Святослав Гаврилов

Гаврилов Святослав Львович

23 года

Место учёбы: ДИТИ НИЯУ МИФИ

Место жительства: Ульяновская обл., Димитровград

Номинация "Проза"

Добро пожаловать в забытие

Часть 1.  Как я всё начинал.

 

Дождь лил как из ведра. Вся моя одежда давно промокла, а сам я продрог до нитки. Мне никогда не было так одиноко как сейчас. Осознавая это, я стоял опустошенный, словно из меня вытянули все жизненные соки. И в момент, когда я снова представил её лицо, как она смотрела на меня, отрешенно словно не помня себя, в груди всё сжалось. Я ненавидел себя…

 

Нет не так…

 

Я ненавидел весь мир за то, что произошло.

 

Меня зовут Фёдор или Федя, как вам удобнее. Мне пятнадцать, и я вырос в детском доме в одном небольшом городке в Иркутской области. В детстве меня постоянно задирали мои сверстники. Я и сам не знаю почему, но мне не нравилось ни с кем общаться, наверное, поэтому в любом коллективе я был аутсайдером. Сначала среди таких же сирот как я, а затем и в школе. Но Лилия была другой. С первых секунд появления на пороге детского дома она сразу же нашла со всеми общий язык. И даже со мной, когда все остальные девчонки лишь издевались надо мной, отпуская всякие противные шуточки, она лишь улыбалась и говорила мне не обращать на её подруг внимания. Мне она нравилась, а я никому не нравился, так уж повелось с самого начала.

 

Всё изменилось, когда у неё появился школьный приятель. Он был не из наших детдомовских, а потому я ревновал в два раза сильнее. У него была вполне состоятельная семья, его родители владели сетью ресторанов, и сам он был довольно привлекательной внешности. Я пытался быть счастлив за них, но никак не получалось. Наверное, потому что я любил эту глупую девчонку, а она даже и не знала о моих чувствах.

 

Сейчас же я стоял и мок под дождём. От чувств, опустошавших меня в то мгновение, мои ноги подкосились, и я упал на мокрый и грязный асфальт. Я перевернулся на спину и посмотрел на небо. На небо, которое выплёскивало на меня холодные водяные капли. Мне было всё равно на прохожих, подбегавших ко мне с вопросом о том, всё ли у меня в порядке. Я пытался осмыслить всё то, что только что произошло, и по мере осмысления я всё больше и больше понимал, что должен хотя бы отомстить за неё.

 

Да, именно из-за него она прыгнула с моста несколько часов назад. Именно из-за него я так сейчас страдал, и именно поэтому я уже знал порядок своих действий.

 

Поняв, что мне не хочется разбираться со скорой, которую уже вызывали прохожие, я собрался с силами и поднялся на ноги под их недоумевающие охания.

- Отвалите, - как можно грубее произнёс я и пошагал дальше.

 

Спустя ещё час я словно бомж лежал под тем самым мостом и просматривал фотографии в её мобильном телефоне, когда, наконец, нашёл то, что мне было нужно, зашагал к их излюбленному месту, попутно набирая текст сообщения.

 

Как я и предполагал, Ромка ничего даже не заподозрил. Он пришёл, чтобы ещё раз поиздеваться над ней. Чтобы, глядя ей в лицо, пообещать загладить то, что он сделал, сделать вид, что раскаивается и продолжить их отношения. Какой же он идиот. Он угодил прямо в мою ловушку. Я вышел из своего укрытия именно в тот момент, когда он повернулся спиной, дабы осмотреться. Я подошёл к нему вплотную и приставил к его спине пистолет.

- Какого?! – недоуменно проголосил он.

- Тише ты, - проговорил я ему в ухо, - ты же не хочешь, чтобы я выстрелил.

- Кто ты, мать твою такой? – спросил он.

- Иди вперёд или я тебя убью, - как можно дружелюбнее улыбнулся я, - и не вздумай кричать, если ты сделаешь всё, как я скажу, то все останутся довольны. Иначе… - я надавил дулом пистолета сильнее, - …ну ты понял.

 

Отсюда до дачи его семьи была пара кварталов. Благо прохожих в это холодное утро было не так много, потому мы дошли без происшествий.

- Открывай дверь, - сказал я, когда мы стали у ворот.

- Ты грабитель? – спросил он.

- Нет, иначе ты бы мне не понадобился.

 

Он полез в карман за ключами, а когда стал вытаскивать их, резко дёрнулся, выхватил из моих рук пистолет и наставил его на меня.

- Так, а теперь руки! – крикнул он.

 

Я поднял руки так, что бы он их видел.

- Ты что за чертила такой?

- Я? Я всего лишь тот, кто знает, какие видео ты выкладываешь в интернет, - мне было так радостно лицезреть его испуганную физиономию, - ну, что, вызовешь милицию, и мы вместе расскажем им об этом? – снова улыбнулся я.

