Анатолий Матвиенко

Анатолий Евгеньевич Матвиенко, 58 лет

Республика Беларусь, Минск

Пятидесятилетие застало меня на больничной койке с альтернативой: согласиться на операцию и решить проблему, но навсегда остаться телесно неполноценным или… Даже не верится, что хватило сил пройти по второму пути – долгой терапии, тяжёлой ежедневной физкультуры с элементами йоги, изматывающей диеты.

А ещё нужно было зарабатывать на жизнь и лечение, не выходя из дома, имея лишь ноутбук на животе. Инвалидность не оформлял, хоть получил бы 1-ю группу. Какой я, к чертям, инвалид, если тружусь, помогаю детям?

В пятьдесят четыре совместно с женой купил квартиру. В пятьдесят пять сделал ремонт своими руками.

В пятьдесят шесть начал заниматься аджилити – кинологическим спортом, бег с собакой по полосе препятствий. Через полтора года стал занимать призовые места. В сентябре 2019 года наш тандем прибежал первым в соревнованиях Белорусской федерации кинологических видов спорта. А восемью годами ранее поход в туалет казался пыткой и подвигом одновременно!

В активе – свыше двадцати книг, десятки документальных фильмов по моим сценариям, руководящая должность в Союзе писателей Беларуси. Веду активный образ жизни. Этот рассказ – «Подбросьте меня домой» – написан ещё в горизонтальном положении. Публиковался в «толстом» литературном журнале «Нёман». Предлагается сокращённая версия. Он о том, что сделать трудное, практически нереальное – возможно, если очень сильно пожелать.

С уважением,  Анатолий Матвиенко

Номинация "ПРОЗА"

Подбросьте меня домой

Огненное действо завораживает, особенно в ночи. Поэтому для казни на костре выбирают тёмное время суток.

В предутреннем сумраке на площадь Кампо-деи-Фьори проследовала процессия молчаливых мужчин в одинаковых рясах. Капюшоны скрыли лица, придавая фигурам зловещий вид.

Богохульника велено умертвить без пролития крови. Иными словами, человека сожгут заживо, чтоб страдания искупили грехи.

Костёр горел вяло. Когда пламя охватило одежду, дым заполнил лёгкие, а чудовищная, нестерпимая боль увеличилась стократ, осуждённый вскинул глаза к светлеющему небу с абрисом Луны. Если он о чём-то сожалел, покидая этот мир, так только о невозможности взглянуть на земной шар со стороны, увидеть гармонию небесных тел и тем самым убедиться в правильности своих суждений, за которые отправился на казнь…

 

…Четыреста тридцать лет спустя двое людей достигли Луны, но чувствовали себя немногим лучше умиравшего на костре. Корабль Чанчжэн-Ангара-12 падал на бугристую поверхность, беспорядочно кувыркаясь в пространстве.

В отличие от костра на римской площади, всё произошло очень быстро. Российский космонавт с китайским тайконавтом едва успели перевести отвесное падение в пологое. Гигантский волчок вспахал борозду в лунном грунте и затих, лишённый тепла, энергии, воздуха. Главное – оставшийся без связи.

Через трещину просочилась лунная пыль. Её кристаллики собрались внизу и задорно поблёскивали на уплотнителе иллюминатора.

Командир судорожно сглотнул слюну. От перепадов давления – сначала разгерметизации, потом восстановления из баллонов скафандра – в ушах немилосердно трещало. Следующим звуком был голос напарника:

- Ты цел, кэп?

Руслан осторожно набрал полную грудь воздуха. Тело отчаянно жаловалось – правый бок как сплошной синяк.

- Местами цел. С приездом на Луну, напарник.

Перекошенный от удара люк они открыли, упираясь ногами изнутри. Сапоги скафандров на полпальца ушли в лунную пыль.

- Красиво, кэп.

Точно. Лунный пейзаж потрясает, пусть виденный тысячу раз на фотографиях с предыдущих экспедиций. Даже солнечный диск над лунным горизонтом и уютный шарик Земли в зените выглядят как-то иначе, чем из иллюминатора, обрамлённые россыпью звёзд, словно драгоценные камни на фоне мелких бриллиантов.

И в этой красоте придётся умереть.

- У Робинзона были вода и воздух. Сколько хочешь, - в наушниках отчётливо слышалось, что голос китайца погрустнел. – Если обзовёшь меня Пятницей, кэп, обзову тебя расистом.

- Ладно, Четверг, смотрим, что уцелело.

С целеустремлённостью луддита тайконавт отодрал панель инструментального отсека.

- Ёмкости с виду в норме… Кэп! Взорвалось после расстыковки с «Хуанхэ»?

