Макурин Денис

Макурин Денис Владимирович, проживаю в Архангельской области с.Холмогоры 

Родился 10 июня 1981 г в Мезенском районе посёлке Каменка Архангельской области. С пяти лет живу в с. Холмогоры. В 1999 г. закончил ПУ-47 по специальности «Мастер общестроительных работ» (печник, каменщик, сварщик).  В 1999 г. ушёл служить в армию, где участвовал во второй чеченской кампании.

В 2008 г., получив в Вологодском Строительном техникуме диплом по специальности «Строительство и эксплуатация зданий и сооружений», начал работать мастером, затем прорабом.

Зимой 2013 г. попал в аварию (водитель не справился с управлением, и я повредил шейный отдел позвоночника). Вынужденная неподвижность и друзья, которым я рассказывал свои истории из детства, заставили взяться за перо, и с 2015 года я увлёкся литературным творчеством.

Сейчас я пишу рассказы, сказки и повести для детей и взрослых. Автор 5 книг: "Морские волки"2017, "Макароны в тюбике"2017, "Полведра сгущёнки" 2018, "Хивок" 2018, «Новые сказки Севера» 2019.

Публиковался  в литературных журналах: «Юность», «Север», «Двина», «Урал», «Солнышко», «Детское чтение для сердца и разума», «Иван-да-Марья», «Простокваша», «Колокольчик».

Лауреат премии им. Н.Рубцова (2019) «За личный вклад в развитие детской литературы, пропаганду книг и чтения среди детей Холмогорского района». 

Победитель многих литературных конкурсов: «Герои великой победы» (2016); «Северная звезда» (2017); «Новые сказки» (2017), «Хранители природы 2018» посвящённого 145-летию М. М. Пришвина, победитель межрегионального конкурса "Новые сказки Севера"(2018); "Добрая книга" (2016г.); «Валины сказки» (2017г.); 2 место «Степные всполохи» (2018); диплом первой степени "Ненецкий автономный округ. Слово. Рисунок. Фото. 2019", посвящённого 90-летию НАО; "Нерассказанные сказки Сени Малины 2019" 1 место; «Ветлужская звезда 2019» 1 место в номинации «Реалистическая проза» категория «Профессионал». Диплом второй степени конкурса детско-юношеской литературы «Посох и Лира» и всероссийского литературного конкурса «Хрустальный родник» (2017) в номинации проза для детей.

 

Как видите, даже находясь в коляске, я достиг многого. Порой, даже больше, чем половина моих сверстников. И что немаловажно, я много счастливее второй половины.

На личном опыте могу заверить, что коляска не является помехой для полноценной жизни. Она не мешает обнимать мне жену и дочь, не мешает каждый день говорить о том, как сильно я их люблю. Я очень благодарен своим родителям, которые всегда со мною рядом, помогают и поддерживают меня. Да, я зависим от родных, но пытаюсь помогать во всём и самостоятельно зарабатывать.

Конечно, на своём жизненном пути я встречаю горы непонимания. Многие, даже не скрывая, говорят: «Сидел бы дома». Воспринимают меня, как человека с другой планеты. А есть люди, которые постоянно меня жалеют. Именно поэтому многие люди с инвалидностью не могут спокойно интегрироваться в общество. Они боятся жить полной жизнью, время от времени рисковать. Вместо того чтобы интенсивно двигаться вопреки обстоятельствам, они предпочитают прятаться в четырёх стенах. Я же твёрдо убеждён, что, несмотря ни на что, нужно жить полноценно, получая максимум положительных эмоций от каждого прожитого дня, и возвращать добро окружающим.

Данное повествование я посвящаю именно тем, кто ещё не смог этого понять. Я знаю, что многих нужно подтолкнуть, научить, как найти выход из заточения, помочь найти жизненные цели. Жалость к себе, это помеха для всех. Задайте себе вопрос: «Кто вы в своём сердце?» Полюбите себя такими, какие вы есть, это и будет первый шаг к свободе!

Номинация "ПРОЗА"

По своим делам

Пошли мы как-то с Ванькой и дедушкой на зимнюю рыбалку, а с нами его породисто-охотничья собака увязалась по кличке Беляш. Деда ему:

– Беляш, домой! Кому сказал!

А Белька отпрыгнет в сторону, сядет и делает вид, что как будто он только досюда нас проводить хотел, мол, а дальше-то вы сами. Но стоит нам отвернуться – снова бежит. Улыбается и хвостом машет, машет – хитрец такой.