- Ах, ты мразь! – теперь он сказал это тише, секунду он пытался понять, что делать дальше, а затем быстро одной рукой достал ключи из кармана и кинул их мне под ноги, - заходи, бери, что хочешь и проваливай, - сказал он мне.

 

Я подобрал ключи и открыл ими ворота дачи его родителей.

- А хотя, знаешь-ка, чё я подумал? - раздалось у меня из-за спины, а затем я почувствовал резкий толчок, так что мне пришлось пройти вперёд, чтобы не упасть. Я оглянулся - Ромка зашёл следом и захлопнул дверь, - шагай вперёд, - приказал он.

 

Я подчинился.

 

- Ключ в щели между бревном и стеной, - объяснил парень, - открывай дверь и заходи.

 

Я нащупал спрятанный ключ там, где он и сказал, и зашёл в дом.

 

- Сюда, - скомандовал Ромка и, схватив меня под локоть, куда-то повёл. Он подвёл меня к двери у лестницы и открыл её. Проход вёл в подвал, - вперёд, - снова приказал он мне.

 

Я послушно зашагал по ступенькам вниз. Пока Ромка, зайдя следом, закрывал эту дверь ключом, я успел спуститься по лестнице и пройти к дальней стенке. У стены стоял стул, он был повёрнут к ней сидушкой. Я облокотился на его спинку и стал выжидать. Ромка долго ждать не заставил, спустя полминуты в тёмном спуске показался его силуэт. Он щёлкнул включателем на стене, и комнату озарил тусклый свет.

- Ну, давай, выкладывай, - произнёс он, - как ты узнал?

- Я так понимаю, ты решил меня убить здесь, чтобы никто не услышал? – спросил я.

- Пока не знаю, смотря как ты будешь говорить. Так что рассказывай.

- Ну ладно. Моя подруга из детского дома рассказала мне об одном ублюдке, записывающем свои с ней отношения на видео. Дурёха верила, что это только для истории, что вы с ней это будете в будущем пересматривать уже стариками, ну верила, пока кто-то не нашёл эти видео в даркнете и не показал их всем. Ты сломал ей жизнь, дружок.

- Переживёт. Тебе-то что за дело?

- Переживёт? – засмеялся я, - ну не знаю.

- А ты что, боишься за неё? – Ромка тоже заухмылялся, - тебе она тоже приглянулась, а?

- Я… я не знаю. Во всяком случае, раньше мне так казалось.

- А что сейчас? Или после меня она тебе разонравилась?

- В точку.

- Ну, ты и мудак однако, - уже откровенно заржал он, - не хочешь донашивать использованное? – видимо ему понравилась эта шутка, ведь он ещё раз посмеялся, - ладно, если пообещаешь никому не рассказывать, то можешь идти.

- Я не могу, - признался я.

- Чего?

- Не могу пообещать.

- В смысле не можешь? Тебе чё, жить расхотелось? Даже если ты и расскажешь всем, то у тебя нет никаких доказательств, да даже если бы и были, это ничего не поменяет, у меня богатая семья, а вот ты пожалеешь, что связался со мной.

- Ты так уверен?

- Да конечно, я, блин, уверен! Ты хоть знаешь кто я?

 

Я немного задумался. Ведь действительно, он может просто отпустить меня, и я ему ничего не смогу сделать. Будь я героем какого-нибудь японского комикса, я бы сильно расстроился, но я им не был, поэтому спокойно произнёс:

- Ладно, дай ключ от выхода и я пойду.

- Ха, - надменно произнёс он и кинул ключ прямо мне в лицо.

 

Маленький металлический предмет больно ударился о мою бровь и упал на пол. Я прикоснулся к месту, в которое он попал, как я и предполагал, бровь была рассечена. Я посмотрел на каплю крови, размазанную по пальцу, после того как я провёл им по месту ушиба, а затем, вытерев кровь об куртку, уставился на нагло ухмыляющегося парня. Глядя на него, моя ответная ухмылка начала потихоньку сползать.

- Ну, что стоишь? Или тоже хочешь сняться для видео?

 

Я взглянул на пол. Под ногами валялся ключ. «Подобрать, что ли, его?», - думалось мне.

- Слушай, - начал я, - а ты часом не забыл телефон дома?

- А что?

- Да вот, просто я думаю: почему тебе никто не звонит?

- А должны, что ли?

- Ну, наверное.

- С чего это?

- Ну не знаю, как минимум, твои родители должны были волноваться, когда посмотрели те видео.

- Что?

- Да и остальные идиотки, которых ты одурманил, тоже должны были оценить тебя на оригинальных записях, которые я им прислал.

- Че… чего? – похоже, Ромка до сих пор не понимал, о чём это я.

