Леонид Дроздов

Дроздов Леонид Владимирович

31 год

г. Ульяновск

Номинация "Иной жанр"

Nomen est omen

(Диалектическое эссе)

Мой город. Memento patriam

Вероятно, у каждого человека на этой Земле есть свой родной город. Город, в котором он или родился, или вырос, или долгое время жил, или и то и другое вместе, или что-то еще. Причем подразумевается не обязательно любовь к населенному пункту — к сожалению, очень часто люди ненавидят свои топонимы, считая их ущербными или малопригодными для комфортной жизни. Однако всех их, патриотов и критиков, объединяет одно свойство души по отношению к родному городу: все они к нему неравнодушны.

Спор о том, как должен называться наш город — Симбирск или Ульяновск — не утихает и по сей день. Подобно синусоиде, он то эскалируется до максимума, будоража умы земляков и общественное мнение края, то сбавляет накал, чтобы затем вновь вспыхнуть с новой силою. И это лишь еще раз доказывает, насколько жителям нашего областного центра не безразлична его судьба.

Тяжелейшие водовороты истории, через которые прошла наша страна в XX веке, поставили перед Россией века нынешнего массу сложных идеологических вопросов. Один из них — возвращать ли населенным пунктам их исторические названия или оставлять «привычные» советские? Если мы обратимся к отечественным аналогам, то увидим совершенно разную картину. Где-то, как например: в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Твери, Нижнем Новгороде, Самаре, — пошли по пути возвращения исторических названий. Где-то, как в Краснодаре, Кирове, Пушкине, Сыктывкаре, Йошкар-Оле, Улан-Удэ, Тольятти, оставили новые наименования. В случае с административными центрами национальных республик всё просто и логично: получив широкую автономию, они сочли за лучшее поскорее избавиться от русских нарицаний в пользу собственных. Ситуация с автомобильным градом из соседней области также ясна: в результате строительства Волжской ГЭС бывший Ставрополь-на-Волге ушел под воду, а новый город построили чуть дальше и чуть выше. Иными словами, современный Тольятти не имеет ничего общего с утонувшим в 1957 году Ставрополем. И совершенно непонятно, почему до сих пор остается Киров, а не Вятка, Пушкин, а не Царское Село, Краснодар, а не Екатеринодар. Относительно последнего и вовсе странно: во время гражданской войны Кубань с ее лихими казаками была одним из оплотов белого движения. Неужели за сто лет всё кардинально поменялось, и люди там не желают вернуть своей родине ее дореволюционное имя?..

Не вернул свое историческое название и наш Ульяновск, который, как известно, до 1924 года звался Симбирском. Впрочем, случай с нашим городом отнюдь не рядовой, а его история не такая однозначная, как кажется. Попробуем разобраться, какое имя подходит ему больше.

 

Симбирск. Pro et contra

Первое, о чем следует сказать: название «Симбирск» появилось лишь в конце XVIII века, а до этого, с момента его основания в 1648 году царским окольничим Богданом Хитрово, поселение именовалось «Синбирск». Постепенно буква «н» уступила место литере «м». Напрашивается логический вывод: пришедшим в этот волжский край русским поселенцам первоначальное название не прижилось, раз произошла смена сонорных согласных. Однако факт остается фактом: город основывался исключительно под именем «Синбирск».

Известный дореволюционный краевед Павел Мартынов в своем выдающемся труде «Город Симбирск за 250 лет его существования» (1898 год) приводит несколько версий происхождения наименования города: от чувашского «белая гора» или «обиталище людей», от мордовского «зеленые горы», от скандинавского «горный путь» или «придорожная береза», от тюркского «одна могила» или «одна гробница». Последняя версия кажется наиболее убедительной, так как название Синбирск существовало и до 1648 года, однако, что интересно, относилось оно не к современному центру Ульяновска, а к местности на левом берегу Волги возле нынешнего Крестово-Городища. Там еще за несколько веков до прихода Хитрово существовало «Синбирское городище», построенное Болгарским князем Синбиром и разрушенное Тамерланом во время преследования Тохтамыша. Вполне может статься, прославленного князя похоронили на высоком правом берегу Волги, а впоследствии там появилось и новое поселение в его честь (потому что могилы магометанской знати, как правило, одни не оставались — вокруг них строились мечети, и селилось духовенство). Раскопки на современном Венце раз за разом натыкаются на древние захоронения, что свидетельствует о более раннем заселении Симбирской горы.