Через полчаса мы у лесопилки были, с горы спустились и на середину реки вышли. Деда лунки просверлил, мы удочки забросили, а наш хитропородистый пёс водички полакал и у ног охранять улегся. Калачиком свернулся, зевнул и задремал.

Так мы и просидели полдня. Деда всё время усами шевелил да приговаривал: «Какой здесь воздух! Надышаться не могу!» Мы с Ванькой ловили пескарей. С берега вкусно пахло свежими опилками. А Беляш нас охранял.

Сидим, удим, вдруг Ванька как подпрыгнет! Да как крикнет:

– Заяц!

А я за ним и тоже давай орать:

– Где?! Где?!  

Заяц услышал наш крик, замер и давай принюхиваться: «Чем это там от мальчишек пахнет? Не меня ли хотят изловить?» Сам полностью белый, и только кончики ушей чёрные.

Деда тоже встал, на него посмотрел.

– Вот так диво! – говорит. – Ни нас, ни собаку не боится. 

Я подумал: «Ну всё! Сейчас начнётся. Охотничьи собаки – они же добытчики, зайцев на обед и ужин едят!»

А наш Беляш только голову приподнял, гаркнул раз:

 – Уаф! – подождал, когда к нему эхо вернётся. – Аф, аф, аф… – и обратно мордой в сугроб уткнулся.

Заяц-беляк чуть от смеха не умер. Он, наверное, подумал: «Ха-ха! Что за бестолковая собака! Ещё и охотничьей породы. Просто балбес, а не Беляш!» Выпрямился, расправил плечи и поскакал по своим заячьим делам – вдоль наших следов да на гору, откуда так вкусно пахло свежими опилками.

Деда развеселился:

 – Беги, беги, пока цел, – и наподдал вдогонку свистом.

Ваньке сделалось стыдно за Бельку, и он пробурчал:

– Да просто дичь маловата. Вот если бы это был кабан-секач или зебра, тогда бы другое дело.

А я присел к Беляшу, смахнул с него снежинки варежкой и сказал:

– Причем тут зебры? Просто Белька наш – добрая собака. 

Морские волки

В конце лета мы с Вовкой решили стать настоящими морскими волками. А для этого что нужно? Настоящий морской поход, желательно кругосветный. А ещё съесть пуд соли и пролить ведро пота. Ну, и сундук с сокровищами, конечно, и чтобы шторм был, и чтобы сандалии вымокли. Иначе никак. Иначе – не взаправду.

В общем, решили – и дело пошло. Плот на нашем пруду мы быстро построили и название для него придумали, самое что ни на есть пиратское – «Нырок». А вот капитаном решили быть по очереди, но всё-таки я первый. Вовка говорит: «Раз ты капитан, тебе и подзорную трубу искать!» Я ему: «Зачем труба? Обойдёмся и так». А Вовка рассмеялся: «Да ты что?! Как же мы без трубы капитана от матроса отличать будем?» Я удивился: «Голова ты, Вовка! Такая пустяковина, а я бы не додумался! Без трубы-то, и правда, никак». Вовка говорит: «Ага, один капитан хорошо, а два лучше!» Я подумал, подумал и выдал: «А ведь у моего Ваньки как раз бинокль имеется, настоящий, морской. Лучше всякой подзорной трубы будет, нужно только попросить». Вовка говорит: «Замётано! А я, как второй капитан и правая рука первого, попрошу у деда фуражку да провизией запасусь». И мы разошлись по домам.

Мой Ванька ничего не подозревал, он с папой по телевизору футбол смотрел. Я тоже к ним на диван присел. Но футбол я не очень люблю смотреть, мне в него играть больше нравится. Поэтому я решил не мешать им, а сразу к делу перейти. Пододвинулся к Ваньке и говорю: «Вань, а Вань, дай мне твой бинокль, и я гулять пойду». А он отвечает: «Ещё чего? Не дам!» Я ему по-дружески: «Ну, Вань, я же не просто так, мне для дела нужно!» А Ванька сквозь зубы: «Отстань! Ты в прошлый раз точно так же говорил». А я: «Так это тогда было. Там для науки, а сейчас совсем другое дело!» «Что это за наука такая, что ты весь мой бинокль в чернике извозил?» – спросил Ванька. Мне уже невтерпёж, кулаки сжал, доказываю: «Я же тогда варенье изучал! А сейчас мы с Вовкой решили стать морскими волками. Настоящими, понимаешь? У нас и плот на пруду построен, и фуражка есть, а бинокля нет!» А он своё твердит: «Не дам и всё!»