- Ну просто до того как пойти с тобой на встречу, я уже влезал в этот дом и как раз нашёл комп наверху, на котором хранились неоткорректированные записи. Ведь ты же замазывал своё лицо, когда выкладывал их в интернет. Вот я и подумал, что будет интересно поставить на таймер рассылку их оригиналов всем твоим знакомым, а также органам внутренних дел.

 

До Ромки не сразу дошёл смысл сказанных мной слов, когда же он их всё-таки осмыслил, то быстро полез в карман за телефоном, даже позабыв о том, что должен направлять на меня пистолет. По всей видимости, телефон у него был всё это время выключен. Наверное, отключил его перед встречей со мной. Когда же он его включил снова, его лицо резко переменилось. На лбу появилась морщинка, его глаз задёргался, а рот исказился в выразительном «о».

- Я тебя прибью! – нервно вымолвил он дрожащим голосом и уверенно направил на меня пистолет.

- Не получится, - уверил его я, но тот даже не слушал, он несколько раз нажал спусковой крючок и непонимающе уставился на меня.

- Почему ты всё ещё жив? – взвыл он.

- Я же сказал не получится. У меня не было денег на настоящий пистолет, поэтому я купил игрушечный. Он тоже прекрасно справился со своей ролью. Хорошо, что ты не разбираешься в оружии.

- Ты! Ты! – заорал он, - мерзкое, маленькое чучело, - да я… я тебя! - он кинулся на меня, а я быстрым движением вытащил из кармана шприц с небольшой дозой пропанидида, как раз рассчитанной на его рост и вес, и воткнул его ему прямо в шею.

 

Что странно, он этого даже не заметил. Я-то думал, что он тут же отключится, но вместо этого он толкнул меня, и я повалился прямо на стул, о спинку которого я всё это время опирался. Ромка ещё собирался меня ударить, но тут на глаза ему попалось то, что упало со стула, когда из-за того, что я не сдержал удара, его опрокинул. Парень неуклюже отступил назад. И сам стал оседать, теряя сознание.

 

Спустя полчаса Ромка стал приходить в себя. Спросонья он непонимающе стал озираться.

 

- О, ты уже проснулся? – спросил у него я, - ну тогда тебе не стоит тут так лежать, - с этими словами я с силой потянул веревку, перекинутую через перекладину над потолком на себя.

 

Ромка, которого я уложил на столик, принесённый мною сверху, почувствовал, как его тянут за шею, и от неожиданности вскочил. То, что мне и было нужно. Я привязал конец веревки, за который я её и тянул к трубе. Теперь всё было готово.  Парень стоял на столе с закинутой на шею петлёй. Всё, что ему нужно было сделать, это всего лишь шаг. Один шаг до того, чтобы оказаться там, куда я хотел его отвести.

 

Сейчас же он не мог пошевелиться, не потому, что на него ещё действовало снотворное или я его связал. Нет, я его не связывал, да и снотворное было не столь сильным. Он смотрел на труп девочки, сидящей рядом со мной на стуле.

- Рома, - тихо позвал я его, - посмотри на неё. Она убила себя из-за тебя.

 

Испуганными глазами он посмотрел на меня, мне было жалко видеть его таким.

- Знаешь, она единственная из девчонок меня не задирала. Поэтому она мне нравилась. А ей почему-то нравился ты. А я нет.

 

Ромка продолжал глазеть на меня стеклянным взором. И я решил у него поинтересоваться.

- Всё что ей нравилось, мне тоже должно нравиться, ведь так?

 

Он ничего не отвечал.

- Не знаешь? Ну и ладно.

 

Я ещё немного помолчал.

- Знаешь, она ведь спрыгнула с моста прямо у меня на глазах, - я задумчиво всмотрелся в её мёртвое лицо, - слушай, я вот что решил, раз уж ты ей нравился, то и мне ты тоже нравишься.

- Ч… что? – только сейчас он что-то смог выдавить из себя.

- Раз уж ты мне нравишься, то я разрешу тебе выбрать, – я подошёл ближе, а Ромка попятился назад, - осторожно, - предостерёг его я, - стол хрупкий, любое лишнее движение может стать последним.

 

Я подошёл ещё ближе.

- Так вот, раз уж ты мне нравишься, то ты можешь выбрать. Ты можешь хоть сейчас снять с себя эту петлю и слезть с этого стола. Я тут же уйду отсюда, а спустя несколько минут сюда придёт милиция с вызовом о трупе в подвале. Учитывая, что у них уже есть те видео, они сложат два и два и получится, что это ты её убил.

- Но… - начал, было, он.

- Я в перчатках, потому улик я своих не оставил. В суде я скажу, что тебя я не знаю, вызов сделаю с её телефона, а затем брошу его где-нибудь рядом. Так или иначе, ты понесёшь наказание за её смерть. Но я предлагаю тебе вариант полегче.