Итак, получается, первоначально город назывался предположительно тюркским именем «Синбирск» и только потом стал знакомым нам Симбирском. Однако вариант с буквой «н» в середине в качестве альтернативы никогда не рассматривался. Для русского уха он несколько неблагозвучен и непонятен. Впрочем, могу сказать, что название «Симбирск», для меня лично, также не вполне удачно и очевидно проигрывает по фонетике названию «Ульяновск». Последнее звучит уверенно и гармонично, первое — непонятно и заковыристо.

Вместе с тем наименование Симбирск отсылает нас к благословенному дореволюционному периоду нашей истории — концу XIX – началу XX века, когда Российская империя была по-настоящему величественна и сильна, когда в русском обществе чтились устоявшиеся веками патриархальные ценности, когда Вера в Бога не считалась опиумом, служение Царю и Отечеству воспринималось высшим благом, когда язык наш еще не утратил своей гармоничности и неповторимой орфографии…

Название Симбирск ныне является чем-то вроде горького утешения для супирантов Российской империи. Как является таковым возврат ульяновским улицам их прежних имен: Спасская, Дворцовая. А чего стоило властям вернуть название Соборной площади, покусившись на святая святых «левых» — Ленина? Признаться, никак не ожидал, что местная власть пойдет на такой смелый поступок, по сути, на конфронтацию с коммунистами, а когда узнал о случившемся, долго не мог прийти в себя от переполнявших эмоций. Следующим этапом должно стать восстановление утраченного Свято-Троицкого кафедрального собора.

Собор этот во времена Симбирска был его визитной карточкой и неповторимой архитектурной жемчужиной. Заложенный в начале XIX века самим Александром I (император собственноручно положил в его основание камень), этот храм увековечивал победу русской армии в Отечественной войне 1812 года. Церковных памятников в честь победы над Наполеоном в стране воздвигнут немало: из 64 епархий начала XX века они появятся в 32. Однако творению такого масштаба будут соответствовать разве что Храм Христа Спасителя в Москве, Казанский и Исаакиевский соборы в Санкт-Петербурге. На последний, кстати, наш Свято-Троицкий собор был похож чрезвычайно. Представляете, как бы мы нынче им гордились?..

Надо признать, ранняя советская власть и не думала его сносить. Вместе с тем произошедший по неизвестным причинам в 1933 году пожар подтолкнул ульяновских большевиков к чудовищному решению. И уже очень скоро, в 1935 году этого чуда архитектуры не станет…

В начале 2000-х годов предпринималась попытка воссоздать собор в несколько уменьшенном виде и чуть в стороне — за зданием Присутственных мест, где ранее размещался другой храм: Николаевский собор, который до постройки Троицкого был кафедральным. Разработали и утвердили проект, огородили территорию, но… строительство вскоре заморозили, а затем и вовсе свернули. По официальной версии из-за угрозы соседним зданиям: Краеведческому музею, Гимназии, Дворцу книги и Аграрной академии. Дескать, с началом строительства в зданиях этих образовались трещины, и осыпалась штукатурка. А затем подключились коммунисты, краеведы и общественные деятели, которые в результате добились своего. Их аргументы поражают и умиляют: «это дорого, лучше отдать эти деньги больным детям». Вопросы идеологии не имеют цены. Кто сейчас осмелится заявить, что возвращение в состав России Крыма обошлось нам «дорого» и эти деньги лучше было бы пустить на медицину? «Исторический облик Центра уже сложился, не нужно ничего менять» — право, руки бы оторвать тем людям, которые подчистую снесли все церкви и Стрелецкую улицу, «сложив» нам такой Центр. «Нельзя строить культовые здания за счет государства» — в конкретном случае Троицкий собор является утраченным объектом исторического наследия, которые во всем цивилизованном мире стараются восстанавливать (православие тут вторично). «Пострадают соседние здания» — как-то же выстоял и не развалился тот же Дворец книги (бывшее здание Дворянского собрания) при пристройке к нему нового корпуса библиотеки. Да Губернская гимназия не разрушилась от приткнутого к ней в советское время дома № 18 по улице Спасской. Полагаю, зависит сугубо от того, кто и как строит. «Нельзя застраивать Венец, потому что здесь был Симбирский кремль — под землей масса захоронений и артефактов, которые требуют изучения» — только что-то до сих пор никто не торопится раскапывать Соборную площадь и искать те самые артефакты (а как было бы любопытно!).