В это время по телевизору начал говорить комментатор: «Дроздов отобрал мяч, проходит вперёд. Обходит по правому флангу одного защитника, второго! Игра обостряется!» Тут папа нам с Ванькой как крикнет: «Мишка, не мешай матч смотреть! Ванька, дай ему бинокль!» Я подтолкнул Ваньку в плечо: «Ага, отдавай бинокль!» А Ванька отмахнулся: «Не видать тебе бинокля, как своих ушей!» Тут по телевизору комментатор тоже кричать начал: «Дроздов делает пас Карпову. Карпов навешивает на ворота! Внимание! Опасный момент!» А я кричу: «Жадина ты, Ванька! Жадина-говядина!» А Ванька громче меня, чтобы показать, что он тут главный: «А вы с Вовкой без моего бинокля никакие не морские, не волки! А самые обыкновенные, пресноводные зайцы!» Тут я не сдержался и как заору во всё горло: «Ах, так!» И как наподдам Ваньке по спине! А он мне – сдачу. А я ему ещё сильнее. А комментатор по телевизору уже громче меня и Ваньки орёт: «Сергей Хохлов бьёт по воротам – гол! Го-о-ол!» А мы с Ванькой уже на полу валяемся и мутузим друг друга. Я рычу, он кряхтит. У папы от нашей возни тут же терпение потерялось, нервы пошатнулись, струны лопнули. Он вскинул руки и как закричит: «Нет, так жить нельзя! Наташ, приготовь мне ремень подлиннее да потвёрже!»

Мы как про папин длинный ремень услышали, сразу же драться перестали. Я думаю: «Ладно! За пресноводных зайцев я с Ванькой позже расквитаюсь». Только мама не стала ремень готовить, у неё для нас обед был готов, и она сказала: «Дорогой, не нужно так расстраиваться – это всего лишь футбол! Посмотри, какие у нас прекрасные и любящие дети». И когда мы поднялись с пола, она добавила: «Всем мыть руки – и за стол». А папа сказал: «Война войной, а обед с двенадцати до часу». И мы пошли обедать, потому что есть мы все любим.

Вовке я сказал, что Ванькин бинокль нам не годится, больно уж модель не подходящая – сухопутная. Зато у меня появилась мыслишка, как нам сделать пиратский флаг. Нужно было только чёрную ткань раздобыть. Бинокль – это что? Бинокль – чепуха! Можно и без него. А вот без флага – никак. Все ребята засмеют. Да что там ребята – рыбы, и те от смеха животики надорвут.

На следующий день я заглянул в шкаф с одеждой. Большой такой шкаф, у мамы с папой в комнате стоял. Решил узнать, нет ли там чего-нибудь пиратского. И, не поверите, там много всего оказалось. На любой вкус и цвет. Но мне только чёрное нужно было, и я первым делом папин галстук взял да мамину юбку. Галстук я для повязки на глаз припас, а из маминой юбки решил флаг смастерить. Я эту юбку на полу разложил, затем очень аккуратно разрезал ножницами пополам, отстриг лишние штуковины, получилось не очень ровно, но для пиратского флага нормально, сойдёт, одним словом. Потом я на обычной газете нарисовал кости с черепом, выстриг их и приклеил на мой флаг. Флаг получился очень красивый и большой, только от клея мокрый. И я его до вечера оставил на полу, подсушиться. А вечером, когда мама с папой с работы пришли, я им кричу: «Мам, пап! Глядите, какой у меня флаг получился! Настоящий, пиратский – закачаешься просто!» Папа, когда в комнату зашёл, сказал: «Ого! Не то слово «закачаешься»! Сейчас тут шторм будет! Семь баллов!» А когда мама мой флаг увидела, она и правда закачалась. Потом она на кровать села, флаг в руки взяла и сказала: «Всё, не могу больше! Сил моих нет! Уезжаю на курорт, на месяц. Нет, на два! А вы не скучайте тут». А папа сказал: «Дорогая, ну не расстраивайся ты так – это же просто дети. Я обещаю, мы купим тебе новую юбку. Нет, если хочешь, то – две! Только не уезжай». А я подбежал к маме, обнял её и тоже сказал: «Не уезжай, мамочка! Я больше так не буду! И с Ванькой драться не буду! И в море мы с Вовкой не пойдём – честное слово!» А Ванька всё слышал. Он тихонечко подошёл с другой стороны и так же, как я, обнял маму, а потом добавил: «Не уезжай, мам! Мы тебя очень-очень любим! Я и в школу вовремя вставать буду, и в комнате прибираться. А ещё свой бинокль Мишке отдам. Насовсем отдам, вот увидишь! Только не уезжай, мам!» И мама согласилась, она тоже нас обняла и сказала: «Хорошо, остаюсь. Но если ещё хоть одна провинность, покупаю билет на самолёт, без всяких обратно!» И мы все очень обрадовались, что мама никуда от нас не летит. А папа сказал: «Нет, ты посмотри! Всё-таки какие у нас прекрасные и любящие дети!»