 

Я сделал паузу, дав ему немного поразмыслить. Он же испугано замотал головой.

- Н… не хочу, - произнёс он.

- Но ведь твои родители, - я смотрел на то, как его глаза наполняются влагой, - твой папа, он возненавидит тебя.

 

Он уже был готов разреветься, как маленькая девочка, но сдерживался. Он всё продолжал пытаться понять, что же всё-таки страшнее.

 

- Подумай, как ты посмотришь маме в глаза, - я искренне жалел этого парня, но выбора он мне не оставлял, - а как она на тебя посмотрит? Что она может сделать с тобой? А может она сделает что-то с собой? Из-за тебя. Из-за того, что ты сделал с этой маленькой девочкой.

 

Было видно, что он собирается это сделать. Сделать этот шаг. Но не может, что-то мешает ему. Стоит между мной и им.

 

- Рома, - снова позвал я его, - пожалуйста, шагни мне навстречу. 

Часть 2. Как меня искал Простов

 

Следователь по делам несовершеннолетних Простов Герасим Семёнович стоял над телом мальчишки лет пятнадцати и думал о том, насколько же этот пацан тупой.

- Ну и чего ему спокойно не жилось? - проговорил он вслух, скорее себе, ежели судмедэксперту, стоящему рядом.

- Без понятия, - заключил судмедэксперт, - судя по всему, его звали Фёдор Григорьевич Рогаров. Рос в детском доме номер два по нашему району. Ни с кем не дружил, вечно был в стороне от других ребят. Такие обычно как раз склонны к суициду. Анализы показали большую дозу цианида в крови, и где только достал…

- Ну, что-то тут не складывается, Палыч, - заявил Простов, - на этой неделе этот уже второй. Как бы может подталкивает их кто на это?

 

Сейчас мужики стояли посреди морга и задумчиво вглядывались в бездыханное тело Фёдора. Был уже полдень, а значит, скоро обед, потому Палыч заявил:

- Ладно, это твоя работа, Семёныч, а я пойду, посмотрю, что мне там Маруська завернула.

 

Он задвинул тело обратно в ящик и пошёл к выходу. Простов же постоял ещё немного и направился следом. В этом деле было явно что-то не так, но это сейчас его не заботило. Куда больше он хотел поймать того мерзавца, который преследовал его дочь в прошлом месяце. Он до сих пор не мог забыть, как она, вся измазанная грязью, в слезах, вернулась домой и заперлась у себя в комнате. На любые расспросы она начинала кричать, и только вчера он узнал от её школьной подруги, что случилось. Этот преследователь что-то с ней сделал, и Простов боялся думать самое страшное. Она же ведь ещё несовершеннолетняя. Потому Простов знал. Знал, что когда он его найдёт, он уничтожит гада.

 

Он вернулся в офис и сел за свой стол. Ему предстояло много работы. Он открыл электронную почту, собираясь подать несколько запросов в муниципальные учреждения, как обнаружил в папке «Входящие» письмо с темой: «Про дочь».

 

В нём было написано: «Я знаю, что произошло с вашей дочерью». Простов тут же написал: «Кто это?». Ему ответили: «Друг». А затем написали: «Ваша дочь беременна, я знаю, кто отец». Простов в шоке от такого расклада написал: «Кто он?». Ему ответили: «Но сначала пообещайте мне кое-что». «Что же?». «Закройте дело про те самоубийства, оно всё равно тупиковое». «Я не могу вам обещать этого». «Ну тогда вы не узнаете, кто отец вашего внука, - немного погодя пришло ещё сообщение, - или внучки». «Ладно, всё равно этих дохляков надо рано или поздно закрывать, если скажешь правду, посмотрим, что можно сделать». «Отлично, имя человека, сделавшего это с вашей дочерью, Дмитрий Воронов. Ему тридцать пять. Он проживает по адресу, - здесь была метка на гугл карте, - думаю, ему самое место в местах не столь отдалённых».

 

На следующий день Простов повёл дочь к доктору. Та хоть и через силу, но пошла. И действительно, слова анонимного информатора подтвердились. Спустя ещё пару дней мерзавец был пойман и отправлен под суд, но своё обещание Простов исполнять не спешил. С одной стороны, он был благодарен таинственному незнакомцу, но с другой... Как ни посмотри, ему всё же было интересно, кто он такой, и дело о самоубийствах было единственной зацепкой.

 

Он проверил всё ещё раз. И всё снова вело к пропавшей без вести Лилии Шортовой. Всё выходило именно так, что эта девочка и была убийцей. Но куда она делась? Как теперь на неё выйти? Он решил ещё раз взглянуть на тела убитых ею мальчиков, но когда он пришёл в морг, ему заявили, что одного из них уже кремировали.

- Что? Кто разрешал? Дело ещё в производстве!

