Аншукова Надежда

Аншукова Надежда Вячеславовна

Возраст: 65 лет

Челябинская область, город Златоуст

О себе.

Со дня рождения и по сей день живу в городе Златоусте.

Закончила торговый техникум, работала по специальности до получения инвалидности – травма позвоночника. Неожиданно начала писать стихи, когда, казалось, что всё рухнуло в жизни…  Литературное творчество и мои друзья из литературной студии «Амариллис», объединяющей людей с ограничениями здоровья, которая работает уже 23 года, – спасательный круг, что держит на плаву до сегодняшнего дня, позволяет получать радость от общения с поэзией и высоким Словом. Являюсь руководителем студии «Амариллис».

Член Союза писателей России с 2010 года.

Номинация "Проза"

КРЕПКАЯ ДРУЖБА

(рассказы для детей)

Подарок

… Проснувшись, Тимка потянулся, сладко зевнул и замер, ожидая, когда мимо него начнут сновать туда-сюда три пары ног: папы Серёжи, строгого и важного, мамы Ирины, улыбчивой, с ласковым голосом, блондинки, и третья пара, шлёпающая босиком, - его друга и хозяина Алёши.

Тимка, рыжий щенок – игривый и неунывающий, каждое утро просыпается под скрип и хлопанье дверей. Виляя хвостиком, терпеливо ждёт, когда Алёша пойдёт с ним на утреннюю прогулку. Терпеливо – потому что он уже не какой-то там малыш, а вполне самостоятельный!

Свой маршрут Тимка выучил быстро: знает, что в соседнем подъезде живёт серьёзная взрослая овчарка, поэтому они с Алёшей стараются поскорее пройти мимо. А дальше, в скверике, они встречаются с беленькой пушистой болонкой. Седая старушка, аккуратно держащая поводок, то и дело повторяет: «Ланочка моя, девочка моя…»

Непродолжительные утренние прогулки заканчиваются одним и тем же: поскорее мимо соседнего подъезда – в свой!..

Тимка помнит день, когда он появился в этой семье. Весёлая ребячья компания сидела за столом, на котором стояли чайные чашки, в вазе – шоколадные конфеты, а посередине стола возвышался красивый торт. Десять горящих свечей дожидались своего часа.

- Алёша, сынок, получай от нас с мамой долгожданный подарок! Только заботиться о друге будешь сам.

«Долгожданный подарок» сразу же перекочевал в детские руки, причём, потискать Тимку успела не одна пара рук.

Первые дни Тимка вздрагивал от каждого непривычного звука – скрипа дверей, телефонных звонков, шипения яичницы на сковороде…

- Тимка, на кухню! – Алёшины слова означали, что миска с едой уже стоит на полу, ожидая его, весёлого и неугомонного.

А потом в доме становилось тихо, и только было слышно, как в ванной капала вода из крана – кап, кап, кап…

Вот когда наступало раздолье! Тимка мог заглянуть на кухню, правда, никаких приятных запахов не ощущал вездесущий его нос: ни колбасных, ни мясных, ни рыбных. Дома-то – никого!..

Можно было свободно забежать в спальню папы Серёжи и мамы Ирины. Только Тимке здесь было совсем неинтересно. Обнюхай хоть каждый сантиметр – ничего не найдёшь на полу. А трогать газеты, лежащие в газетнице, ему страшновато. Он боится папы Серёжиного взгляда из-под очков, стёкла которых сверкают также грозно.

Другое дело – комната его хозяина Алёши: то фантик от конфетки найдёт, то мандариновая корочка отыщется, то карандаш, закатившийся под диван. Этой находке Тимка радовался больше всего: приятно ощущать себя победителем, оставив маленький огрызок, после того как острые зубы завершали начатое…

- Алёша, ты убрался в своей комнате? – время от времени звучала знакомая фраза.

- Да, да, мам, – Тимка наперёд знал, что именно так ответит Алёша, хотя ничуть не сомневался в том, что на какой-нибудь интересный предмет натолкнётся непременно: то ли под диваном, то ли под столом…

Вечером дом вновь оживал, возвращались все звуки, к которым быстро привык Тимка: шаркающий звук тапочек папы Серёжи, торопливые, лёгкие шаги мамы Ирины, шлёп, шлёп, шлёп – самый дорогой звук босых ног его хозяина Алёши!