Вопрос восстановления Троицкого собора, мне представляется, как раз упирается исключительно в нежелание властей раскапывать центральную площадь города. По всей видимости, начавшие в 2005 году строительство рабочие наткнулись на что-то, что способствовало быстрому окончанию работ. Неудивительно, ведь на том месте захоронены как минимум три симбирских архиерея, а сколько еще неизвестного могло там открыться? Самый же Троицкий собор стоял там, где сейчас спортивная площадка с  металлическими баскетбольными кольцами. Он был построен на месте бывшего крепостного арсенала. Известно также, что сохранился и самый фундамент храма. Так что мешает его восстановить на прежнем месте?

Но вернемся к спору о наименовании нашего города. Для меня тот Симбирск (как и этот) не мыслим без своего главного символа — Свято-Троицкого кафедрального собора. Этот выдающийся архитектурный шедевр был хорошо узнаваем на открытках и виден с Волги.

Впрочем, облик города поменялся кардинально. Из трех десятков церквей дореволюционного Симбирска советские времена пережили единицы — все остальные (Троицкий собор, Николаевский собор, Никольская церковь, Спасо-Вознесенский собор, Ильинская церковь, церкви Покровского и Спасского монастырей, Троицкая церковь, Тихвинская церковь, Петро-Павловская церковь, Смоленская церковь и проч.) были варварски уничтожены. Полностью сохранилась лишь Воскресенская церковь на старом кладбище, да частично уцелели древнейшая Германовская церковь и домовая церковь Духовной семинарии. Из длинного вышеназванного списка пока восстановили только Спасо-Вознесенский собор (причем не на том месте) и  активно  возводят новую колокольню – надвратный храм на месте восстанавливаемого женского Спасского монастыря. И радоваться тут особо нечему, потому что строить новоделы в Центре города — не уважать свою историю. Исторические здания необходимо бережно хранить, а утраченные максимально точно восстанавливать. Как это сделали, например, поляки со своими разрушенными войной городами: Варшавой, Гданьском, Вроцлавом.

Иными словами на сию пору название Симбирск, как это ни грустно, совершенно не соответствует современным реалиям. Но подходит ли нашему городу название Ульяновск?

 

Ульяновск. Destruam et aedificabo

Само по себе наречение города в честь человека, который играл ключевую роль в революции 1917 года и развале собственной страны, выглядит кощунственным. Личность Владимира Ульянова принято елико возможно обелять и выставлять этаким защитником безземельных крестьян и угнетенных рабочих, добрым гением, поборовшим кровавый и деспотический царский режим, освободив нацменьшинства из «тюрьмы народов». Дескать, жизнь после революции в стране стала в разы лучше. Но постойте! К чему мы в итоге пришли? Куда вывела нас эта красная дорожка коммунизма?

По уровню экономики современная Россия очевидно уступает России дореволюционной и довоенной, образца 1913 года, которая на тот момент была в пятерке ведущих стран. Уровни зарплат остались на предельно низком уровне, количество квалифицированных рабочих мест в явном дефиците. Советская индустриализация привела нас, жителей XXI века, к сельскохозяйственному тупику, а раздача автономий национальным образованиям — к развалу страны и отторжению от нее гигантских кусков. Лучший генофонд в 20-х – 30-х годах прошлого века или эмигрировал за границу, или был репрессирован. Кто-то скажет, зато мы создали водородную бомбу и первыми полетели в космос! Да, это так и это здорово. Но, право, это похоже на бахвальство недальновидного гимназиста за давно полученную «пятерку» по диктанту, тогда как в итоговом аттестате у него все «тройки».

Многие проблемы современной России мы унаследовали именно от СССР.

Вместе с тем, название Ульяновск, в отличие от Симбирска, как уже было сказано, более благозвучно фонетически и, что важнее, нынешнему городу «к лицу». То есть, оно весьма соответствует современным реалиям, в которых на центральной площади города стоит огромный памятник Ленину, а неподалеку находится его мемориал; реалиям, в которых половина улиц до сих пор носит имена вдохновителей и непосредственных участников революции, а также жестоких комиссаров периода гражданской войны.