- Последняя воля усопшего, - заявила старушка на рецепшене, - у вас же есть его прощальная записка. Тем более, все необходимые анализы у вас тоже имеются.

- Да, но.

- Ну не стойте у меня над душой, - заявила эта леди, - не я же тут распоряжаюсь всем. Со всеми претензиями к заведующей.

- Ладно, передайте ей, что я заходил, пусть позвонит.

- Хорошо.

 

Попрощавшись со старухой, Простов отправился назад в отделение.

 

Прошло ещё несколько дней. Архив детского дома, в который он вчера направлялся, дабы посмотреть все личные дела детей, внезапно загорелся перед самым его приходом. Все записи, включая записи о тех детях, сгорели. Благо, организация детского дома хранила все электронные версии на удалённых серверах, потому восстановить их оказалось не проблемно. Вот что Простову удалось найти по Лилии:

 

«Шортова Лилия Николаевна характеристика:

 

Мать была лишена родительских прав, когда девочке было девять лет. Учителя в школе заметили многочисленные ушибы и ссадины и сообщили в органы опеки. Расследование выявило, что мать принимала наркотические вещества, а также демонстрировала аморальное поведение с множеством мужчин прямо на глазах у ребенка. Также подозревается, что в это втягивали и саму девочку. Зачислена в детский интернат номер два по местному району.

 

Лилия довольно скромна и нерешительна. Похоже на то, что ей неприятно с кем-либо дружить. Тем не менее, со многими ребятами она поладила. Многочисленные попытки врача-психолога решить проблемы девочки с замкнутостью не увенчались успехом до сих пор, однако в целом подвижки в этом направлении имеются.

 

Школьная успеваемость средняя. Проявляет интерес к точным наукам, таким как информатика и химия. Также, несмотря на незаинтересованность к русскому языку и литературе, увлекается психологией и философией, даже притом что в школе такие предметы не изучаются.

 

С другими ребятами старается ладить, хотя многие из них, скорее всего, этого не осознают.

 

В целом Шортова Лилия прилежный ребёнок с удовлетворительными результатами в учёбе и неробким характером».

 

Было странным то, что характеристика девочки немного разнилась с показаниями её подруг. Он хотел поговорить с работниками того детского дома и узнать всё от них, но сегодня должен был состояться суд, на котором они с дочкой должны были выступить в качестве стороны обвинения.

 

Простов строго наказал ей ждать в комнате ожидания вместе с прокурором. Сам же он никак не мог найти свой  мобильный. Пообещав скоро вернуться, он направился на улицу к машине. Его сегодня весь день не покидало какое-то странное чувство тревоги. Наверное, он боялся, что этому уроду каким-то образом удастся выкрутиться. Самодовольная рожа мерзавца, который посмел прикоснуться к его дочери, не выходила у Простова из головы. И хотя все доказательства были у них на руках, всё же какой-то подсознательный страх присутствовал. Успокаивая себя тем, что даже если его опасения и подтвердятся, то он самолично расправиться с этим гадом, он открыл машину и влез на переднее сидение. Открыв бардачок, он стал рыться в нём, попутно ругая себя за свою рассеянность, когда краем глаза заметил через зеркало заднего вида какое-то копошение в салоне.

- Что за… - произнёс он, обернувшись назад.

 

Перед ним был пятнадцатилетний подросток. Он знал его, потому что видел его мёртвое тело в морге. И тут пришло осознание. Внезапно всё встало на свои места, но было уже слишком поздно, он почувствовал, как этот пацан что-то вколол ему в шею.

Часть 3. Как я выбрал лёгкий путь

 

Я старался  смотреть на дорогу, в конце концов, это первый раз, когда я вёл машину, а мне всего пятнадцать, и прав водительских у меня явно нет. Я ехал окольными путями, потому как по вышеизложенным причинам, а также потому что у меня на заднем сидении лежал скованный своими же наручниками милиционер, мне не хотелось сейчас встретить гайцов.

 

Наконец на телефон, который я забрал у Простова, пришло сообщение. Убедившись в том, что это именно то сообщение, которое мне было нужно, я набрал текст ответа и убрал телефон в карман. Затем я поглядел в салон, мой заложник ещё не очнулся. Вот и хорошо, я не хотел его пока будить. Выехав из города, я свернул на просёлочную дорогу в лесополосу. Машину сильно трясло, и я не знал, как с этим справиться. От сильной тряски меня начало укачивать, но делать уже было нечего, пришлось терпеть тошноту, подходящую к горлу. Я заметил, как сзади зашевелился Простов, наверное, очнулся из-за тряски.

- Доброе утро, Гера. Как спалось? – спросил я его.

- Фё… - он запнулся, из-за того что мы подскочили на кочке, - Фёдор? Я правильно понимаю?

- Именно так, - подтвердил я его догадку.