- Надеюсь, грузовик не повреждён. Так что есть два пути – достучаться до Земли или заарканить наше сокровище.

Сосредоточенная физиономия Ли едва проглядывала через стекло шлема. Мелкий китаец отличался почти европейскими чертами лица, кроме характерной для азиатов формы глаз.

Ревизия показала: воздуха хватит дней на пятнадцать. Если повезёт, а после неудачи на посадке их должно просто распирать от удачливости, получится добыть с глубины кристаллический лёд. Тогда воды и кислорода достаточно.

Помереть предстоит от голода.

Устраиваясь в кресле для отдыха, Руслан поправил кабель от запасных аккумуляторов, что питали обогрев скафандра. Напомнили о себе ушибы при посадке.

- Ли… Пока работали, я не обращал внимания…

- На что, Рус?

- Не знаю. Выкручивал решётку антенны, чувствую – ты рядом. Поворачиваюсь – нет тебя, ты с другой стороны.

- Словно кто-то третий за нами подглядывает, - резюмировал китаец. –То ли ещё будет, когда в мозгах помутится от голода.

Они позволили себе четыре часа сна.

Если надеяться на помощь Земли, нужно спать как можно больше – во сне потребности снижены. Но до Земли около четырёхсот тысяч километров, а прямо над головой летает спасение – грузовик «Хуанхэ». По плану, экипаж должен был пробурить скважины и определить место с максимальным количеством подлунного льда. Потом полагалось посадить «Хуанхэ» в беспилотном режиме.

В этой части Луны наступила долгая ночь, она длится две земных недели. Эта ночь гораздо светлее земной: родная планета ярче лунного диска, да и звёзды сияют ярче, их лучи не увязают в атмосфере. Но уцелевшие солнечные батареи бесполезны, половина аккумуляторов вышла из строя…

Отработанная на Земле и крайне неприятная ситуация – выживание на безлюдном космическом теле около разбитого корабля – стала для них реальностью.

Руслан вытащил из корпуса покорёженный кар. Его радиостанция рассчитана на связь с  дистанции в полутораста километров.Столько же до «Хуанхэ», когда его звёздочка будет чертить линию в вышине. Нужно успеть задать полётную программу, чтобы грузовик ещё раз обогнул Луну, и автоматикавовремя включила тормозные двигатели.

- Как успехи, Рус?

- Передатчик живой. Как ты думаешь, нас далеко унесло на запад?

- Километров полтораста. Плюс-минус пятьдесят, - слышно было сопение Ли, он усердно орудовал буром в поисках воды. – Мы точно не выскочили за Море Спокойствия, там дальше сплошь скалы и цирки.

И где-то лежат посадочные модули «Аполлонов».Толку с них… Нет герметичного отсека, где можно открыть забрало, перекусить. Да хотя бы спину почесать!

Наконец, на внутренней поверхности остекления шлема побежали символы об установлении коннекта с грузовиком. Руслан едва сдержал волнение…

- Что там, кэп? – бросил работу Ли. – Вижу его! Идёт с востока, красавчик!

- Есть… Вижу интерфейс «Хуанхэ»!

Обеспокоенный паузой, китаец спросил через пару минут:

- Не томи, кэп. Удалось?

Вместо ответа Руслан подошёл к товарищу и положил ладони в перчатках ему на плечи.

- Беда… Комп «Хуанхэ» отвечает – нет приоритета доступа.

Узкие глаза азиата тревожно расширились.

- То есть… Командир, это получается – отдана команда из ЦУПа… Мы в ловушке!

- Хуже, - проскрипел командир.– Нас списали.

- Не может быть! – взвился китаец.

- Вспомни «Челленджер». Когда он рванул, с его экипажем пробовали связаться? Искали обломки, не торопясь. Мы не знаем, что передали камеры «Хуанхэ». Взрыв. Радиосигнала нет. Нас считают покойниками.

Руслан и Ли теперь практически всё время проводили в креслах. Каждое движение, каждый вздох, каждый удар сердца транжирили невозобновимые запасы.

Голод, буквально разрывавший изнутри, скоро поутих. Тела смирились с отсутствием еды.

Потом Ли сделал отличную штуку, позволявшую смешать питательный концентрат с жидкостью и подать через клапан в скафандр. Руслан, не желая отставать от подчинённого, сумел добыть из грунта грамм триста воды. Её можно выпить. Или разложить на кислород и водород, если хватит заряда в аккумуляторах.

Понимая, что уже ничего не изменить, Руслан без особой причины вылез на поверхность. Шли шестые земные сутки после аварии.