И как бы кому не был отвратителен Ленин с его политикой, я вынужден признать, что на данном этапе своего существования город просто не имеет права отказываться от столь выдающегося названия. Хотя для большинства наших сограждан и тем более иностранцев оно, в действительности, не стало узнаваемым брендом и местом, где обязательно нужно побывать — туристов в Ульяновске по-прежнему очень мало, — но всё это поправимо. Фигуру Владимира Ульянова (раз уж так случилось, что он родился именно здесь) необходимо с максимальной выгодой использовать для популяризации города. В этой связи прекрасным вариантом было бы помещение тела «Вождя мирового пролетариата» в наш Ленинский мемориал. Не думаю, что это потребовало бы огромных финансовых затрат, зато какой произвело бы фурор! Да за одно то, чтобы посмотреть на «Ильича», в наш город хлынули бы потоки туристов со всего мира. Помимо «обязательных» к посещению Москвы и Санкт-Петербурга, они бы непременно добирались и до нашего областного центра. Уверен, это позволило бы экономике нашего края сделать заметный рывок вперед. Было бы желание и политическая воля.

Понимаю, что озвученная идея выглядит пока утопически, однако вряд ли кто-то поспорит, что она плоха и не обоснована. При этом воплотись она в жизнь, это отнюдь не помешает восстановлению Троицкого собора. Другое дело, что восстановив наш «ульяновский Исаакий», нужно будет убирать с Соборной площади памятник Ленину и ставить его где-то рядом с Мемориалом. Потому что памятник Ленину рядом с православной святыней — это оксюморон.

В продолжение вышесказанного было бы не лишним восстановить часть Стрелецкой улицы, которая проходила на месте нынешней эспланады. Елки там всё равно чахнут, а рано или поздно все погибнут, потому что их корневая система уже дошла до фундамента дореволюционных домов, которые там ранее стояли. Восстановление Стрелецкой улицы — это, прежде всего, строительство точной копии Дома губернатора, а также восстановление одной из самых красивых симбирских церквей — Никольской. В ней, кстати, в 1870 году крестили того самого Владимира Ильича — будет что показать туристам. Остальные снесенные здания (на отрезке от улицы Гимова до площади Ленина) необходимо будет также восстановить максимально близко к оригиналу. Здесь так и напрашивается замечательная туристическая пешеходная улочка с  открытыми кафе, ресторанами и сувенирными магазинами. Таким образом, район Мемориала будет целиком и полностью отдан «под Ленина», тогда как Соборная площадь и прилегающие к ней кварталы останутся уголком патриархальной дореволюционной России. Это стало бы прекрасным примером соседствования двух противоположных и несовместимых общественных формаций.

Полагаю, мой город уже никогда не станет Симбирском, но еще долго будет Ульяновском.

 

 

Конец. Finis

О языкѣ

(Лингвистическій опусъ.)