Тимкин выходной

- Наконец-то! – дожили до выходных, - Тимка рад был слышать возглас папы Серёжи: это означало, что впереди целых два дня, когда никому никуда не надо спешить.

Только одно обстоятельство огорчало Тимку – субботняя уборка мамы Ирины. На время уборки именно она становилась самой главной в квартире.

«Наш генерал» - слышал не один раз Тимка, кажется, понимая, отчего уборка называется «генеральной»…

Папа Серёжа доставал рычащее, ревущее, вопящее чудовище, которое называли «пылесос». Чёрный и гибкий шнур, похожий на змею, казалось, так и старался обмотаться вокруг Тимки, оказываясь то впереди, то сзади, а то вдруг – слева или справа… Тимка едва успевал увёртываться от скользящих движений «чёрной змеи».

Когда же пылесос замолкал, то и шнур спокойно лежал на ковре. Для Тимки наступала сладостная минута – отомстить за свои страхи!

- Тимка, не лезь под ноги, мешаешь, – ворчал папа Серёжа, видя, как тот, прижав голову к полу, норовил потихоньку, почти ползком, подобраться к пылесосу и цапнуть его зубами.

Совсем непонятно было, почему эти серьёзные Тимкины намерения вызывали столько веселья!

- Посмотрите, какой мститель выискался, – можно было разобрать сквозь  смех папы Серёжи, очки которого от сотрясания еле держались на переносице.

- Я знал, я знал, что мой Тимка – умный и понятливый, – больше всех радовался Алёша, стараясь незаметно сунуть другу кусочек колбаски…

Но вот наступал приятный момент субботней уборки.  Мама Ирина собирала цветы с подоконников, вынося в широкую лоджию, чтобы полить.

Вот этого-то момента и ждал с нетерпением Тимка…

Цветы в горшочках, стоящие на низкой скамеечке, вызывали особый его интерес: можно было, сунув нос в пахнущую пышную зелень, откусить какой-нибудь листик или поискать что-либо, расковыряв землю, конечно же, пока не видит «генерал»…

- Тимка, сейчас будешь принимать душ, - шутила мама Ирина, направляя носик лейки на цветы. Тимка не совсем понимал значение этих слов, но зато ему очень нравилось, когда брызги льющейся воды попадали на него – всего лишь несколько капель. Совсем не страшно, а уж как приятно!

К вечеру в квартире стоял образцовый порядок: ковры вычищены, люстры блестели, отражаясь в большом зеркале, а под столом – не то, что фантик, - пылинку не сыщешь.

Тимка, уставший, вытягивался на своей подстилке, успев подумать, засыпая: «Да, тяжёлое это дело – генеральная уборка…

Хорошая собака

… Они возвращались с прогулки в приподнятом настроении. Тимка, уже повзрослевший, радовался тому, что удалось догнать и прижать лапой к асфальту ускользающий при порывах ветра лист, сухой, потому и лёгкий, почти невесомый. Но всё-таки, изловчившись, Тимка сумел «пригвоздить» его к асфальту.

Алёше хорошо было от того, что вчерашняя «четвёрка» за диктант обрадовала родителей, наверное, даже больше, чем его самого. Да и прогулка сегодня длилась сколько душе угодно – воскресенье ведь…

Когда друзья подошли к своему дому, перед ними непонятно откуда появилась сначала она, строгая овчарка, живущая в соседнем подъезде, и только потом – хозяин, держащий её на поводке. Похоже, с настроением у них было тоже всё в порядке.

- Привет, друзьям нашим меньшим, - пробасил хозяин, коренастый молодой человек в пятнистой форме. – Вулкан, поздоровайся с соседями!

Отрывистое «гав» низким эхом прозвучало посреди многоэтажек. Вулкан, получивший команду «сидеть», возвышался, словно окаменевшая фигура. Умные глаза его, преданно смотрящие на хозяина, казалось, говорили «выполню любой твой приказ, будь уверен».

Тимка тоже как-то весь подобрался, стал выглядеть серьёзней и деловитей, почувствовав силу властного голоса, - словно повзрослел в одно мгновение. Прижавшись к Лёшиным ногам, он с интересом смотрел на Вулкана, грудь которого была увешана медалями.

