действия? Ведь власть уже очень скоро перейдет к тем, кого Вы ненавидите всей душой и кто, в свою очередь, ненавидит таких, как Вы, — резонно заметил я.

— Стало быть, таков мой крест, — обреченно отозвался Пациент, а потом внезапно приободрился: — Однако я буду бороться до конца — быть может, мы в силах повлиять на наше будущее? Но как бы то ни было, совершенно точно могу вам заявить: мои убеждения останутся неизменны, и уезжать из России я не намерен.

А я бы, вероятно, эмигрировал.

Ох, как же глубоко проникся я, душенька, в это его будущее — прямо чуть сам с ума не сошел! Сейчас, обдумав всё на холодную голову, я сам себе удивляюсь: как мог я повестись на этакие химерические глупости?.. Право, стыдно как-то.

Едва не сошедший с ума,

Ваш Т. Д.

 

 

Конец

Comments: 0