Вотъ уже болѣе 100 лѣтъ минуло съ тѣхъ поръ, какъ большевистскимъ декретомъ былъ варварски истерзанъ одинъ изъ величайшихъ міровыхъ языковъ. Будто вернувшійся съ войны солдатъ, потерявшій въ бою руку и ногу, нарѣчіе наше лишилось традиціонныхъ еровъ и ятей, десятеричнаго і и ѳиты. Шрамами на его тѣлѣ отразились изуродованныя окончанія, стирающія различія между родами. Нѣкогда удобочитаемыя фразы и абзацы за счетъ выступающаго изъ строки ятя превратились въ монотонные безликіе тексты. Поэтъ-символистъ Вячеславъ Ивановъ сравнилъ новую орѳографію со стертой монетой и былъ, безусловно, правъ. Нашъ языкъ утратилъ свою самобытность и, что самое печальное, оторвался отъ своихъ корней. Преемственность орѳографіи нарушилась. Особливо стоитъ сожалѣть объ утратѣ ятя, какъ исконно русской буквы, отмѣчавшей по преимуществу славянскія слова. Болѣе того, ять не просто означалъ средній звукъ между «е» и «и», но и несъ функцію палатализаціи предстоящей согласной. Такимъ образомъ слова «крепкій» и «крѣпкій» произносятся по-разному: во второмъ случаѣ за счетъ смягченія рцы послѣдующій гласный звукъ будетъ существенно протяжнѣе перваго. Буквой ять мы увѣковѣчивали память нашихъ предковъ. Отказавшись отъ сего лингвистическаго памятника, мы отказались отъ собственной исторіи. Передовые британцы почему-то консервативно сохраняютъ англійскую письменность, въ которой скорѣе больше исключеній, чѣмъ правилъ. Какъ, напримѣръ, человѣкъ, знающій основы латыни можетъ догадаться, что англійское слово tough (жесткій) читается какъ «тафъ». Кстати сказать, у тѣхъ же англичанъ есть буква-побратимъ нашего ятя— y («уай»), которая нынѣ дублируетъ i («ай»). Такъ die (умереть) и dye (красить) одинаково произносятся какъ «дай». Однако чтобы не плодить омофоновъ, ее и не думаютъ упразднять. Романтичные французы никакъ не желаютъ распрощаться съ безполезнымъ нынѣ аксантомъ сирконфлексомъ. Однако именно онъ напоминаетъ молодому поколѣнію о латинскихъ корняхъ такихъ словъ, какъ château (зàмокъ), fenêtre (окно), forêt (лѣсъ), île (островъ) и т. д. Аксантъ сирконфлексъ указываетъ на то, что слѣдомъ за нимъ изначально писали s (при послѣдующей согласной), какъ-то castellum (лат. зàмокъ), fenestra (лат. окно) и т. д. Прагматичные нѣмцы единственные во всей Западной Европѣ сохранили въ своемъ языкѣ лигатуру эсцетъ. Казалось бы, ее легко можно замѣнить двойнымъ s, однако такая подмѣна часто невозможна въ виду того, что эсцетъ еще и сигнализируетъ о долготѣ предыдущаго гласнаго. Поэтому нынѣшнее написаніе gross и aussen вмѣсто groß и außen, которое съ 1906 года принято въ космополитичной Швейцаріи, отказавшейся отъ эсцета, по меньшей мѣрѣ спорно. Подобныхъ примѣровъ можно привести съ избыткомъ. Всегда и во всѣ времена націи, которая претендуетъ на самосохраненіе и развитіе, чрезвычайно необходима историческая преемственность. Въ томъ числѣ преемственность языка.

Намъ выпало жить въ вѣкъ гипертрофированнаго упрощенія. При чемъ оно затронуло не только орѳографію и орѳоэпію, но практически всѣ сферы культуры. Музыка, подобная шуму отъ ремонтныхъ работъ; кино, подобное бѣшеному калейдоскопу цвѣтныхъ картинокъ съ примитивнымъ минимумомъ діалоговъ; художественно-изобразительное искусство, подобное неосознанной дѣтской мазнѣ и проч. Казалось бы, что плохого въ упрощеніи? Устраненіе омофоничныхъ графемъ облегчило правописаніе школьникамъ, но въ то же время оно опустило образовательную планку для всего населенія. Кромѣ того, гражданскій языкъ значительно отдалился отъ церковнославянскаго, сдѣлавъ послѣдній менѣе понятнымъ для будущихъ поколѣній вѣрующихъ. Классическимъ примѣромъ неудачныхъ упрощеній, безъ сомнѣнія, можетъ считаться архитектура. Да, универсализація строительныхъ матеріаловъ и технологій строительства позволила быстро возводить удобныя и комфортныя зданія, но, право, глядѣть на блочные параллелепипеды спальныхъ районовъ не просто грустно, но и противно. Лишившись совершенно безполезныхъ съ практической точки зрѣнія лѣпныхъ карнизовъ, сандриковъ, рустовокъ, пилястровъ, ризалитовъ, аттиковъ, эркеровъ и прочихъ декоративныхъ элементовъ, современныя зданія будто лишены души. Точно такъ же въ самомъ концѣ 1917 года изъ нашего языка вынули душу, оставивъ необходимый для коммуникацій каркасъ. Такимъ образомъ упрощеніе далеко не всегда идетъ на пользу. Стремленіе къ практичности зачастую наноситъ существенный вредъ эстетической составляющей. Мы убѣждены, что дореволюціонная (дореформенная) русская орѳографія была намного болѣе эстетичной и исторически обоснованной. Въ ней сущестовала связь временъ.

 

Конецъ.

Comments: 1
  • #1

    Сергей (Friday, 31 January 2020 18:08)

    "Это стало бы прекрасным примером соседствования двух противоположных и несовместимых общественных формаций" - эпоха постмодернизма, ничего не поделаешь. Спасибо, интересное исследование!