- Знакомьтесь, мой героический Вулкан, - голос хозяина сразу потеплел, и в нём появились горделивые нотки. – Вчера мы получили вот это, - сообщил хозяин, указывая на медаль, отливающую золотистым цветом.

Ему, видно, непременно хотелось рассказать кому-либо о своём верном Вулкане, о том, что каждая медаль – это чья-то спасённая жизнь, а то и не одна, что только три дня назад они вернулись из ближайшего городка, где обрушился подъезд трёхэтажного дома, завалив обломками людей… и как спасённая девочка, обнимая Вулкана, приговаривала «хо-ло-сая, хо-ло-сая со-баць-ка…».

Удивительно, но Тимка ни разу не дёрнул поводок, призывая Алёшу поскорее уйти домой, словно не прочь был послушать ещё и ещё про эту большую и серьёзную овчарку.

- А сейчас мы с Вулканом ходили фотографироваться, хочу послать снимок родителям. Пусть посмотрят, какой у меня надёжный и преданный друг, - закончил свой рассказ хозяин хорошей собаки, решительным шагом направившись в свой подъезд.

Тимка же, глядя им вслед, радостно думал, как здорово, что овчарка совсем не злая и не страшная – просто у неё работа такая серьёзная, что теперь у них с Алёшей есть друг, большой и геройский Вулкан, который живёт в их доме, и даже в соседнем подъезде.

Много разных мыслей мелькало в Тимкиной голове, они приходили, роились, уходили, но одна – крепко засела – что же будет лежать в миске, когда вечером подойдёт время ужина: сосиска или всё-таки желанная сарделька?..

Каникулы в Глуховке

Часы тикали и тикали, мешая Тимке думать о событиях последних дней, в течение которых он узнал, что у ребят бывают каникулы, что у его хозяина есть бабушка, по имени Вера, и что есть деревня Глуховка, где они с Алёшей сейчас и гостят…

Началось всё с телеграммы, полученной в канун Нового года, в которой бабушка Вера приглашала в гости внука, как раз на зимние каникулы. Так и написала «Сил нет как соскучилась!»

Кто бы был против? – Алёшины родители загрузили в машину телевизор с большим экраном, новогодний подарок бабе Вере, лыжи и коньки.

На заднем сиденье устроились Алёша с Тимкой, и через три часа заснеженная деревня Глуховка встречала гостей. Родители, переночевав, вернулись в город, строго-настрого повелели слушаться бабушку…

- Тимка, посмотри, сколько здесь снега! – воскликнул Алёша, когда они вышли на улицу после вкусного завтрака: Алёше – блинчики с творогом, Тимке – котлетку.

И правда, столько снега Тимка в городе не видел – лёгкий и пушистый, как мука, из которой баба Вера пекла блинчики, горы муки… а цвет – такой белый, что в глазах всё сливается!.. Но самое главное, Тимка мог бегать свободно, где хотел, без поводка.

- Внук, давай-ка, с тобой расчистим тропинку до дороги. Поможешь мне? – бабушка Вера вынесла две деревянные лопаты, подавая ту, которая поменьше, Алёше. – Ничего нет сложного, прямо от крыльца будем откидывать снег в разные стороны, вот и получится тропинка, как раз до проезжей дороги, - добавила бабушка, шагнув с крыльца.

Тимка вертелся тут же, с разбегу «ныряя» в сугробы, выражал свою радость звонким повизгиванием. Когда тропинка, неширокая, но аккуратная, была готова, Алёша, а вслед за ним Тимка скатились кубарем вниз, под косогор, к речке, покрытой крепким льдом.

Там уже катались мальчишки и девчонки, местные, и такие, как Алёша – приехавшие на каникулы: кто на коньках, а кто – просто так скользили по льду, догоняя друг друга!

- Лёха, привет! Догоняй, - крикнул внук соседки тёти Тани. – Давай, до той ёлки, наперегонки!

Тимка попробовал увязаться за ребятами, но вышло это совсем плохо – лапы разъезжались, не слушались, как уж тут догнать… Зато на берегу, Тимка носился как угорелый!

Вечером, Алёша, сидя за столом, ел пирожки с капустой, сладкие – со смородиной, запивая молоком. Глаза слипались от усталости, он даже не заметил, как бабушка раскладывала на печи его вещи – сушиться. И точно уже не видел, как Тимка уплетал колбасу!