- Переключи передачу, так мы будем ехать ровнее, - подсказал он мне.

- А? – я посмотрел на коробку передач. И правда, я совсем забыл установить рычажок в первую позицию.

 

Я переключил передачу, и действительно машина стала двигаться спокойнее. От этого мне почему-то захотелось перекусить, потому я спросил:

- Не хочешь поесть? У меня в сумке лежит пара бутербродов с сыром, если хочешь, мы могли бы…

- Ты же в курсе, что похищение государственного служащего это преступление высшего порядка?

- Но ты же мне не оставил выбора, - пожаловался я, - если бы ты просто прекратил копать под меня, я бы тебя оставил в покое…

- Я сейчас должен быть на суде со своей дочерью, - объяснил он мне, - если меня там не будет, то заседание будут вынуждены перенести.

- Да? Ну, это ты так думаешь, - заверил его я, - на самом же деле судья воспользуется возможностью твоей неявки в суд и примет оправдательное решение.

- Не смеши меня. Судья с прокурором мои хорошие знакомые, мы с ними пиво пьём после работы.

- Ну не знаю, может, прокурор что-то и попытается сделать для твоей дочки, но вот судью уже давно купили с потрохами влиятельные друзья твоего ненавистного зятя.

- Не говори так об этом ублюдке!

- Да, а я думал он отец твоего внука.

- Заткнись! Ты ничего не знаешь! Галке сделали аборт!

- Как это мило, однако это не отменяет того факта, что теперь его отпустят на свободу.

- Зачем ты всё это делаешь?

- Гера, - я был удивлён этим вопросом, - неужели ты ничего не понимаешь?

- Я понял, что произошло, как только увидел тебя в своей машине. Сначала ты отомстил за свою подругу тому богатенькому сосунку, подстроив его самоубийство, затем подстроил свою собственную смерть при помощи каких-нибудь ядов, замедляющих дыхание и пульс, после чего подделал свои же анализы в морге. Затем попытался меня подкупить, чтобы я закрыл дело. Когда я не стал этого делать, ты поджёг архив и изменил записи на серверах детдома. После ты выкрал мой телефон из кармана, чтобы я подумал, что забыл его в машине, а затем похитил меня.

- Удивительно, Гера, ты такой проницательный. Но понял ли ты, зачем я это сделал?

- Я полагаю, ты надеешься всё-таки заставить меня прекратить следствие по твоему делу или вовсе убить меня. Но дело в том, что меня очень сложно запугать.

- Вот тут-то ты и ошибся, - в любом случае это было неважно, но я всё равно искренне порадовался, что смог подловить его, - давай-ка вернёмся к моменту, где я пытаюсь тебя подкупить. Дело в том, что тогда ты согласился на мои условия, совершенно не раздумывая, - я, наконец, остановил машину и повернулся лицом к Простову, - однако ты не выполнил свою часть уговора.

- Ты серьёзно считаешь, что я бы…

- Но я не сказал, что ты не можешь вернуть мне должок. Сейчас я дам тебе выбор: либо я спасу твою ненаглядную дочурку, либо не спасу, но ты должен будешь кое-что сделать прежде.

- Ты, хочешь, чтобы я вот прямо здесь прекратил расследование. Ну и как ты себе это представляешь?

- Гера, - я посмотрел сыщику в глаза, а затем протянул ему его же пистолет, - пожалуйста, застрели себя.

 

Мужчина посмотрел на меня полным непонимания взглядом. Кажется, он не понимал меня. Ну почему, почему меня никто, никогда не понимал? Я ведь просил его о такой мелочи. Такой простой вещи, прямо как его фамилия. Я мог, я действительно мог ему помочь в тот момент. Я не хотел того, что произошло дальше. А дальше произошло следующее: Простов неуверенно потянулся за пистолетом, а когда заполучил, проверил магазин в нём, убедился в том, что он был заряжен и наставил его на меня.

- Не знаю, чего ты хочешь добиться, но теперь ты арестован. Надеюсь, ты не будешь возмущаться, если я не буду тебе говорить о твоих правах, потому как мне лично пофиг на них. Возвращай мне ключи от наручников.

 

Я глубоко вздохнул и достал из кармана своей куртки ключи.

- И телефон, - добавил он.

 

Я залез в карман за его телефоном и замялся, ведь мне совершенно не хотелось делать этого, но когда он прикрикнул на меня и я вздрогнул от неожиданности, другого выбора не оставалось. Я отдал ему телефон, а затем он приказал мне выйти из машины и завести руки за спину. Я выполнил все его требования. Он надел на меня наручники, после чего грубо усадил на своё прежнее место, а сам сел за руль. Он посмотрел на меня, словно бы пытаясь понять, о чём я думаю, и произнёс:

- Ну и на что ж ты такой на мою голову свалился?