Семье, наверно, уже сказали. Чиновник Роскосмоса с постной физиономией промычал: «мы сохраняем надежду, пытаемся восстановить связь…»

Руслан вытащил фотографию дочки.В каждый полёт он брал с собой этот бумажный снимок, где Галочка совсем маленькая, лет шесть. Она стоит, бесконечно гордая, на фоне двух слонов в цирке на Цветном бульваре.

Она уже никогда не спросит – встретит ли её папка из школы. Потому что не встретит никогда.

Однажды Мария, когда дочка будет в школе, снимет со стены мужской велосипед. Потому что Галочка больше не поедет с папой по Звёздному.

Он был уверен, что Галочка не забудет его, сколько бы ни прошло лет. Они невероятно близки, связаны невидимо, но чрезвычайно крепко. Это бывает, когда дочь похожа на отца, такая же невысокая, крепкая, чернявая, с упрямо вздёрнутым маленьким носом.

Глядя на детское лицо между двух хоботов, Руслан остро чувствовал – ему не так страшно умирать самому, сколько оставить навсегда своего ребёнка.

Неожиданно прозвучал незнакомый голос.

- Ваши живописцы достигли изумительного мастерства, синьор.

Вот так сходят с ума. От отчаянья, от безысходности, от близости неминуемой гибели.

Возле корпуса разбитого корабля стоял немолодой мужчина в чрезвычайно странной, старомодной одежде. Без скафандра. При температуре минус полтораста по Цельсию.

Приглядевшись, Руслан заметил, что сквозь силуэт аборигена пробивается свет ярких звёзд. Это успокоило. Значит – голографический, всего-навсего дурацкий розыгрыш китайца.

- Ли! Ко мне. Срочно!

Пока напарник выбирался из спускаемого аппарата, мужчина стоял недвижимо. Он был одет в кожаный жилет поверх тёмной сорочки с высоким воротом, на плечи накинут плащ.

- Да, кэп… А это кто?!

- Да вот, гуляет. Вдруг – твой знакомый.

Непонятный субъект снова заговорил.

- Прошу прощенья, синьоры. Надеюсь, не оторвал от трудов? Не будете ли вы так любезны позволить мне составить вам компанию?

Его выспренняя и несколько старомодная речь, хоть и прозвучавшая на современном английском, ввела в замешательство обоих.

- Рус… ущипни меня… Или ударь… Кто это? Что это?!!

Шутка зашла слишком далеко и перестала быть шуткой.

- Позвольте развеять недоразумение, синьоры. Меня зовут Филиппо. Искренне рад, что вы спокойно приняли моё появление. Раньше… Сюда прилетали другие. Я пытался с ними говорить – тщетно. Они испугались и покинули Луну.

- Ли! Вот тебе причина, почему американцы свернули программу «Аполло», - космонавт обернулся к призраку. - И как вам на Луне, синьор Филиппо?

- Одиноко. Скучно. Располагает к рассуждениям и размышлениям. За четыреста лет привыкаешь ко всему.

- Значит, вы родились здесь, четыреста земных лет назад?

- Отнюдь! Родился я на Земле. Увы, синьоры, в тысяча шестисотом году меня сожгли на костре.

- Четыреста тридцать… - машинально уточнил Ли. – Сейчас две тысячи тридцатый. Как говорят в Европе – от Рождества Христова.

- А вы не верите в Христа? – живо отреагировал загадочный субъект. – Точно как те, что оставили странные знаки с полосами и звёздами. Они постоянно молились какому-то своему богу, вместо «спаси Господи» говорили «Хьюстон, у нас проблема». А вы – веруете?

«Я – нет, - подумал Руслан. – А мой товарищ верит в Святой Юань».

- Ю-ань, - по слогам вымолвил Филиппо. – Никогда не слышал про такое божество. Много, наверно, изменилось на Земле.

- Я же не говорил… - Ли обернулся к командиру.

Оба поняли – покойник читает их мысли. Думать надо потише!

Филиппо разразился пространной тирадой о ложном культе Христа, о великом едином Боге, о котором знали ещё египтяне, прочих материях, видимо, весьма актуальных в шестнадцатом веке. Командир земного экипажа прервал монолог.

- Так вы – еретик, синьор. Не удивительно, что вас сожгли как Джордано Бруно.

Широкую улыбку на лице Филиппе покойника заметили оба путешественника.

- Воистину лестно, что это имя помнят столько веков спустя. Мне не нравится прозвище «Джордано». Крещён я был как Филиппе Бруно. К вашим услугам, синьоры.

- Но как вы попали на Луну?! – простонал Руслан.

- В сущности, так же, как и вы. У вас имелась ракета, поэтому сумели добраться сюда живыми. Перед тем как испустить дух, я обратился к Единому Богу и умолял его… Он мог спасти меня от костра, загасив его ливнем. НоВсевышний узрел более сильное желание: увидеть Землю с высоты Луны. Молитва или ракета – не столь значимо, синьоры. Гораздо важнее захотеть.