Часы тикали и тикали… Тимка, поёрзав на подстилке и вытянув лапы, вспомнил неудавшуюся лыжную прогулку, когда Алёша решил отправиться в лес, что начинался прямо за домом бабы Веры. Новые лыжи, стоящие в сенях, казалось, так и манили покататься! День был морозный, но солнечный, словно распахнутый и небесам, и земле.

- Сейчас, сейчас, покажем класс, правда, Тимка, - приговаривал Алёша, надевая ботинки и лыжи. Лес встретил друзей тишиной, только изредка какая-то птичка, нарушая лесной покой, подавала голос.

По лыжне, оставленной кем-то накануне, решительно двинулись до ближайшей ели, которая одиноко росла на окраине леса, а дальше – ели, как сестрёнки, держащиеся за руки, стояли в ряд вдоль лыжни.

Тимка, забегая то справа, то слева, старался бежать впереди хозяина, но рыхлый и глубокий снег не давал вырваться вперёд. Тимка утопал в снежном изобилии, тяжело передвигаясь по сугробам… Да и погода как-то резко поменялась: вязкие облака, взявшиеся ниоткуда, тёмной упругой массой лежали на верхушках елей, позёмка, переметающая лыжню, сыпала колючей крупой.

- Придётся нам вернуться, - кажется, Алёша не очень был расстроен, поняв, что эта прогулка ему не по силам. – Ещё заблудимся в незнакомом лесу…

Припомнился и тот день, когда ребята построили снежную крепость, полив её водой, чтобы стояла крепко-накрепко. Две команды – «глуховские» и «городские» старались показать свою ловкость и меткость: ядра-снежки летали в воздухе часто-часто, нанося урон каждой команде.

- Тимка, охраняй склад боеприпасов, - крикнул Алёша, и тут же, прихватив два крепких снежка, пульнул их в сторону наступающих – «глуховских». А потом – ещё и ещё… Снежки летели из крепости, не переставая, благо, что «заготовленные ядра» навалом лежали тут же.

Отчаянные защитники крепости долго сдерживали натиск, но к обеду крепость была взята. Мокрые до нитки, с лицами – красными, как помидор, счастливые «глуховские» так радовались победе, что заразили этой радостью и побеждённых.

- Ура-а-а-а! Ура-а-а-а! – разносилось над деревней. Громкое общее «ура» долго ещё слышали все жители деревни.

Часы тикали, и Тимка знал, что взрослые завтра уже приедут за ними… Закончились каникулы – пора домой!..

Номинация "Поэзия"

***

 

Лепестками вишен май расцвечен…

Ласточка кружится… Тёплый вечер

ластится к крылам и мягко льнёт.

И её стремительный полёт

чертит в небесах густых лекала…

Жизнь земная! – где твоё начало,

и куда стекаются века?

Шелестят над миром облака,

забираясь по небу всё выше.

то чуть слышен –

ни на миг забыться не даёт:

и весенней ласточки полёт,

и листвы опавшей шорох тихий –

всё сливается в едином вихре,

жизнь и смерть качая в колыбели…

 

 

***

 

Нет ни царства золотого, ни гроша –

лишь старинное цыганское монисто.

Но пирует одинокая душа,

словно скрипочка заезжего артиста,

где, легко роняя звуки на траву,

музыкант, смычком водя без страха,

вздрогнув, вдруг замрёт.

Как будто наяву –

топот табуна… И пусть

тюрьма иль плаха

будут блазниться мне долгие века –

за бунтарские желания – расплата…

Смолкнет скрипочка –

и только б не заплакать!

Вскину голову – течёт небес река.

 

 

ОНА

 

Она любила, сидя у камина,

читать стихи. Она любила осень,

когда ленивые летают осы,

и рвётся шёлковая паутина,

качая день, облитый позолотой…

Она дождя любила лепет странный:

то звучный, то сходящий до пиано, –

тот лепет вдруг смолкал

с последней нотой,

ей чашу одиночества оставив

и полночи разбуженной усталость.

Она пила из полной чаши вяло –

глоток иллюзий и горчащей яви…

Она любила белые одежды

и перья страусиные на шляпке…

Она любила кутать плечи в зябкий

широкий палантин.