 

Я снова глубоко вздохнул и опустил голову. Сейчас мне не хотелось его видеть. Ведь он хороший человек. Но слышать мне всё равно его придётся.

- Я постараюсь, - говорил он, заводя машину, - чтобы это похищение не сильно сказалось на твоём сроке в колонии для малолетних, но за прежние свои проступки, такие как проникновения, поджог, кража личных данных, хакерство, убийство, фальсификация смерти, ведение следствия в заблуждение, ты должен ответить.

 

Я был вынужден слушать эти его праведные речи, надеясь, что всё будет именно так, как он и сказал. Но этого не случится. Я желал быть таким же, как он. В какой-то степени он был моим кумиром. Но дело в том, что не все фанаты могут быть похожими на своих кумиров. И хотя я понимал его, понимал его чувство справедливости, понимал его любовь к своей дочери, как он пытается всё принимать с достоинством, я также понимал все его слабости. Мы люди - существа из плоти и крови. Нас так легко поломать. Ещё несколько минут. Это так мало и в тоже время так долго. Ещё несколько минут, и мой кумир, тот, на кого я так сильно хочу быть похожим, словно фарфоровая статуэтка сломается прямо у меня на глазах.

 

Его телефон запищал. Он непонимающе посмотрел на него. Его глаза, скорее всего, расширились от удивления и ужаса, который он узрел на экране своего телефона. Затем он судорожно стал набирать что-то на нём, для того чтобы приложить трубку к уху.

- Что ты с ней сделал мерзкий…

 

Человек на том конце провода что-то отвечал. Я смог разобрать лишь смешок, донёсшийся из динамика.

- Это неправда, - закричал Простов, - ты врёшь!

 

Ему снова что-то ответили.

- Я ничего такого… - и тут он внезапно замолчал и повернулся ко мне. Я заставил поднять свои глаза и посмотреть на него. Его заплывшее потом лицо было бледным, словно лицо мертвеца. Я уже видел такое лицо дважды. - Я тебя найду, ты за всё заплатишь, грёбаный, сукин сын! – орал он в трубку, - эй! Эй! Ты меня слышишь там?

 

Бесполезно. Он кричал на телефон, экран которого оповещал, что вызов уже завершён. Он снова гневно посмотрел на меня, а затем стал набирать ещё какой-то номер. Набрав его, он снова приложил трубку к уху и заговорил:

- Палыч! Ало, Палыч, ты меня слышишь? Да послушай ты меня, не перебивай, поднимай всех и быстро, нам нужно найти этого ублюдка во что бы то ни стало. И судью того задержите, я его лично закрою! – наконец, когда он остановился и стал слушать, его лицо снова стало меняться, - что ты такое говоришь? Каким образом меня могли уволить? Ладно, ладно, я сейчас позвоню шефу и всё узнаю.

 

Он снова начал набирать номер.

- Ало, Виктор Геннадьевич, что за дела? – спросил он и стал слушать ответ, - я ничего не понимаю. Мою же дочь… - видимо, собеседник его перебил, - но я же не… неужели вы… - в трубке, говорили, что-то ещё, - но я ничего такого не делал, моя дочь. Её же… Нет… Это же был… Это не… – неужели всё дошло до такого?

 

До сего момента я прекрасно осознавал, насколько далеко зашёл, но теперь по выражению лица Простова я понимал, насколько далеко готовы пойти другие. Те самые власть имущие, идущие на подобное лишь ради денег, которые им могут дать преступники. Я хоть и не ожидал, но понимал, что происходит, даже не слыша всего диалога целиком. Преступление, которое совершил другой человек, подлый, мерзкий, противный человечишка с его любимой дочкой, теперь его преступление. Теперь обвиняли не преступника, а любящего отца, который, по сути, был единственным, кто её всё это время защищал. Это было слишком даже для меня. Слёзы сами по себе навернулись на глаза и безмолвно стали стекать по лицу. Но это была не моя вина, а вина человека, сидящего передо мной. Он мог всё изменить. Он мог выполнить мою просьбу. Такую простую и незамудрёную, а дальше я бы сделал всё сам. Но он не стал этого делать. Он эгоистично посчитал, что сможет справиться со всем один и без моей помощи, он выбрал более сложный путь, даже не понимая, что эти дороги ведут лишь в одно место.

 

Простов выронил телефон и ещё немного посидел. Затем он вылез из машины, открыл дверь с моей стороны и со словами: «давай вылезай, кусок дерьма», - вытащил и меня из неё. Потом он кинул меня в сторону так, что я немного пролетел и упал.

- Это всё ты, это ты отправил то сообщение, если бы не ты, то она сейчас была бы жива! – наставив на меня оружие, закричал он.

 

Я перевернулся на спину, приподнялся, оперевшись локтями о землю, и спросил:

- Ты веришь в это?