На следующий день я рассказал Вовке про то, как мы с Ванькой повздорили, а потом помирились. И про мамину юбку тоже рассказал. И мы так решили: «Ну их, этих морских волков, одни неприятности с ними. Лучше мы в Али-Бабу и сорок разбойников играть будем! К тому же флаг и бинокль у нас теперь есть. Осталось только пистолеты с пистонами раздобыть и немного пороха».

Родина

Следующая история  ни с того ни с сего началась два года назад. Мы тогда в гости ездили. К дедушке Ване, в город Волжский. Это рядом с Волгоградом, в двух шагах всего. Только речку перейти. И вот какая штука там приключилась. Наш дедушка Ваня оказался полным однофамильцем моего старшего брата Ваньки. Представляете? Ваньку моего зовут – Иван Воробьёв. И дедушку Ваню тоже – Иван Воробьёв. Это папа наш так учудил. Он Ваньку Ванькой в честь своего папы Ивана назвал. И я, честно говоря, думал, запутаюсь, кто есть кто. Но ничего. Справился. Всех запомнил, не маленький. Мне же тогда уже восемь лет исполнилось. Но самое интересное не в этом. И даже не в том, как мы по садам за вишней лазили да в речке целыми днями купались. А самое интересное началось ещё в поезде.

Мы уже второй день на нём ехали. За окном пролетали города и деревни. Колёса стучали. Брякали ложечки в пустых стаканах. И я уже очень сильно устал. Хоть мне и весело было всё время на верхнюю полку залезать. А папа и Ванька устали ещё больше: это они мне помогали туда забраться. А потом – спуститься. А потом снова забраться, и так весь день. Точнее два. То вверх, то вниз. И вот мы уже к Волгограду подъезжать начали, и папа вдруг говорит: «Смотрите скорее в окно! Это одна из самых высоких статуй мира: Родина-мать зовёт!» И мы стали смотреть. И любоваться.

Родину я очень сильно любил. Нас этому ещё в школе учили. И вот я её любил. Но никогда в жизни не видел. И не представлял, как выглядит моя Родина, которую я так сильно люблю. А тут вот она, стоит в полный рост. Очень красивая. И я сразу же полюбил её ещё сильнее. Потому что она выше моего дома и даже выше всех домов на нашей улице. Хоть она и далеко была. Километров сто от нас. А я сразу же понял, что она самая большая Родина на всём белом свете.

А когда мы погостили у дедушки Вани два денёчка, он сказал: «Ребёнки, собирайтесь. Сегодня едем на Мамаев курган. И возьмите курточки, там ветрено». И мы взяли с Ванькой курточки. А дедушка надел фуражку и парадный мундир. А потом мы сели в машину «Москвич 412» и поехали. А когда приехали, то оказались на площади. Дедушка взял нас за руки, и мы пошли. И сразу же начали по ступенькам подниматься. Мы медленно по ним поднимались. А ступенек было очень много. И я начал их считать, но сбился со счёта. Тогда я сказал: «Тысяча!» А дедушка поправил: «Двести. Всего двести на весь курган. Двести дней обороны, двести ступеней». Дальше была аллея. И пока мы по ней шли, дедушка нам с Ванькой много всего рассказывал. Про то, как он молодой был. А ещё про землянку. И про чёрный дым от пожаров и раскаты грома. И про то, как они фашистов били. Крепко били. Потому что это наша земля. Русская. И голос у дедушки уже не звенел, как раньше, а скрипел. И я не стал его спрашивать, что такое землянка. И Ванька не стал. Мы просто шли и молчали. Только листья на тополях шуршали, и где-то гудел паровоз. А в конце аллеи мы подошли к огромному солдату. Он ногами прямо в бетон врос. И сам закаменел. А на бетоне надпись: «Стоять насмерть!» А Родина-мать всё ещё вдалеке стояла. Но уже не так далеко, как в поезде, уже ближе.