Любила снежный

сочельник и рождественские свечи,

шаг торопливый на паркете сонном…

Она любила краткие те встречи

с корнетом – юным и влюблённым.

 

 

***

 

… А сердце болит и болит,

громадиной мощною бьётся

о рёбра. Вновь где-то бои…

Вновь эхом в ночи отзовётся

взволнованной матери вздох:

«Храни тебя небо, любимый!

Сынок, ты герой мой и бог…

И смерти проходят пусть мимо».

Горит, оплывая, свеча,

и губы молитву слагают.

Плывёт над землёю печаль –

беспомощная и сквозная.

 

 

***

 

Вдоль по улице

раздольного села –

по снежку, да по хрустящему,

пройдусь…

Здесь приют свой

вековечный обрела

домотканая застенчивая Русь.     

Колокольный звон

с утра уже разнёс

торжество земное – от избы к избе.

И рождественский

крепчающий мороз

не сумеет сердце выстудить тебе.

Даже голуби ликуют в небесах,

высоко кружась, – и взглядом

не достать…

И сусальная стекает благодать,

оседая на руках и на устах.

 

 

***

 

Когда пройдёт мой горький век,

одной пустыней станет меньше.

Собрав разбросанные вещи,

устрою маленький побег

на край земли, где по следам,

оставленным тобой, наверно,

пройду к затерянной таверне

на берегу морском. И там,

среди скитальцев и бродяг,

за столиком, который слева,

найду приют и корку хлеба,

и чашу с каплями дождя.

 

 

***

 

Разбить все зеркала. Осколки

по свету разбросать. О, сколько

понадобится ливней строгих,

чтоб смыть все знаки, смыть все строки –

пространством прошлое оставив, –

пустым, безликим и с октавой,

другой – прозрачнее и выше –

дыханье трав лесных услышать

и ягод вызревших томленье…

И лёгкое пера движенье

принять как таинства начало.

И вновь – бессонными ночами

писать, в душе сомненья скомкав.

О, вдохновенье! Скерцо громким

звучит твой голос, полный страсти,

безумства и любви… И счастья

нет большего, чем быть Поэтом!

 

 

***

                  

Распахнуто окно, и снова липкий,

тягучий воздух пьётся, как вино…

А в парке шелестят листвою липы,

и лунный невод тянется в окно.

Дрожащий невод тонет в занавесках,

легко догнав приливы сквозняка.

Рояль, отсвечивая чёрным блеском,

вздыхая томно, ждёт, когда рука

откинет крышку и взлетевшей птицей –

на миг замрёт, и пальцы не спеша

коснутся клавиш… Боже! Явь иль снится?..

Мелодия плывёт, во тьме дрожа…

 

 

***

 

До самого дальнего края,

до самой последней черты

раскинулась Русь золотая –

деревни, дороги, кресты.

 

Срывает размашистый ветер

с церквушек задумчивый звон.

Впадают закаты в рассветы

сквозь тайны размытых времён.

 

И взгляд, утопая в молочном,

туманном настое веков,    

потерянный сыщет подстрочник

заветных и ласковых слов.

 

И вспомнится тихая песня,

где удаль и грусть – пополам.

И сердцу вдруг станет так тесно

и вольно – горячим слезам

 

 

***

 

И вновь апрельские рассветы

залиты солнечным свеченьем.

Воздушным бархатным

теченьем

струится с неба тёплый ветер,

лаская мягкие ладони

земли, очнувшейся от дрёмы.

Пустых ветвей сквозные

кроны

звенят, едва легко их тронет

растаявший весенний ветер.

И сыплются вдогонку искры

пыльцы,

кружащейся и быстрой…

Весна, весна на всей планете!

Дорогие друзья!

Если вы хотите поддержать участников конкурса, то для этого имеется прекрасная возможность.

Поделитесь своими впечатлениями в соцсетях. Для этого предусмотрены специальные кнопки.

Кроме того, на каждой странице есть форма: «Комментарии»

Пишите свои соображения по поводу прочитанного, оцените конкурсную работу, ваше мнение важно для наших авторов. В конце концов, пожелайте авторам удачи. 

А наши конкурсанты могут больше сообщить о себе, вступить в диалог с читателями.

Откроем секрет, члены жюри непременно будут обращать внимание на ваши комментарии.

Comments: 0