- Заткнись, малолетний выродок! Если бы не ты, я был бы с ней, и всё было бы хорошо!

- Но ведь ты сам так захотел, это ты заключил со мной сделку, и это ты её нарушил. Но даже тогда я дал тебе шанс. И что ты сделал? Ты даже слушать меня не стал. Ты настолько самоуверен, что ничего не видел дальше своего самовлюблённого носа, а я просто хотел тебе помочь.

- Хотел помочь он. Да ты убил мою дочь!

 

И тут я тоже не выдержал. От переполнивших меня чувств я закричал:

- Если тебе будет легче от этого, то она уже была мертва, как только родилась! С таким безответственным папашей, как ты,  я удивлён, что этого не случилось раньше! 

- Заткнись! Заткнись! Заткнись, - он походил туда-сюда, - так всё будет хорошо, фотографию можно ведь и подделать. Да она в порядке, с ней всё хорошо…

- Хватит! – перебил его я, - это правда, смирись с этим. Ты лучше меня знаешь, какими могут быть люди. Ты же, мать его, мент. Соберись и успокойся и только не надо спрашивать меня как. Ты прекрасно сам знаешь, что нужно сделать.

- Да я знаю, что делать. Я должен убедиться лично. В конце концов…

- Смирись уже, Галка мертва, и с этим ты уже ничего не сделаешь. Сейчас гораздо лучше подумать, что будешь делать дальше. Насколько я понял, они повесили всё на тебя. Честно, я планировал только твоё увольнение, но друзья этого гада зашли куда дальше, чем я предполагал. Сейчас тебе нужно бежать. У тебя есть родственники за границей? Ты знаешь, где можешь…

- Заткни свою мелкую поганую пасть. Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься, и поверь, я совершенно не собираюсь этого делать.

- Но ведь мне больше этого не нужно, - пояснил я, - ты больше не расследуешь моё дело, а другой следователь просто закроет его, ведь самоубийства никому не сдалось расследовать. Это только ты у нас такой весь из себя правильный. Также я прекрасно понимаю, что меня ты убить не сможешь, а попытаешься сдать - сядешь сам, ничего не добившись. Потому, Гера, я с радостью готов тебе сообщить: спасибо за работу, - я начал подниматься, но Простов снова закричал.

- Лежать, мелкий гадёныш! Нифига. Нифига ты не победил. Я всё ещё могу пристрелить тебя!

- Не можешь.

- С чего ты взял? Мне больше нечего терять, а тот, кого я ненавижу больше всего на свете, сейчас передо мной.

- Не ври мне, а самое главное, себе. Перед тобой нет зеркала, здесь только я.

- Вот именно. Здесь есть ты. И я… я… хочу, чтобы ты… - внезапно он протянул мне пистолет, - пожалуйста, убей меня.

- Но ведь я не убийца, - честно ответил я, - я не могу этого сделать.

 

Надеясь на то, что я всё-таки передумаю, он подождал ещё немного, а затем произнёс:

- Да. Я знаю. Ты хуже. Ты монстр. Чудовище, играющее на чувствах других, - и он приставил пистолет к своему виску.

 

В момент выстрела я задумался над его словами. Я монстр? Чудовище? И ведь действительно, если так подумать, меня никто никогда не любил. Может, потому что меня все боялись? Может, потому что я омерзителен по своей природе? И тут я вспомнил Лилию. Ведь из-за неё всё и началось. Ведь это она была добра к такому, как я. Ведь она заставила меня полюбить её. Но доброта, это ведь не любовь. Я поверил её чувствам, я поверил ей, а она меня обманула. И когда она там рыдала, рыдала одна в тени дерева, я подошёл к ней, чтобы утешить её, а она закричала на меня. Сказала, чтобы я убирался. Но я всё равно успокоил её. Я сказал ей, чтобы она не переживала. Что я знаю, что она чувствует. Что знаю, когда кто-то тебя обманывает. А потом она призналась мне в этом. Призналась, что хочет умереть. Это чувство, оно было взаимным. Я всё время этого хотел, сколько себя помню. Наконец, я был не одинок. Наконец, я нашёл такого же, как и я. И мне захотелось показать ей моё любимое место.

- Сюда я прихожу, когда мне совсем плохо, - говорил я.

- Правда. Почему же ты до сих пор не решился? – спрашивала она у меня.

- Я боюсь, - честно признался я.

- Да? Мне тоже страшно, - призналась она.

- Слушай, - в тот момент у меня появилась идея, - давай попробуем умереть вместе? – предложил я.

 

И тогда мы взялись за руки и попробовали. Вот только помимо того, что мне было страшно, ещё за причинённую мне боль я ненавидел эту девочку, поэтому в тот момент умирать я не намеревался с самого начала. Я тоже обманул её, лишь притворившись, что прыгаю вместе с ней.

 

Конец.

Comments: 0