У последней черты, в компании давно усопшей знаменитости, уместно было обсуждать только возвышенные материи.

Пару раз Филиппе показывал настоящие фокусы. Он вдруг растворился в сумерках, в таком полупрозрачном виде проник в спускаемый аппарат и вернулся наружу при затворённом люке, впитываясь в стенку как вода в губку.

- Если так, вы же, наверно, способны вернуться на Землю, - заметил Ли.

- Не исключено. Но не буду.

- Земля изменилась, - уверил его Руслан. – На месте вашей казни стоит ваш же памятник, а католическим властям крайне неловко, что погорячились.

- Рим по-прежнему под папским игом?

- Нет! – улыбнулся космонавт. – Италия едина. Флоренция, Рим, Милан, Сицилия – теперь это одно государство. А на площади Святого Петра происходят митинги мусульман.

- Что же требуют мусульмане? – удивился Филиппе.

- Как что? Пристроить к собору Святого Петра минареты.

- Немыслимо… На это, пожалуй, и я бы не против посмотреть.

Периодически призрак исчезал. В головах пропадало ощущение, что кто-то постоянно заглядывает через плечо.

- Мне трудно поверить, кэп, но этот чудак здорово отвлекает от мыслей о неизбежном, - сказал Ли во время такой отлучки. – Вы рассказываете ему про Землю, чтоб отправить в ЦУП с посланием?

- Представь его силуэт на фоне дисплеев и голос в головах: синьоры, простите великодушно, что потревожил, но двое других синьоров ждут вас на Луне.

- Всю смену отвезут в психушку.

- А теперь ему и здесь не одиноко. Кончится пища, будем летать над лунными цирками втроём.

- Чепуха, - отмахнулся Ли. – Застрявший – большая редкость. Душе полагается идти на перерождение.

- От кого я слышу! Ты же коммунист.

- Да… Но в первую очередь – китаец. Я верю в реинкарнацию. И в лунного зайца Юйту, что дарует бессмертие. Надеялся – вдруг увижу, как Юйту толчёт в ступке волшебное зелье…

Во сне Руслан увидел Галочку, ей лунный заяц совал в рот какое-то снадобье, а он, отец, бежал со всех ног и орал: не глотай, оно не одобрено Минздравом… Проснувшись, космонавт устыдился этих бредней и полез наружу, где терпеливо ждал покойный итальянский монах.

- Филиппе! Видите яркую звёздочку, что ползёт прямо над головами?

- О да… Ваш экипаж, что крутится вокруг Луны.

- И в нём спасение. Если нажать на любую клавишу на специальной доске, как у клавикордов, экипаж начнёт мне подчиняться.

- На расстоянии? - Джордано Бруно примолк на минуту, потом до него дошло, куда клонит Руслан. – Вы желаете, синьор, чтоб я пробрался в небесный экипаж?

- Вряд ли это осуществимо. Грузовик летит с огромной скоростью.

Он изучил упрямый характер итальянца. Изысканно вежливый, тот обожал противоречить по любому поводу. Поэтому Руслан сделал «ход от противного».

- Скорость – не препятствие, - мягко возразил призрак. – Я никогда не поднимался над Луной высоко. Увы, это иллюзорное существование – всё, что у меня осталось. Четыреста лет я разговаривал только с собой. Проникся мудростью вечности… Но мудрость в отрыве от единомышленников ущербна. Как же продвинулась научная мысль на Земле!

- На «Хуанхэ» большая библиотека. Главные же собрания на Земле.

- На Земле… Там когда-то был мой дом, - в голосе призрака, обычно довольно бесцветном, колыхнулась тоска. – А Луна так им и не стала. Я попытаюсь помочь вам, синьор Руслан.

- Вы уверены?

- Нет… Но именно сомнения и ошибки делают меня немного живым. Объясните, что я должен нажать на клавикордах?

…Через сорок часов «Хуанхэ» вдруг сообщил на Землю: «Начинаю торможение и посадку в Море Спокойствия в ручном режиме». Ещё через полчаса открылся люк. Джордано Бруно, небрежно развалившись, восседал в кресле оператора грузового модуля, будто сам управлял кораблём на посадке.

- Теперь – на Землю, синьоры?

- Вы не поняли, Филиппе! – Руслан был готов облобызать покойника. – Мы развернём лунную базу. Через три месяца ожидается смена, на их корабле и вернёмся. «Хуанхэ» не способен взлететь.

 

- Ну, три месяца – не четыреста лет. Вы же подкинете меня домой?

Comments: 0