Потом снова начались ступеньки. И огромные стены выросли вокруг нас, как скалы. И солдаты. Но уже не в бетоне, как тот, первый. А прямо в этих стенах. А стены были серые и израненные. И лица солдат как будто кричали о том, что они дрались. Но силы были неравные, и солдаты не вернулись из боя. Только лица остались и застыли на этих стенах. А мы всё шли. И стены сдвигались к нам всё ближе и ближе. И я уже начал представлять, как тогда, давно было. Во время войны. С этими солдатами дрался и мой дедушка. Была зима и мороз. Он бежал по этим самым развалинам с автоматом в руках. А в небе гудели моторы и выли бомбы. Потом гремели взрывы, и снова вой и едкий дым. И день сменился на ночь. А рядом падали товарищи, прямо в грязь. И все кричали: «Вперёд, к победе! Ни шагу назад!». И вот я представил такую картину. И в груди у меня что-то защемило. Я посмотрел на деду и подумал: «Хорошо, что он сейчас с нами». И сильнее сжал его руку, а он  – мою.

Потом была площадь – площадь Героев. И там был пруд. А в пруду плавали красные цветы. И рядом тоже стояли солдаты. Большие и серые. И они тоже дрались, как те, на стене. А кто-то выносил раненого с поля боя. И вот они шли. Шли в смертный бой, несмотря ни на что! Несмотря на раны. И никто не отступил, никто не сдался.

В конце площади мы зашли в коридор и оказались в большом круглом зале. Это был Зал Воинской Славы. И там был вечный огонь. Он пылал прямо в огромной руке. А на стенах как будто флаги висели, но не настоящие. И тысячи имён на этих флагах. Это для них горел огромный факел. Чтобы им теплее было. А потом зашёл караул. И солдаты громко маршировали, как часы на стене, когда все спят. А дедушка вдруг вытянулся по струнке. И сделал под козырёк. А они всё маршировали и не обращали на нас никакого внимания. А в руках они держали винтовки. Настоящие. Со штыками. И когда они менялись, то били прикладами по полу. Грохот стоял – будь здоров. А потом они снова маршировали, но уже наверх, и было слышно, как где-то под потолком играет музыка. Очень тихо и очень печально. Как будто кто-то плачет. У меня прямо защекотало в горле, и я тоже чуть не заплакал. Оттого, какая она была жалостливая, и оттого, как громко марширует смена караула. А они всё маршировали, высоко поднимая ногу и оттягивая носок вперёд. Получалось очень красиво, ровно и волнительно. А наверху они снова поменялись, и смена ушла. И мы тоже пошли. Выше. Теперь уже к самой Родине.

Оставалось пройти совсем немного. Но дедушка не спешил. Он, наоборот, стал идти медленнее. Наверное, сильно устал. Потом подул очень сильный ветер. И было зябко даже в курточке. Но дедушка его не замечал. Он останавливался у плит на земле и читал их. И что-то им рассказывал, но не вслух. У него только губы дрожали. И глаза были мокрые, наверное, от ветра.

Когда мы наконец-то дошли до Родины, у меня не хватило шеи, чтобы её посмотреть. А посмотреть хотелось. Всю. С головы до ног. Она оказалась такая огромная! Даже больше, чем я представлял. Больше, чем я мог подумать. Просто до небес. А на гору её поставили, чтобы она могла с Богом говорить. Ей до Него рукой подать. И сказать есть что. И попросить. Не для себя, для нас. Для людей. Она много чего видела и пережила. Ведь она же Родина-мать.

А потом я посмотрел на город. И на Волгу. Было очень красиво. И я запомнил их на всю жизнь. А ещё мне совсем не хотелось уходить. Но деда сказал: «Пора». А я сказал: «Подожди минуточку». И подошёл к Родине, и сказал ей шёпотом: «Родина, милая. Попроси у Бога. Пусть он сделает так, чтобы на земле больше никогда не случилось войны».

Дорогие друзья!

Если вы хотите поддержать участников конкурса, то для этого имеется прекрасная возможность.

Поделитесь своими впечатлениями в соцсетях. Для этого предусмотрены специальные кнопки.

В Комментариях пишите свои соображения по поводу прочитанного, оцените конкурсную работу,

ваше мнение важно для наших авторов. В конце концов, пожелайте авторам удачи. 

А наши конкурсанты могут больше сообщить о себе, вступить в диалог с читателями.

Откроем секрет, члены жюри непременно будут обращать внимание на ваши комментарии.

Comments: 1
  • #1

    Николай (Sunday, 08 September 2019 15:16)

    Ваша жизнь - пример для многих!